Цитаты из книги Сиятельный

– Черный чай? – вздохнул Антонио и в глубочайшей задумчивости поскреб курчавый затылок. – Возьми высокогорный цейлонский. Или кенийский. Лучше даже кенийский – не исключено, что это – последний урожай. – Египет? – догадался я. – Да, если начнется война, убирать урожай будет некому, – вздохнул Антонио, выставил передо мной две банки и снял притертые крышки, предлагая насладиться ароматом.

Суккуб оторвалась от пересчета банкнот, вытащенных из кожаного бумажника инспектора, и лукаво улыбнулась: – Лео, мальчик мой, чему ты удивляешься? У нас ведь договор, разве нет? Неужели ты и в самом деле надеялся избавиться от своей второй половинки столь… просто? Брось, мы с тобой еще повеселимся! Отчаянно повеселимся, даже не сомневайся!

– И где понравилось больше всего? Я ответил без колебаний: – Новый Вавилон – сердце империи. Соображениями, что он же – и разъедающая империю язва, делиться не стал.

Когда шестнадцать лет назад после смерти императора его родной брат, великий герцог Аравийский заикнулся о своих претензиях на трон, то и его самого, и всех близких родственников в одночасье скосил пришедший из Африки грипп. Мало кто сомневался, что к столь внезапной кончине приложила руку ее императорское величество.

– Чтоб иудей привлек рабочих со стороны? – фыркнул я, наполняя стакан из выставленного на стол кувшина с лимонадом. – Да его потом заклюют!

Слабость непростительна. Творец не имеет права на слабость. Никаких сентиментальных глупостей, никаких реликвий и памятных вещичек. Истинный мастер живет сегодняшним днем, он горит и не сгорает. Он идеален. Он достоин своей музы.

Если ты приблизился к противнику на расстояние удара клинком, то совершенно бездарно потратил последние мгновения своей жизни.

Экономия экономией, но если всюду ходить пешком, разоришься подошвы латать и каблуки прибивать. Обувь не казенная.

Зачастую наши симпатии и антипатии не имеют ровным счётом никакого значения. Надо, значит, надо.

Казалось бы - куда еще хуже, но наивно полагать, будто достиг самого дна. Адская бездна бездонна.

-Риск утонуть в собственной ванне не входит в первую десятку моих страхов

Девушка сунула в рот конфету, покатала её языком и с удивлением признала: - Вкусно, - и тут же расплылась в ехидной улыбке: - А есть со вкусом крови?

Плевать! Ещё начальника успокаивать...

Елизавета-Мария ограничилась стаканов вишневого сока. -Точь-в-точь как кровь, - сообщила она мне. -Только кислый. -Я имела в виду цвет. - Артериальная - ярче, венозная - темнее.

- Не собираешься танцевать? - удивилась Елизавета-Мария. - Послушай какая музыка! - Нет слуха. Медведь на ухо наступил, - отделался я поговоркой, которую нередко слышал от отца. - Ты просто... - И пообедать не успел. - Это аргумент!

Золотой телец давно уже поработил наш мир, и низвергнуть этого кумира было не под силу ни социалистам, ни анархистам. Деньги нужны всем

Всей полиции метрополии порой непросто разыскать уже известного преступника; что уж говорить о двух любителях, лишенных даже словесного портрета подозреваемого! Высокий худой левша. Грязный, сильно пьющий чревоугодник. Новый Свет. Вот и все, чем мы располагали вначале. И только этим мы располагали в конце.

– Полагаю, дело в безусловных рефлексах. – Что, простите? – не понял я. – Вы слышали о работах Ивана Петровича Павлова? Он уделил этой теме немало времени. – Нобелевский лауреат? – припомнил я смутно знакомое имя и сознался: – К стыду своему, не могу похвастаться знакомством с его трудами.