Цитаты из книги Moi d'abord

Жизнь людей – это беско­нечное поле для наблюдений, где громоздится множество деталей, способных пролить свет на ва­шу собственную жизнь, словно шаг за шагом ища разгадку преступления. Чужое счастье или несчастье можно созерцать бесконечно. Ни один доктор не из­лечит ваш душевный недуг лучше, чем средство, до­бытое путем таких спасительных наблюдений.

Человеческая внешность по сути - маска, за которой удобно прятаться от остального мира, скрывать от людей свои терзания.

Живи пока живётся, - говорил он, усаживая меня к себе на колени, - чтобы быть живым, надо давать, не считая, надо с головой бросаться в бурлящий поток, жить, не жалея себя. Те, кто считает, хоронят себя заживо. Главное, не бойся рисковать.

Я сильна как лев, могущественна как инфанта в бантах. :D

В любви её привлекали только боль и непостоянство. А я хотела в любви раствориться, согреться, всё отдать и всё обрести.

Иногда, застав меня в слезах, мать вздыхала и закрывала дверь со словами: 'Что же будет, когда она влюбится?' А я уже была влюблена. Я ещё не знала в кого именно, но всем своим существом жаждала любви, тянулась к ней как замёрзший путник к горячему костру. Однако любовь всякий раз обходила меня стороной, ибо правил любовной игры я не знала.

Мне неведомы были оттенки, полутона, загадочные вздохи, рождающие желание, печаль и смутное волнение, окольные пути, женские хитрости, робкие взгляды из-под опущенных ресниц, многозначительные паузы, несущие в себе обещание блаженства. <...> Но как? Почему это известно всем, кроме меня? Почему только я не знаю как подступиться к другим?

Любовь - это жестокость и изысканность, сдержанность и желание.

Любовь - милая песенка, которую женщины мурлыкают за вышиванием или в ожидании сна.

Неуверенная в себе, я готова была вселить уверенность в любого, кто оказывался рядом. Каждая такая история длилась недолго, наступала осень, или високосный год подходил к концу, приближая драматическую развязку, и я всякий раз рыдала, картинно вскидывая руки к потолку, но наутро неизменно просыпалась свежей и бодрой, и с радостью начинала все сначала.

Оседлав свои метлы, они запевали новый куплет, готовые втоптать противника в землю, и с каждым словом из их гневных уст вылетали жабы, слизняки и сочился змеиный яд. Мужики превращают нас в сиделок. Они стонут, а мы их успокаиваем, холим и лелеем. Они уходят от нас бодрые и решительные. Они пользуются нашей безграничной добротой и ничего не предлагают взамен.

Богом и дьяволом клянусь… Я буду молиться, я готов продать душу. Я все сделаю, чтобы мы были счастливы. Мы будем вместе всегда. Я буду твоим ангелом-хранителем и твоим дьяволом, твоим любовником и палачом. Мне хватит хитрости, мне хватит нежности, чтобы не потерять тебя. Ты в моих руках, и я тебя не отпущу.

"И всё-таки... Я не умею любить мужчин. Впрочем, движение есть: раньше я вообще не любила людей."

Катрин Панколь Я была первой

Ты видел перед собою не меня.

В моем лице ты пытался ублажить свою мать.

Каждая новая женщина, каждая новая любовь бы­ла для тебя лишь попыткой вырваться из ее плена. Ты надеялся, что новое чувство позволит тебе от нее избавиться. Ты не мог любить никого, включая само­го себя: она не оставила места для другой, не давала тебе видеть, слышать, обонять.

- Что меня беспокоит, так это то, что я не сильна в цветоводстве. Стоит мне взглянуть на цветок, и он немедленно вянет.

• Они тебя проинструктировали при покупке?
• Да, к счастью.
• После цикламена думаешь завести собаку?
• Вообще-то я собиралась перейти непосредст­венно к мужчинам!

Мать Таким образом, в ее жизни появился не мужчина, а мужчины во множественном числе. То был богато иллюстрированный каталог мужчин, и она нетороп­ливо выбирала, руководствуясь своими прихотями и нуждами, не выпуская из рук калькулятора, по ходу дела контролируя состояние наших дневников и ко­вра в гостиной.