Впоследствии я обнаружила свое послание на полу между стеной и факсовым аппаратом и, развернув, перечитала снова.
«То, что ты сказал мне вчера в кафе, прозвучало чересчур неожиданно. Я еще не готова это услышать, ты слишком спешишь. Ты даешь мне любовь огромными глотками, я не в состоянии все это проглотить. Если накормить до отвала голодающего в пустыне, он сразу умрет.
Видишь ли, я пытаюсь понять что такое любовь, пытаюсь испытать ее с тобою вместе… Любовь – это, прежде всего, умение дать другому именно то, что ему нужно, и ровно в тех количествах, в каких он хочет. Ты пытаешься задавить меня, взять штурмом. Ты реализуешь собственную потребность любить и давать, не считаясь со мной. Я не могу принять от тебя то, что ты пытаешься всучить мне насильно, я не могу все это переварить… Умоляю тебя: будь терпелив, прислушивайся ко мне, не спеши…»
Я еще не знала, что требую от тебя невозможного.
Ты немедленно прислал ответ. Он был лаконичен. «Ты не станешь свободной до тех пор, пока, наконец, не поймешь, что мужчина, который тебя любит, заслуживает большего, чем жалость и презрение».
Так мы впервые поссорились.
Так я впервые вышла из нарисованного тобою заколдованного круга, вышла с криком «чур-чура».