Машина часу

Что увижу я, когда совершенно рассеется этот туман? Разве люди не могли за это время измениться до неузнаваемости? Что, если они стали еще более жестокими? Что, если они совершенно устратили свой человеческий облик и превратились во что-то нечеловеческое, мерзкое и неодолимо сильное? А может быть, я увижу какое-нибудь дикое животное, еще более ужасное и отвратительное, чем первобытные ящеры, в силу своего человекоподобия, － мерзкую тварь, которую следовало бы тотчас же уничтожить?

Бедняжка, кажется, думала, что французы не лучше марсиан.

Мне казалось, что я вижу человечество в эпоху увядания.

Я оглядываюсь на окружающих людей, дрожа от страха. Одни лица кажутся мне спокойными и ясными, другие – мрачными и угрожающими, третьи – переменчивыми, неискренними; ни в одном из людских лиц нет той разумной уверенности, которая отличает человеческое существо.

– А все же они возвращаются к своему первоначальному состоянию. Как только я оставляю их, зверь начинает выползать, проявляться… -(Моро).

– Вы упускаете из виду, что может сделать искусный вивисектор с живым существом, – сказал Моро.

По-видимому, необычайное безобразие было общей чертой всех обитателей этого острова.

«Ужасы Моро».
Мгновение эта фраза смутно вертелась у меня в голове, но тотчас она предстала передо мной, напечатанная красными буквами на небольшой коричневатой обложке брошюры, которую невозможно было читать без дрожи.

...чернобородый человек, одетый в серое, уплетал сухари с сыром, потягивал вино и беседовал с полисменом, только что сменившимся с дежурства.

Но это теперь моя единственная надежда, правда, очень слабая, но всё же надежда лучше отчаяния.