Победивший дракона

Мне показалось, я увидела его. Болезненно худой, немного нервный человек лет тридцати. Он впервые в этом большом городе и совершенно одинок. И город обрушивается на него: звуками, красками, людскими потоками - лица, лица, множество лиц и каждый день новые. Поневоле чувствуешь себя потерянным. Цепляешься за что-то знакомое - детство, родные, но город уносит тебя, толкает вперед, к новой жизни. Тебя влечет к ней поначалу, ты чувствуешь себя другим, изменившимся. Но чем больше ты вглядываешься, тем больше видишь фальши. И вот ты придумываешь себе маску на выход.

Здесь их носят многие - единственный способ сохранить себя в череде мимолетных увлечений. Кто-то меняет маски как модную одежду каждый новый сезон, другие же носят свои годами, постепенно срастаясь с ними. Маска - защита от жизненных бурь, а, может быть, даже от смерти, ведь некоторые маски переживают своих владельцев.

Но он не боится смерти, он еще достаточно молод. Жизнь пугает его гораздо больше. Он грезит о девушках, о призрачных девушках, о никогда не живших девушках, но отрицает любовь, превознося собственное одиночество. Он отказывается и от славы, считая ее губительной для творчества. Он встречает людей, но не сближается с ними, предпочитая позицию отстраненного наблюдателя. И в этом огромном городе он играет отшельника, отверженного.

Мне показалось, я увидела его. Но, возможно, я ошибалась.

Второй месяц подряд мне несказанно везет! Я читаю книгу, которая входит в сокровищницу мировой литературы. Это роман Райнера Марии Рильке. No comments. Sapienti sat. Chef d’oeuvre.
Вклад австро-венгерского поэта в мировую литературу трудно переоценить. Его стихи – вершина европейской поэзии ХХ века. И вот когда он решил попробовать себя в роли прозаика, получилось снова превосходно. Похвальных отзывов современников и потомков не счесть, поэтому я не стану присоединяться к ним, ибо сказано об этой книге уже очень много. Я попытаюсь описать свое впечатление от прочитанного, изложить на листе, который все стерпит, мысли, посетившие меня в течение и в продолжение…
Роман о молодом датском дворянине, потерявшем дом, деньги и семью, можно отнести к роману дороги, роману воспитания, но сам автор считал его переложением евангельской притчи о мальчике, ушедшем из дома и вернувшимся в родные края уже взрослым мужчиной (это, кстати сказать, не первый и не последний случай использования евангельских мотивов в творчестве Рильке: из прочих можно упомянуть книги «Часослова», например). Можно, конечно, также вспомнить легенду об Агасфере, и мне кажется, что по общей тональности и атмосфере эта притча теснее смыкается с романом Рильке. Но в конце романа автор отводит несколько страниц размышлению о сыне, ушедшем из дома в поисках свободы, поэтому ракурс восприятия обозначен и определен.
Меня поразило другое. Нескончаемое одиночество рассказчика, сквозь фигуру которого виден сам Рильке парижского периода. «Я так один», — написал Р.М. Рильке в своих русских стихах, и в этом – крик его великой и несчастной души. Нужно потрудиться найти человека одновременно несчастнее и одареннее Рильке, который всю жизнь пытался обрести Его и познать себя. «Познай самого себя» — сказал Аполлон древним эллинам и обрек род людской на нестерпимую муку, ибо познать что-либо можно только через страдание и муки. Мука и терпение – два основных состояния человека разумного, которые сопутствуют познанию, а уже потом как награда достается мудрость. Но рассказчику до нее очень далеко. Роман во многом автобиографичен, от возраста повествователя до его несбывшихся любовных мечтаний и надежд, но, конечно же, есть тут и то самое «приращение смысла», что делает автобиографию романом. В этой книге Р.М. Рильке рассуждает о природе вещей, потому что для него истинной экзистенцией обладают не люди, а вещи. Самые важные понятия человеческого существования мыслятся по Канту, как вещи-в-себе. Это рождение, смерть, любовь, свобода, страдание, вера. Они существуют независимо от человека и после человека, они руководят им. Это они, вещи, живые, а люди «призрачные скелетики», совершающие каждодневные непонятные действия: люди «сверзались с высот надежды, вот и не разбиты; но страшно побиты и никому не нужны». И тот, кто желает истинной жизни, должен «уметь видеть». Мальте Лауридс, как и сам поэт в это время, учится видеть вещи и людей, и понимать кто на самом деле приводит в движение нити марионеток. Страх, отчуждение, смерть – три кита, на которых стоит человеческая жизнь. спастись можно только через любовь, но ни рассказчик, ни автор, ни человек вообще не способны приблизиться к настоящей любви, которая есть неземной свет. И вся книга – это попытка научиться настоящей любви, которую дает Он и которая не порабощает человека, а делает из него свободное существо, которая высветляет, а не обжигает.
Роман написан в форме отдельных отрывков, не связанных друг с другом последовательно во времени, но составляющих смысловое единство. Его можно назвать историей мятущейся души. Эта душа так и не находит успокоения, потому что путь к Истине долог и труден. И прежде чем Истина сделается внутренним опытом и императивом, она станет пребывать вовне, под покрывалом искажающих ее иллюзий и предрассудков.
Роман Р.М. Рильке содержит в себе множество пластов, которые можно трактовать по-разному. Как всякое великое произведение, его можно рассматривать в разном ключе, а можно просто наслаждаться прекрасным языком и красотой и точностью стилистических фигур, либо размышлять нард ничтожностью и тленностью человеческого существования, концентрированно представленными в образе нищего, смердящего и мерзкого Парижа.

Не трудно было поймать себя на том, что "Записки" Рильке напоминают прочитанных "Демиана" Германа Гессе и "Портрет художника в юности" Дж. Джойса.
Три произведения находятся на одной волне по годам, по жанру, по настроению.
У Рильке всё для меня оказалось слегка запутанным и порой нагромождённым, с постоянным расстройством сознания, на сей раз моего.

Без преувеличения! Книга затягивает. Затягивает ещё и потому, что мне нравится побродить среди личных мыслей автора, метаний и поиска. Если в предыдущих произведениях (дневники, записки, портреты) я попадала в более прописанный мир, то у Рильке я запуталась среди, не спорю, интересных заметок, сюжетов из жизни и из истории, рассказанных с точки зрения самого автора,но описанных будто из последних сил, с сильнейшим эмоциональным переходом.
Чувствовалось, как Рильке буквально каждое слово пропускает через своё понимание вещей, доводя написанное в "Записках" до мистицизма, а где-то и до безумия; переживания автора с ноткой гибели, потерянности самого себя. Чего стоят записки о смерти, правда, что-то отдельное, например, посвящённое женщинам, жизни, мне нравилось перечитывать:

"Судьба любит плести рисунки и узоры. Трудность её - в её сложности. Жизнь, напротив, трудна своей простатой. Она состоит из считанных вещей, но громадных и не охватных разумом. Святой, отрешаясь судьбы, именно их избирает перед Богом. Но женщина, уступая природе, связывая себя с мужчиной и делая тот же выбор, будит злой рок, дремлющий в каждой любви. Решительная, без судьбы, переносясь в вечность, стоит она рядом с мужчиной, который тем временем изменяется. Любящая всегда превосходит любимого, потому что жизнь больше судьбы. Она хочет сделать свой дар безмерным; в этом её счастье. Невыразимая мука любви для неё в одном: её просят ограничить свой дар".

Бесспорно, чувствовалась частая безысходность, порой, можно было согласиться с автором, но становилось грустно даже за саму себя:
"Детство тоже надо исполнить до конца, если не хочешь утратить его навеки. И едва я понял, что утратил его, я почувствовал, что мне уже не на что опереться".

Повесть притягивает, но и не заставляет вдохновиться ею, лишь затягивая в омут недосказанности и гнетущей безысходности, а где-то болезненности, как частые спутники "Записок", но, надежда, безусловно - есть.
"Быть любимым - значит сгорать.
Любить - светить негасимой лампадой.
Любимость - проходит.
Любовь - длится".

Я встречал книги, которые оставляли меня равнодушным, которые вызывали у меня неудержимую тошноту, которые забывались после закрытия. Но вот с такой я сталкиваюсь впервые. Мне бесконечно сложно было сосредоточиться на тексте, внимание каждый раз соскальзывало не имея возможности зацепиться хоть за что-то в повествовании. У меня даже не получится рассказать о чём же там говорилось. Записки словно радио, настройку которого ты крутишь - тут обрывок песни какой-то, там рекламный блок с середины, здесь новости в самом разгаре, а на этой волне передача для садоводов-баянистов. И вот во всей этой каше, какофонии, найти хоть толику смысла просто нереально.

Книга, в которой ничего не происходит, в которой нет главного героя и нет никакого развития, да и сам сюжет отсутствует. И как подобное вообще можно читать? Для чего вообще? Мне не понятно.

Но во всей этой бочке дёгтя всё же есть кое-что светлое и чистое. Из книги можно понадёргать цитат. В том смысле, что время от времени натыкаешься на фразу, которая сравнима с разорвавшейся бомбой посреди полнейшего безмолвия. Вдруг в белом-белом шуме пробивается человеческая речь и воспроизводит идеи, что витали в твоей голове, но не смели оформиться. Так что нет в этой книге худа без добра.

Слушал в убаюкивающем исполнении Надежды Винокуровой. Всё в её прочтении хорошо, вот только ещё сильнее превращает книгу в качественное снотворное.

Я не знаю зачем бы стоило советовать эту книгу. Вот не представляю. Разве только вы не можете заснуть, а овец под боком нет. А если вам интересны те самые "умные мысли", то лучше уж просто поискать цитаты Рильке в интернете. Дешевле выйдет для вас во всех отношениях.

Я совсем не поэт. И даже психически относительно здорова. И была уверена, что книга о смерти, следовала за ней сквозь строки. Но нет же, как так вышло, что то она следовала за мной. Тихо и незаметно. Стояла мирно где-то в уголке выжидая, когда ее заметят. А я не собираюсь этого делать. Не потому, что смерти нет. Я верю в нее больше, чем в любые иные религии. В физику и в Санту Муэрту. В смерть, скрытую под яркой маской. Потому что нет ничего более настоящего и ничего, во что сложнее было бы действительно верить, не считая просто словом. Но она всегда рядом. У твоего плеча, как завещал Кастанеда. И у моего, моя личная и одновременно всеобщая. Заставляющая верить, что мир еще живой, а не часть плохой компьютерной игры. Не агония умирающего мозга, потому что он бы создал прекрасную вселенную, где умирали бы совсем иные люди. И уж точно все псы попадали бы в рай. И коты. Хотя нет, они бы тоже жили вечность. Ту самую, которая длится на мгновение меньше, чем затянувшаяся вечность. И хрупкая, всегда на грани, чтобы едва не разбиваться от одного своего существования. Иначе зачем вообще существовать, если мироздание вокруг и внутри не рискует разлететься на осколки, на тысячи отражений бесконечных кай и герд, живущих лишь в воображении и более реальных, чем вся реальность одновременно. Ведь в самом-то деле, смерть вот она. Скромно стоит позади. Вежливо ждет, когда твой мозг перестанет агонизировать, взрываясь последний раз новым космосом.

Это очень крутая книга. Я бы даже сказал - маст рид.
Буквально начав ее читать - у меня сразу возникло желание выписать цитату. И опять. И снова. И тогда мне показалось, что тут каждое предложение можно выписывать отдельной цитатой. И размышлять над ним. Представлять. Осознавать.
Также сразу ощущается, что эта книга написана поэтом. Несмотря на форму прозы - это явная поэзия. С множеством метафор, гипербол и особенным настроением. Как будто гуляешь осенью по улице, вчера шел небольшой дождь и скоро начнется новый. Небо затянуто серыми облаками. Воздух прохладен и ты пытаешься закутаться с свое пальто, хотя оно и не создано для этого. И этот будоражащий запах осени, прелый запах листьев, запах перемен, запах очередного начала. И на протяжении всей книги ты так и ходишь по улицам, попадаешь под небольшой дождь, тебе немного холодно, и ты весь в предвкушении того момента, когда окажешься в теплом помещении, снимешь промокшую одежду и выпьешь чего-то согревающего.
Эта книга навевает тоску - возможно. Скорее она погружает тебя в меланхолию. Заставляет немного погрустить.
И несмотря на то, что страниц мало - на самом деле этой книги очень много. Ею просто захлебываешься. Насыщаешься донельзя. С горкой.
Мне эта книга чем-то напомнила "Степного волка" Гессе. Герои показались схожи, как и стиль написания. Не думаю, что Волк и Бригге смогли бы стать друзьями - дружба не про них - но, думаю, они бы смогли отлично понять друг друга.
В общем, это очень крутая книга. Очень насыщенная - не событиями, но идеями и мыслями.

Единственный роман поэта. Главный герой ведет дневник, полный одиночества, надрыва, отрешённости, грусти и обречённости.

Мальте — чуткий человек, остро воспринимающий мир и себя. Он уязвим, отчуждён, обладает тонкой, ранимой душой. Его обуревают негативные мысли и чувства; он замкнут в себе, пытается с ними справиться и как-то прожить эту жизнь. Дневник трепетный, пропитан депрессией, тоской по прошлому, меланхолией. Книга невероятная. Она гнетёт безысходностью и отчаянием, оставляя тяжёлое ощущение на протяжении всего чтения и после.

Сюжет пересказывать смысла нет, потому что это роман переживаний и настроений. В нём нет приключений — только чувства, восприятия и поток сознания. Чем меньше знаешь о содержании заранее, тем сильнее эффект узнавания и радость открытия.

Есть ли у героя надежда, есть ли будущее? Не знаю. Думаю, и Мальте не знает. Недосказанность оставляет множество вопросов, ответы на которые стоит искать в себе.

Книга глубокая. В ней раскрываются темы одиночества, творчества, любви и принятия, детского восприятия мира, себя и родителей. Есть размышления о смысле жизни и смерти, вопросы свободы, воли, веры, воспоминания о неуловимом прошлом и своём роде.

Роман показывает важность места, где мы растем, и того отпечатка, который накладывает на нас общение в большой семье.

Атмосфера в романе таинственная: ощущение пустоты, запахи Парижа, сырость, тень, серость, страх, дребезг трамваев, шум города и тишина одиночества.

Всплывают образы: осень, рассвет, розы, иней, пустые улицы, бремя, статуи в саду.

Зимний вечер, замок, мороз, тьма, лестницы, стужа, чтение, зеркала.

Проза порой ритмизированная, язык восхитительно красив. Роман располагает к тому, чтобы просто наслаждаться процессом, никуда не спешить, чтобы поймать этот воздушный флёр.

Это пример художественной литературы, который покоряет с первых страниц. Он раскрывает мир высокочувствительной, творческой натуры, показывает изнутри, как она может жить и мыслить, что ей близко, какие у нее болевые точки и есть ли радости.

Для меня книга — открытие, катарсис. Рильке потрясающе передал мир героя — тонко, лирично. Текст обволакивает; погружаешься в дымку его ощущений, трепетно относишься к его воспоминаниям и проживаешь вместе с ним каждую минуту.

Роман — восторг. Я безмерно благодарна за этот опыт. Перечитывать.

Делаю коллажи на любимые книги – тг-канал «bookhope»

Ищете книгу, при чтении которой замирает дыхание, и вроде как тянет продолжать, но в иные моменты это становится просто невозможно: накрывает желание встать и мчаться… мчаться за мылом, или веревкой, или револьвером, или чем-то, чего в доме недостает для самоубийства.

Наблюдения человека, который, уже взрослый, анализирует историю собственной семьи: скелеты один за другим вываливаются из шкафов, и становятся ясны корни меланхолии автора, такой неизбывной и поглощающей.

Рильке пишет удивительно красиво, и эта красота дает ощущение полного погружения в историю, которую он рассказывает: оказываешься в один миг с ним вместе в Париже, в населенном пункте, куда приезжают, оказывается, «чтоб жить», а не чтобы умереть:

Находишь себя. Находишь у постели умирающего, который уходит так тяжело, что страдает целая округа, а избавления ему желают, кажется, даже его любимые питомцы. Находишь в ребенке, который обнаружил, что стал большим, и уже не радуется так чисто и искренне (большой привет людям из соцсетей, которые ежегодно, с пугающим апломбом, начинают ныть про «ощущение праздника» аккурат ко второй декаде декабря).

Эта книга трудная. Читая ее, такой недостаточно образованный человек как я (но при этом обязательно любопытный) вынужден останавливаться, уходить в Википедию, прочесть еще пару томов о Карле Смелом или Марине Мнишек - иначе не понять щедрых аллегорий автора, которыми он сыплет на каждой странице (снабжая свое произведение также авторскими комментариями). Эта книга - что-то среднее между стэндапом черного комика (рада, что классик умер и не подаст на меня в суд за такое сравнение) с его «ведь все сталкивались с тем, что…?», философским трактатом, анализирующим самые тонкие материи, жизнеописанием основного персонажа, родных и почти незнакомых ему людей, сборником афоризмов, в конце концов…

За красоту повествования, за тонкие, остроумные, пусть порой мертвенно-тоскливые, повседневные подмечания, прощаешь автору многое. Его проза не отстает от эго поэзии, многие фразы отточены, как алмазы в руке мастера. Текст достигает цели, и невозможно прочесть сверх пяти-семи страниц в один присест: нужно думать, анализировать, мирить прочитанное с собственным мироощущением.

Готовы ли вы погрузиться в поток сознания, в котором персонаж - Мальте Лауридс - неотделим и неотличим от самого автора? Ради Парижа, ради того, чтобы «сверить часы» (чем известный прозаик и поэт тут проигрывает какому-нибудь онлайн-тесту на депрессию?) - почему нет?

Поэма в прозе - вот что читатель увидит в аннотации к этой книге. Избитое описание неизбитой исповеди. Автор этого небольшого, но очень ёмкого произведения отточенным слогом, порой сбиваясь на поэтический такт, рассказывает наполовину личную, наполовину выдуманную историю жизни Мальте Лауридса, датского аристократа, сына ненаследницы дома и поместья. Мальте живет в маленькой каморке огромного Парижа, почти ежедневно отправляется читать книги и столь же часто посещает врачей. Он потерял надежду, он кажется умирает, но старается делать это, не причиняя никому неудобств, думая "о красе ногтей" и статусе человека, что ещё не опустил руки.

Произведение, пусть и небольшое, довольно сбивчиво порою. Оно похоже на недатированный дневник, в котором мысли скачут от одного предмета к другому. Но всё же несколько основных тем выделить можно.
Тема смерти
В преддверии и откровенного страха собственной от неназванного, но как наваждение, недомогания, Мальте вспоминает тех, чьим смертям он современник. Собственно, с этой темы и начинается этот своеобразный дневник. Он вспоминает своего дела, отца матери, камергера и аристократа. Он определённо любил жизнь, поэтому долго вырывался от смерти, вживаясь и мучая окружающих и собственный дом, переходя из комнаты в комнату. Мальте вспоминает смерти родителей, страх своего отца, что попросил "перфорацию сердца" после, чтобы удостовериться в факте собственной смерти. Вспоминает долгий недуг матери, её прозрачность и страх длинных игл - конечно же, она всё про себя понимала. Он вспоминает дальнего родственника - одноглазого мальчика Эрика, который не желал с ним дружить и не успел вырасти. Возможно все их портреты висят теперь в родовом поместье матери, Ульсгоре. А может, и не висят.

Тема литературы
Да, именно так. Автор вкладывает в слова Мальте несчетное количество историй, от времен древней Франкии до соседей в Петербурге, в котором датчанину (и самому Рильке тоже) посчастливилось пожить и восхититься. Чем живет Мальте, нам неизвестно, но он любит поэзию, он приехал в Париж, что позволяет думать о нём, как о писателе. И его литературные попытки органично вплетаются в собственную автобиографию. К примеру, история его соседа, Николая Кузьмича:

Тема любви
Если точнее, тема не столько самой любви, поскольку любовных историй читатель не наблюдает, сколько тема того, что есть любовь. Мальте вспоминает свою мать, что обрела любовь и семью так скоро, что поставила в тупик своих подруг, таких же весёлых и молодых девиц. Но они не перестали любить её из-за этого. Ему интересно описание феномена любви у Сафо и у современников. Он размышляет о том чувстве, которое испытывал дед к своим детям, даже после потери одной из них.

История Мальте Лауридса окончена ровно на том временном отрезке, что он сам (Рильке) выбрал для этого. Настоящая ли, экзистенциальная ли смерть подстерегает его в дальнейшем, нам неизвестно. Но известно то, что сама жизнь является источником той энергии, которой достаточно, чтобы не превратиться в парижского клошара или датского сумасшедшего, а, возможно, стать тем, чей портрет повесят на стене чьего-нибудь поместья.

Прочитано в рамках игры "Долгая прогулка - 2018"
Доп. упражнение выполнялось.