Мадемуазель Клод

Миллер очень необычный писатель. Он пишет о себе, своих мыслях, фантазиях и всё это так сумбурно и неупорядоченно, что выглядит сплошным потоком слов, который на самом деле очень похож на течение наших повседневных мыслей и событий, чем очень делает всё происходящее в его голове похожим на реальность. Он может начать с высоких рассуждений и закончить воспоминаниями о том, как он с кем-то спал, после чего столь же внезапно переходит к воспоминаниям детства и рассказам о своих приключениях, книгах и совсем непонятном галлюционационно абстрактном восприятии происходящего. Действительно, наши мысли не линейны и не логичны, они так и скачут, сбиваемые то одним, то другим раздражителем, помехой, гормоном, алкоголем.

Книга почти бессюжетна, как и наша жизнь (это можно отнести и к «Тропику рака»). Нету толкового начала, лишь условное. Когда мы начинаем жить? Когда рождаемся? В момент зачатия? Когда начинаем осознанно запоминать происходящее? Или может мы жили и до рождения, но не помним? Чёрт его знает. Миллер тоже не знает, а вот Винклер, например, описывал момент своего зачатия и время пребывания в утробе, а Окри рассказывает о душах ещё до их рождения в виде людей, а я вот такой, что плохо помню прошлую неделю и вчерашний вечер – у всех по-разному. К чему мы идём? Какая наша цель во всём происходящем? Какую мы роль играем в этом и насколько мы сами формируем свою жизнь? На эти темы он рассуждает очень в свободной форме. Манера местами достаточно агрессивная и категоричная, стиль очень поэтичный, иносказательный, местами напоминает «Заратустру» Ницше, местами Библию, местами Маркиза де Сада. Винегрет культуры.

У него действительно много секса, почти на каждой странице по два раза минимум. Основной инстинкт, движущий жизнью человека. Из него проистекает всё. Человек рождается от секса, тем самым секс становится как бы началом человека, а человек у нас, в нашем измерении, это и есть мерило всего. Секс – первоисточник всего, начало начал. Миллер всё из него выводит и всё к нему приводит. И правильно делает, почему бы и нет, коли это так и есть. Мистер Правдоруб, мистер Зрящий-в-Корень, мистер Секс-всему-голова.

Книги Миллера это свобода, освобождение себя. Тяжело искать в мешке с кучей вещей нужную, легче всё вывалить на пол и уже спокойно всё рассмотреть, разобрать и найти нужное. Миллер действует по схожему принципу. В голове вечно что-то происходит: мысли. Он их освобождает на страницах своих книг, которые потом можно полистать и посмотреть, рассмотреть, найти нужное, искомое. Он рассказывает свою историю и истории вокруг него. Много похожего, мы ведь все похожи. Все мы появились в результате секса и воспроизводим других людей сексом, переживаем по этому поводу и по другим поводам, без повода и иногда не переживаем, иногда мы переживаем, иногда нас, впрочем, это уже не столь важно для нас.

Ещё Миллер страшный мизантроп и социопат на самом-то деле. Только он ненавидит не самого человека как вид, а его способ существования, те узкие рамки, в которые человек себя всегда ставит. Миллер требует больше свободы, больше экспрессии, он говорит, что нужно не париться ни о чём и Жить. Все мы человеки и поэтому ограничивать себя в человеческом просто глупо. Человеческое и создано для человеков. Ошибайтесь, грешите — это весело и нужно.

Кто-то называет это порнографией, кто-то величайшим экспериментом американской литературы, интеллектуальной прозой и как-либо ещё. Не стоит заморачиваться с рамками и определениями. Думаю, что можно просто сказать, что это книга обо всём и о частичке каждого из нас, каждый найдёт многое своё там, а если не найдёт, значит он был недостаточно честен с собой.

С. П.

Вызов импресарио
Контркультура. Произведение писателя, относящегося к этому течению и отзыв от лица человека, который оптимистично настроен.
Ну вы зря говорите, что герой этого рассказа мерзавец. Я бы с вами не согласился. И вовсе он не мерзавец. Его ведь можно понять, ему можно посочувствовать. Начнём с того, что он экспат, он же американец. Американец в Париже. Вы знаете, как американцу трудно в Париже? Во-первых, трудности с языком, французским он владеет далеко не в совершенстве.

Во-вторых, ему надо на что-то жить, а в Париже столько соблазнов. Вы думаете, он тут стрижёт купоны, как австралийский овцевод стрижёт шерсть с мериносов? Нет, пока нет. Он пишет книгу, он занят благородным литературным трудом, а гонораров пока нет. Они ещё впереди, в будущем, а жить на что-то надо прямо сейчас. Он и так, бедняга, живёт в обшарпанном номере захудалого отеля, он скромничает, он экономит! Но скоро всё переменится к лучшему, обязательно, вот увидите.

И ничего страшного, что мадемуазель Клод по доброте душевной ссужает его деньгами, ужинами, сигаретами. Он же всё записывает, всё учитывает. Он обязательно ей всё вернёт. Вот только книгу допишет. И сразу получит солидный гонорар. Да… Если удастся уговорить редакцию подписать пролонгацию договора на издание книги… Ой, конечно, удастся, сомневаться не приходится, и книгу он напишет, вот уже скоро, он же гений!

Он не гений, он – сутенёр? Выставляет мадемуазель Клод на продажу? Да что вы такое говорите? Он же её любит! А как он нежно к ней относится! Письмо вот написал, на своём неидеальном французском. Она была так тронута, сколько раз она перечитывала это письмо! Сказала, что навсегда сохранит его. Нежности, комплименты, стихи! Ну и что, что с ошибками. Главное, от души. Она же так и сказала – у тебя есть душа Ну и что, что стихи он списал у Поля Валери, зато красиво. И без ошибок. А ещё он обещал повезти её в Стамбул, в Севилью, на Капри – как это замечательно! Прогулки на море, роскошные отели, цветы на балконе, по утрам птицы поют! Как это, никуда не повезёт? Как так, изменяет со шлюхами? А она кто, разве не шлюха? Значит, не изменяет.

В конце концов, всё в их руках, и они обязательно будут счастливы вместе! По крайней мере, столько, пока не надоест.

Отзыв от лица оптимиста. От моего оптимистичного лица!

О, женщина! Как много в этом звуке! Девочка, барышня, мадемуазель, миссис, синьора, бабушка-ягулечка, ягодка опять. А даже если и шлюха! И что?! Шлюхи даже прекраснее многих других, ибо несут в этот злобный и мрачный мир свет любви и радости, счастья и удовольствия. Не будем далеко ходить, вспомним Сонечку Мармеладову – разве не лучик солнышка эта чудесная малютка, не отрада для алкоголиков и немного опустившейся шелупони? Уверена, что именно её образ стал для Миллера экспатом воображения, перемахнув границы и вселившись в трогательную мадемуазель Клод. Заботливая духовная рука Сонечки двигала ладошками Клодетты, когда та снабжала деньгами лирического героя рассказа и, по совместительству, её сутенёра.

Впрочем зачем использовать такие грубые слова, когда есть воркующий французский, язык любви, мягкий, как шерсть лучшего мериноса стада. Никаких сутенёров! Только любимый, любовник, maquereau... Макароны! Кто не любит макароны, покажите мне этого психа! Впрочем не будем углубляться в итальянские страсти, когда у нас тут полный бордель французской любви.

Знаете, что особенно хорошо в герое рассказа? Он тоже любит свою женщину, до заикания и дрожи. Не может видеть, когда она грустит и печалится. А что нужно женщине в тоске? Нет, не шоппинг по книжному. Ей нужна любовь, больше любви, еще больше! Желательно, разнообразно и за деньги. Потому что жизнь – дорогой и яркий праздник. И вот любящий сутенер предоставляет ей эти удовольствия, сам находит, сам приводит и деньги её хранит, а то ж ветреные девицы бывают, разбазарит по мелочи и нет денежек. А тут всё под контролем. И Клод может отдаться радости и беспечности, ни о чём не думать. Известно, что свободная пустая голова способствует пролонгации коитуса и оргазма.

Герой-котик обеспечивает свою милую всем. Однажды даже напивается и изменяет ей. Совсем чуть-чуть. И можно сказать не изменяет, а помогает, потому что снял его, кажется, её же клиент, но это не точно. Знаете, бордель всё-таки; есть в нём приятный глазу хаос.

Сразу после этого ситуация становится воздушной от недомолвок. Появляется третий лишний, встающий стеной между героем и Клод. Зовут его Триппер, хотя кто ж его зовёт, он сам приходит. Хрупкий мир любви дрожит под натиском злодея. Герой ищет виновных. Ну, в самом деле, какой негодяй мог заразить Клод, чтобы она заразила его, героя! Просто возмутительное разгильдяйство. А ведь он, невольно, передал товарища Триппера дальше, вот тому самому не то клиенту, не то клиентке. В общем подвела героя Клод. Но он на неё не в обиде. Ведь любовь всё победит и преодолеет. Да и триппер излечим в целом. Керосин, апельсин и спринцевание – атрибуты всесильной любви.

Этот пронзительный рассказ насквозь лиричен, светел и оптимистично смотрит в будущее. Даже жаль, что с Генри Миллером мы еще долго-долго не увидимся.

Не так ярко, как Черная весна, не так проникновенно как Тропик Рака, но всё-таки запредельно восхитительно.
В эту книгу я влюбилась с первой страницы, так что проснулась покинувшая меня на время страсть к книгам, зачитывалась ею до беспамятства, забывала дышать, есть и спать, уезжала на маршрутке до конечной, и на Парнас вместо Невского, гипнотизировала взглядом часы в ожидании окончания рабочего дня, потому что книга жгла сумку, на даче с друзьями сбегала ото всех и часами, валяясь на надувном матрасе, перечитывала целые отрывки по тридцать раз подряд, а в ответ на обиженные комментарии закатывала глаза и в восторге шептала - "это же Генри Миллер. Он такой классный".
Так искренне и так цинично, так нежно и так пронзительно, так горько и так больно бывает только у Генри Миллера.

…Нужно только писать, писать и писать, даже если все кому не лень отговаривают тебя от этого, даже если никто тебе не верит. Возможно, потому и пишут, что никто не верит; возможно, секрет как раз в том, чтобы заставить их поверить...

Хочешь взглянуть на мир другими глазами? А может мечтаешь провести жирную черту между реальностью и благом, бытием и ценностью? Тогда это книга твоя, некое учебное пособие, как, пошагово, опустить условности, взрастить пренебрежение к окружающему нас миру. Генри Миллер в этом вопросе непревзойдённый учитель. Он воссоздал литературную инструкцию со всеми вытекающими последствиями и... со всеми несомненными бонусами. Так что же такое цинизм? Не добродетель ли в коей мере? Не благодаря ли этому недостатку человек способен вкусить настоящий смысл жизни без страха быть непонятым? Не благодаря ли этому недостатку человек способен в кратчайшие сроки добиться самых головокружительных высот? Не этот ли порок присущ открытым людям, отвергающим притворство, которым не нужно прятаться за спины морали? "Блокировать свой слух и ожесточать своё сердце" - не это ли слова настоящего циника? Вопросы, вопросы... бесконечные вопросы... сложно рассуждать о том что для тебя чуждо... но, признаюсь честно, заинтриговал Генри, заинтриговал... вроде, вся его череда дней, недель, лет такая сложная, но и такая вкусная... манит... магнит, зараза! Цинизм это некая мера наслаждения. Когда плевать на всех, кто рядом и хочется топтать весь идеологический мир, ничего не остаётся делать, как повернуть лицо теплу солнечных лучей и улыбаться, потому что в голове нет ненужного мусора под серой толщей промозглого тумана...

Знаете, а ведь такие книги очень нужны. Напыщеные, алчные, циничные. В них жизни больше, что ли... Ну, по крайней мере, есть то, что цепляет, во что веришь. Это как сидеть перед рюмкой текилы, смаковать кислое послевкусие лимона и слушать бесконечный рассказ о жизни, понимая, что она, черт возьми, живее, чем ты способен жить. И вот, в голове уже бардак, но ты продолжаешь внимать каждое невнятное слово собеседника, чья жизнь как колесо обозрения - он побывал на всех высотах и с каждой видел то, что доступно именно той или иной отдаленности от земли. И ведь его речь, я имею ввиду собеседника, такая же, как и текст книги, открытая, без цензур. И тебе легко, потому, что знаешь - услышанное произнесено без утайки, может немного приукрашено для усиления восприятия, но не с опущениями, но не с тайнами.

Да, его словесный выброс не лёгок в постижении. Не всегда удаётся удержать смысл начала и конца. Это как бесконечность, без разрывов и провалов. Он сам описал, как слагает свои книги: садится и льёт потоком слов, безудержно, без устали. Он хватается за мысль, как за канат и тянет, тянет его из головы... а он нескончаем... не всегда есть начало, а уж конец и подавно. У него потрясающие аналогии. Например, он сравнивает себя с парком, обыкновенным парком посреди монолитного бетона и прозрачного стекла. Настолько понятна вложенная мысль, что невольно задумываешься, кем являешься ты сам - парком, куда земные человеки бегут отдохнуть, выплеснуть свой негатив, с пользой провести свой досуг, или же ты безликий город, нуждающийся в людях-парках, а сам не нужен никому.

Книга "Тропик Козерога" полна скорби. Несмотря на всевозможную утрату чувственности и человечности, в каком-то смысле (блин, вот как так, вроде главный герой насквозь скабрезный вперемешку с пугающим равнодушием, но ведь вместе с тем, в нем человечности больше, чем в самом добросердечном человеке. Антиномия какая-то. Прям убеждаюсь, читая, что у циничных людей в груди бьется большое сердце...). Так вот, вернёмся к скорби. Генри страдает от утраченного прошлого, он лелеет мысли о тех днях, когда "окружала отличительная аура, каждый обладал ярковыраженной индивидуальностью, которая была защищена от вредных влияний извне"... а что потом? Потом он стал взрослее и его не отпускает навязчивая мысль, что со взросление он утратил частичку себя, частичку своего "Я".

В заключении своего изречения, хочу сказать, что для меня эта часть трилогии намного предпочтительней двух предыдущих. В ней больше огня и она эмоционально раскованней! Безусловно, я получила почти то, что от неё и ожидала, несмотря на всю происходящую сумятицу...

Эта книга, после которой хочется помыться. И не просто встать под душ, чтобы смыть с себя всю эту грязь, а сходить в баньку с хорошим паром. Вот честно, я такого ужаса ещё не читала. У меня даже словарный запас иссяк, чтобы выразить своё отношение к сему произведению. Я только вспоминаю слова из одной песни, которую слушала на своём бобинном магнитофоне: «Это всё Америка – заморская страна, по наклонной плоскости всё катится она»… Сплошное унижение, равнодушие, негуманное отношение к человеку, порок и разврат. Да, вот такой я увидела эту великую страну.
Это страна, где проявление милосердия не приветствуется, а если ты в силу своей детской наивности и чистоты таковое чувство проявил, то неизменно будешь наказан своими родителями…
Это страна, где каждый, даже твой ближайший друг, – потенциальный убийца. В этой стране можно убить человека походя, а потом спокойно лопать чёрный хлеб с маслом и искренне полагать, что ничего вкуснее ты не едал…
Это страна, где можно безнаказанно травить толпой своего соседа по улице или одноклассника, только за то что он другой, а потом искренне удивляться с чего это он вдруг достал нож или автомат и устроил кровавую разборку…
Это страна, где нет слов сострадания и сочувствия и ты радуешься смерти своего товарища, так как уже не надо отдавать ему 150 баксов, занятых когда-то, а его похороны воспринимаешь как отличный повод набить себе желудок дармовыми харчами…
Это страна, где нет слова «любовь», а есть сплошной сэкс, грязный и беспорядочный…
Нет, в этой книге, конечно же, есть светлые моменты, возвышенные и одухотворённые, но они в этой порнухе теряются и их не видно. И даже музыка у героя вызывает странные нездоровые ассоциации. Единственно, что осталось непорочным у героя, так это любовь к книгам и особенно любовь к Фёдору Достоевскому. Только за эту любовь я ставлю произведению одну звёздочку, а самому автору говорю; «Гуд-бай, Генри Миллер! Тебя читать не буду никогда я».

«Тропик Козерога» - это от части автобиографический роман, как и большинство книг Генри Миллера. Сюжет представлен в виде сплетения фактов, реальных событий, которые с незначительными стилистическими поправками тесно переплетаются с домыслом автора.

Поток сознания, мыслей, ощущений, которые временами выпадают из реальности, выходят за рамки материального мира. Иногда кажется, что главный персонаж напрочь лишён человеколюбия и ненавидит всё, что представляет, по крайней мере должно представлять, ценность для любого нормального человека, что принято любить и ценить превыше всего, в том числе и собственного Я: детей, родителей, семью, дружбу.

Но, это огромное заблуждение. Он умеет слушать и слышать страдания людей и гораздо глубже сопереживает им, по мере возможностей, помогая каждому, в одиночку пытаясь сопротивляться, далекому от человеколюбия и справедливости, строю. Он испытывает радость узнав о смерти давнего приятеля, так как это избавляет его от обязанности возврата денежного долга и вместе с этим не задумываясь раздает все свои сбережения незнакомым людям, которые нуждаются в помощи, а иногда просто человеческой поддержке и понимание.

Это особенно ценно, если учесть какова натура автора, который не приемлет и сам страдает от стандартных, насквозь фальшивых стереотипов, прививаемых обществом псевдогуманизма.

Дотошное обследование человеческих эмоций, ощущение человека в мире, созданном им самим и этим же миром порабощённым. Безропотное подчинение обстоятельствам, навязанный человеку образ мысли, обезличивающий его, превращающий в однородную, однотипную, одноцветную, вечно потребляющую, перемалывающую не важно что, массу. И человек добровольно впрягаясь в эту мрачную, бесконечную колонну таких же как он, забыв о своём невероятном даре - способности различать, выбирать, тянет и тянет это бремя.

Миллер отвергает само понятие традиционного, он испытывает физическое отвращение от одного вида наигранности, за которой люди часто скрывают безразличие. Такие люди как он не способны быть обычными, мириться с однообразием и серостью для них неприемлемо. И несмотря на это, в этой книге гораздо больше жизни, настоящей, неподдельной, всякой, больше, чем в любом выхолощенном, подогнанным под позитив романе.
Это то, что в первую очередь бросилось мне в глаза при чтение книги.

Большое заблуждение давать односложное определение работам Миллера, характеризуя их, как эротическую литературу, пусть даже интеллектуальную. Думаю, это очень узкая подача книг Генри Миллера, которая может оттолкнуть некоторых читателей. Поэтому, как читатель не очень близко знакомый с его творчеством, - до этого я читала только «Тропик Рака» - рекомендую отбросить все стереотипы, не прислушиваться к профессиональной оценке и комментариям и с чистого листа, не предвзято взяться за чтение всей трилогии: «Тропик Рака», «Тропик Козерога» и «Чёрная весна».

Советую читать тем, для кого чтение не забава, а кто любит попотеть над содержанием, читать временами сопротивляясь желанию захлопнуть книгу на полпути, но стоит вам преодолеть эту временную вспышку и будет вам читательский бонус – глубина, которая зреет внутри постепенно, поэтапно и потом доходит до сознания, что это было нечто.

Не, чото не осилила. "Тропик Рака" был ещё куда ни шло. Да, это почти что автобиография, но очевидно с долей вымысла, выдержанного в определённом стиле. Откуда писателю брать материал, как не из своей собственной жизни? Но "Козерог" - совсем другой. Во-1, создаётся впечатление, что Миллер решил стругануть то же самое, раз хорошо пошло, только в гораздо большем масштабе. С детства до старости, все похождения старого развратника. Это не авторский стиль, это "чёс". Пропала какая-то душевность, остался кривляка, который за деньги готов обнажиться перед публикой. Мерзость. Во-2, в "Раке" нам достался кусочек жизни авора с некоторыми откровениями по поводу прошлого, но больше намёками. Здесь Миллер выложил себя всего. На самом деле мне не надо было всего Миллера. Одно дело, когда человек успел как-то заинтриговать всоим талантом - не важно, писатель он, музыкант или кто-то ещё, - появляется интерес, начинаешь интересоваться биографией человека. Тут же наоборот, я ещё не поняла, насколько мне Миллер интересен как личность, а на меня уже вывалили всё. Автобиография у писателя - не то произведение, с которого надо начинать. Но остальные книги автора куда менее на слуху. В-3, конечно, сексуальные фантазии. Скукота. да, тема секса волнует всех, но такое обширное её использование - похоже на кривляку см. выше. На угоду публике за ваши деньги секс будет в каждом слове. В-4, философствования. В "Раке" они казались уместнее. Здесь это сплошное потрясание Достоевским, но только чтобы показать нам, что он читал что-то мудрёное, не доступное широкому большинству (крое русских, конечно). А размышления автора после всего вышеперечисленного уже не нужны.
Можно, конечно, выставить свою (любую) жизнь в таком свете: разврат и бездельничание, кто ж запретит, да и не было такого до сих пор. Но лично меня оставило равнодушной

Классная книга!
Сильный и сложный роман, который даже в наши дни ломает стереотипы о том, "как надо писать". С одной стороны, это (авто)биография пессимиста, очутившегося "на самом дне". Он беден, неблагополучен, вынужден постоянно иметь дело с людьми, которые вызывают в нем одну лишь неприязнь. Работа на человеческой "мукомольне" и грязь не отталкивают героя. Напротив, он чувствует себя органично в этой среде, наслаждается своим существованием.
В этой книге много эротики, описания сексуальных отношений, человеческой нечистоплотности (как душевной, так и физической). Это эпатирует. НО этим содержание романа не исчерпывается.
Г.Миллер касается более глубоких проблем. А любителей хорошей литературы ждет неповторимый авторский стиль повествования; насыщенный текст, микрологика построения которого постоянно ускользает от читателя и смелые рассуждения о классической и современной литературе.