Великий бог Пан

"O pan ! Io Pan !
Io Pan ! Io Pan ! Pan Pan ! Pan,
I am a man"

Когда несколько авторов независимо указывают на какое-то произведение, на него стоит обратить внимание.
Небольшая повесть Мейчена — один из столпов мировой художественной эзотерики.
Пикантности добавляет то, что перевёл "Пана" на русский господин Егазаров, один из духовных отцов Пелевина, много дальше, чем Виктор Олегович, ушедший по эзотерическим тропам. В "SOSущем" Егазарова Пан играл свою роль.
Кроули, в том числе под влиянием книги, написал гимн "Ио Пан"; Стивен Кинг называет данную повесть "лучшей историей ужасов, из всех, написанных на английском языке"; Лавкрафт канонизировал её; Борхес тоже уважал эту вещь Мейчена.
Начинается классически. Да и как может начинаться повесть, написанная в 1894 году.
Безумный учёный взахлёб рассказывает своему другу о дивном новом мире, раскрывающимся перед каждым, подвергнувшимся небольшой краниальной операции, "микроскопическому изменению в ячейках коры мозга".
Спустя годы в Лондоне появляется роковая красавица, после встречи с которой чинные джентльмены без раздумий лезут в петлю с выражением ужаса на лице.
Мозаичная картина детективного расследования. Один собирает факты о проявлениях дьявола; другой любит шататься по неспокойным ночным улицам.
Постепенно картина проясняется — в женщину вроде как вселился Пан-дьявол, и она занимается со своими поклонниками неким развратом.
Ну что я хочу сказать. То, что джентльмены все сплошь холостяки, то, какие нравы царили в Лондоне девятнадцатого века и то, как неадекватно сэры реагировали на, всего лишь, по всей видимости, разнузданный секс, заставляет задуматься о их мизогинии, вызванной латентным и не очень гомосексуализмом.
В итоге один из них самым банальным образом разбирается с возмутительницей спокойствия. Сцена гибели наиболее приближена к тому, что условно можно назвать боди-хоррором. Остальное же повествование состоит сплошь из фигур умолчания, захлопывания книг на самом интересном месте и обсуждения между собой, но не с читателем, неких фривольных картинок.
Читается легко и быстро. Осилил примерно за час-полтора.
Из тех вещей, что читать надо только ради того, чтобы лучше понимать культурно-литературный западный код. Нервы пощекотать не получится. Но и скучно не будет.
7(ХОРОШО)

Есть такая фантастика, которая похожа на эфир, сотканный не столько из авторских фантазий, сколько из воображений читателя. И понравиться она может только тем, у кого достаточно развито образное мышление и кто стремится развивать воображение и интеллект независимо от возраста. Лишь бы не угасал интерес к чтению.

Мейчен — основоположник хоррора, литературы ужасов. Его творчество повлияло и влияет до сих пор на работы многих известных писателей: Говарда, Лавкрафта и многих других, в том числе более современных писателей. Например, Брэма Стокера, Стивена Кинга, Бентли Литтла …

Повесть Артура Мейчена «Великий Бог Пан»/(англ. The Great God Pan) была написана в 1890 году. Это классика жанра ужасов. Но настолько неподражаема, что я затрудняюсь назвать кого-то, кто сумел бы перенять главную «фишку» Мейчена: читатель сам себя шокирует, благодаря своему воображению. Не поэтому ли критики ополчились на Артура Мейчена из-за его «Пана», упрекая автора за, якобы, намёки на сексуальные девиации? А в повести нет описания ни единой сексуальной сцены. Вот это писательское мастерство!! Каждый из нас соображает в меру собственной …

Я прочитала повесть в трёх различных переводах. Она входит во многие сборники. При желании её найти не составит большого труда. А вот переводы несколько отличаются. И это понятно почему: автор сам подталкивает читателя домысливать. Ну, переводчики и домысливают. Сегодня ИИ переводит качественно. А главное, близко к авторскому тексту. Но, разумеется, тоже не идеально.

****
Более искусного, поэтического и эстетического хоррора мне читать не доводилось. Я восхищена.

Поразительно, как Мейчену удалось заставить поверить в то, что мы называем иррациональным. Обычно, читая фантастику такого плана, тебя увлекают сюжет, авторские мысли о нашем настоящем, человеческом … Интересно. Но тут другое. Неизведанное. Непонятное. Немыслимое реальным. Ужас!!!

Основная идея повести: не вторгайся в пределы непознанного и НЕПОЗНАВАЕМОГО. Осторожно с экспериментами над людьми. Особенно, если это мозг человека … Произойти может НЕМЫСЛИМОЕ!! Есть тайны за семью печатями. Лучше их не трогать. Есть ВЕРА. Не сомневайся. Чтобы не навредить.

Находясь под сильным впечатлением от повести, я всё же не стану касаться её сюжета. Она небольшая и загадочная. Интрига возникает с первых строк и длится до последних. Здесь нельзя делать, по-моему, никаких намёков. Тем более, как я уже сказала, ВСЁ в твоей голове, читатель.

Понять, в конце концов, что он имеет в виду. Расширение: разобраться, что имеет в виду Кинг, говоря об Артуре Мейчене и "Великом боге Пане", как о писателе и произведении, вдохновивших на "Revivаl". Роман дочитан и то, что прежде определяла для себя, как лавкрафтовские мотивы в произведениях любимых писателей, полной мерой представлено в нем. Ну, вы понимаете: иные миры, населенные опасными и безжалостными тварями, стремятся прорваться в спокойный и уютный наш. Изломанная геометрия, искаженное пространство, цветовые перверсии, неожиданные и пугающие метаморфозы знакомых вещей.

И есть кто-то, по случайности, невежеству, самонадеянности или напротив - взыскуя знаний, на которые человеку замахиваться не след, отворяющий этому дверь, Дверь - так правильно. Всякий раз, столкнувшись с таким, для себя маркировала, как "реверанс Лавкрафту". Не в восторге, но если любимый автор хочет рассказать о том - послушаю. У Кинга, однако, есть полезная, очень девья привычка (Дева - в смысле принадлежности по солнечному знаку), в преди- и послесловиях к своим книгам пояснять, откуда пришла идея. И отчего-то именно то, что четко определяла для себя, как лавкрафтиану (рассказ его "Н" или тот же "Revival"), относит к "Пану" в качестве источника.

Мы обычно не читаем того, что советуют почитать, правда ведь? Даже рекомендацию кого-то, глубоко симпатичного. В лучшем случае делаем себе заметку, взглянуть по возможности. Исключения: совет исходит от человека, которого хочешь понять; совет исходит от человека, который, как ты считаешь, помогает тебе понять саму себя. Второй вариант сработал-таки вчера с Мейченом, взялась. Н-ну, я его уже читала. Давно и сколько-нибудь заслуживающим интереса, не сочла.

Более рафинированно и упорядоченно, чем у Лавкрафта. Страсти-мордасти из иного мира не прут, как тесто из кадушки. Точечный впрыск. В одну отдельно взятую девушку, неосторожно позволившую произвести над собой рискованный эксперимент, подселяется что-то чуждое. Собственно, о ней теперь можно забыть "моск" съеден, табула раса в плане социального поведения и осмысленности поступков. Но у бесчеловечного эксперимента был свидетель. В силу природного интереса к подобного рода вещам оказавшийся рядом. А затем, не имеющий сил забыть виденное совершенно, невольный летописец последствий.

Все - не покидая истеблишмента, в высшей степени отстраненно и утонченно. Даже рассказ о деревенском детстве загадочной Эллен и связанными с тем промежутком времени двумя трагедиями, не выходит за рамки. Самое вопиющее - рассказ мальчика о случайно подсмотренных "играх" юной героини со "странным голым человеком". Так напугавших, что после наступает необратимая интеллектуальная деградация. Его и всех жальче. Дальнейшие жертвы приобщения к играм взрослеющей героини со своим неизменным партнером, сочувствия не вызывают.

От чего-то смутного отшатываются они там в ужасе. За каким-то перепугом массово и добровольно уходят из жизни через повешение. Что уж было такого, что могло так оттолкнуть человека со средствами, имеющего склонность к исследованию городского дна, чего не мог наблюдать или испытать без участия языческого демона? В мире, где так велик разрыв уровня благосостояния между имущими и неимущими, любой каприз можно исполнить посредством финансового впрыска.

А пляски голых леди и джентльменов под луной в полях и лугах должны представлять собой зрелище чуть смешное, довольно стыдное и в целом малоэстетичное. Не пугать до полусмерти. В этом, видно, и фишка. Кинг сумел разглядеть в произведении Мейчена, чего не увидела бесчувственная (или должным образом не настроенная на восприятие таких блоков информации) я. И трансформировать, переплавить через свое восприятие, отдав читателю. В том виде, какой способен потрясти. Но представление теперь имею. Укрепившись в мысли о необходимости существования разных интерпретаций.

На чтение этой повести меня натолкнули книга Гэри Лечмена "Темная Муза" и роман Роберта Антона Уилсона "Маски Иллюминатов". "Великий бог Пан"- удивительная книга. Читая ее, поражаешься мастерству художника, создавшего эту повесть. В изображении образов природы, Мейчен не уступает ведущим авторам двадцатого столетия. Темные, жаркие леса, величественные горы, зеленые холмы, серпантины разбитых римских дорог - их описание чрезвычайно увлекательно, и удивительно красиво.
Диву даешься, узнав, что Мейчен был в целом, литературным неудачником, которого лишь на миг заметила публика, и который сгинул в лондонских трущобах. Помимо великолепных образов, удивляет, приковывает к себе и удерживает от начала и до конца общая атмосфера повести. Я не знаю другого такого писателя, которому бы удалось передать потусторонний ужас на страницах художественного произведения. Страницы Пана просто сочатся первобытным страхом, ожиданием неминуемой катастрофы и обреченности. Очень мрачная книга. Мейчен,член "Герметического ордена Золотой Зари", был человеком, сведущим в магических практиках. Но почему-то в сюжете "Пана" нет оккультизма, нет черных месс, вызывающих демонов. Дорогу в ад открывает не алхимия, но взмах обыкновенного хирургического скальпеля. Так ужас приходит в этот мир. Гибель, горе, петля, хаос и дрожь живых перед всемогуществом тьмы, перед величием истинной природы, не имеющей пределов в ином измерении, скрытом от глаз профанов.
Весьма необычно построено и само повествование. Оно не линейно и ведется от разных лиц, с различными вставками, отступлениями и другими литературными приемами, что только украшает книгу и выделяет из целого ряда подобных произведений.

Об этой книге я вспомнила благодаря статье, в которой Стивен Кинг говорит об этой книге, как вдохновившей его на написание "Revival" . "Revival" я ещё не читала, так как в переводе ещё нет.
Насчёт "Великого Бога Пана" можно сказать, что книга моментами пугает, особенно там где происходят самоубийства. Так же моментами там есть мистика. В основном эта книга прошла мимо и ничем особенным не запомнилась, но читалось быстро. Конечно было очень много интересных мест, особенно описания различных мест в Лондоне, описание леса. Зато я кое-что узнала из мифологии. Например, что великий Бог Пан - это бог — защитник пастухов и мелкого рогатого скота, лесной демон, сын Гермеса. Внешне изображался как получеловек с ногами козла, часто с козлиной бородой и рогами. Возбуждал панический ужас. В астрологии Пан оказывается одним из аспектов Сатурна, а также приравнивается к сатане и к жизни в ее инволюционных, в частности, низменных аспектах. Действительно пугает.

Книга эта имеет социальный подтекст, как не покажется это странным с первого взгляда. Действительно, на поверхности ужастик — дерзкая идея проникновения за “покров иллюзий”, в “настоящий мир”, “истинную вселенную”, “созерцание бога Пана”. Но вглядимся внимательнее. Доктор Раймонд решается осуществить ее своими руками, но... но «чужими глазами”. Для эксперимента («нарушения нескольких клеток» мозга) он выбирает бедную, лишенную защиты девушку Мэри. Посмотрим, чем руководствуется Раймонд в своем решении из диалога с его компаньоном Кларком.

Кларк: “Хорошенько обдумайте это дело, Раймонд. На вас лежит большая ответственность. Если произойдет какая-то трагедия, до конца дней своих вы будете ощущать себя самым несчастным человеком”.
Раймонд: “Нет, я так не думаю, даже если и случится худшее. Как вы знаете, я вытащил Мэри из грязной подворотни, спас ее от постоянного голода, когда она была еще ребенком. Полагаю, ее жизнь принадлежит мне, и я распоряжусь ею так, как посчитаю целесообразным”.

В этой ключевой фразе “Полагаю, ее жизнь принадлежит мне, и я распоряжусь ею так, как посчитаю целесообразным” сосредоточено все социально-негативное зерно произведения. Можно ли на месте бедной девушки представить физически крепкого, материально независимого, образованного, оснащенного множеством полезных связей человека? Ни в коем случае. Именно обездоленность во всевозможных формах непременно, закономерно будет связана с безумием. Либо как его причина, либо как следствие.

Мы не знали, что он делал с нами -
Всем отрезал ноги и забрал наш мозг.
Он садировал плюшевых кукол,
Изуродовал Барби и поджёг лицо.

Где волшебные таблетки?
Где чудесный элексир?
Кто исправит? Кто излечит?
Страшный доктор и вампир!

Коррозия Металла - Доктор Франкенштейн

Ой, это такая ужасная книга, что я не могу, просто не могу словами передать, какая она ужасная, просто бррр, поэтому я ничего вам не скажу. Ну, то есть я хочу сказать, конечно, у меня есть такое намерение, но как?.. Это же не-вы-ра-зи-мо! Бисеринки пота застыли на моих бровях и ожидают команды обрушиться проливным дождём на мышку, они висят там так долго, что уже наступила зима и они превратились в сталактиты, а я... ааааааааа. ААААААААААА!!! О Боже! Я упал в обморок! А! Уф, показалось. Просто нужно было почесать пятку и голова слегонца закружилась от готического ужаса, навеянного этой повестью! Так вот,
что я понял из новеллы: гениальный нейрохирург, как будто вышедший из песенок Коррозии Металла, сделал какой-то дуре (назовём её М.) лоботомию и та стала идиоткой (на медицинском жаргоне "увидела великого бога Пана"). Прогресс это или регресс – непонятно, впрочем, если она на такое согласилась, значит, была идиоткой до операции, так что суть процедуры не ясна. Хотя есть догадки, что в местный книжный магаз тогда еще не завезли Кастанеду, и сознание англичане расширяли лишь таким экстравагантным способом. На интеллектуальной деятельности М. эксперимент всё равно никак не сказался, посему она произвела на свет адского гидроцефала и отчалила в закат, пить солярку с Иисусом и слушать хор небесных попугайчиков. И вот тут начинается самое интересное: гидроцефал женского рода был замечен в лесу с голым дядей-педофилом, но... да, к сожалению, тут мы вынуждены вспомнить, что автор не маркиз де Сад, поэтому мы никогда не узнаем, что же творил этот голый дядюшка с девочкой в лесу, довольствуясь пресным и сумбурным повествованием о череде смертей возвышенных личностей. Наверное, они были между собой знакомы, но я как-то в те годы выпал из рэйверского движения, так что не совсем уловил, кто эти люди, о чем они говорят и почему рассказ скачет от одного лица к другому. Какой-то мужик вышел в два часа ночи – не спалось ему, понимаешь ли, – и напугал другого мужика своей рожей, а потом взял и умер! А другой мужик повесился в саду на дереве! А где-то там что-то там такое черное, то ли мужик, то ли женщина, и оно видоизменялось и довидоизменялось! И, главное, всех их до чертиков напугала какая-то баба. Короче, хэппи-энд.
Чего я не понял: зачем я это прочитал? почему Стивен Кинг вечно пиарит какое-то барахло? и последнее: при чем тут великий бог Пан?

Именно с таких произведений начинается один из , что уж там, востребованных нынче жанров - хоррор. С современными критическими мерками к этой новелле нет смысла подходить. Читая её необходимо учитывать историю создания и время написания (1890-1994 г.г.). Уже вышли "Франкенштейн" Мэри Шелли (1818г.) и "Кармилла" Шеридана Ле Фаню и вот-вот появится "Дракула" Брэма Стокера и "Жёлтые обои" Шарлотты Гилман (1892г.). 1890 год - это и год рождения Гордона Филлипса Лавкрафта. Всё рядом, связанно незримой цепочкой.

Не надо насиловать свой мозг и пытаться это читать. Гораздо проще прочесть любое стихотворение Тютчева на тему "бездны" и "покровов", чем этот текст-иллюстрацию тезиса "Наркотики - это зло". Мучительно долго дядя пытается донести до нас идею, что есть вещи которые невозможно выразить словами и он поэтому не может выразить словами мысль, что есть такие вещи, которые.... Невыразимо невыносимая проза. Лучше Тютчев:

Святая ночь на небосклон взошла,
И день отрадный, день любезный,
Как золотой покров, она свила,
Покров, накинутый над бездной.
И, как виденье, внешний мир ушел...
И человек, как сирота бездомный,
Стоит теперь и немощен и гол,
Лицом к лицу пред пропастию темной.

На самого себя покинут он –
Упра́зднен ум, и мысль осиротела –
В душе своей, как в бездне, погружен,
И нет извне опоры, ни предела...
И чудится давно минувшим сном
Ему теперь всё светлое, живое...
И в чуждом, неразгаданном ночном
Он узнает наследье родовое.