Дождь

Это рассказ о чувстве превосходства, лицемерии, жестокости и о том, к каким последствиям сплав этих гремучих элементов может привести. Особенно когда первое - неоправданно и чрезмерно раздуто, второе - самонадеянно, а третье - бескомпромиссно. История неоднозначная, о подробностях приходится догадываться, а финал в некотором роде остаётся открытым.

Доктор Макфейл с женой и супруги-миссионеры Дэвидсоны сходят с парохода на одном из островов в Океании под названием Паго-Паго. Путь их лежит на другой остров, но из-за непредвиденных обстоятельств путешественники вынуждены задержаться на Паго-Паго. Место кажется достопочтенной чете Дэвидсонов не слишком затронутым цивилизацией и годным разве что в качестве перевалочного пункта. Другое дело, соседний остров, который они осчастливили своей миссионерской деятельностью. К тому же на Паго-Паго то и дело идёт дождь. Не мягкий дождь, приносящий умиротворение, а настоящий тропический ливень. Образ дождя можно трактовать по-разному. К примеру, как силу природного начала в человеке, которое не получается удержать в тесных рамках корсета условностей и придуманных правил.

Итак, как вы уже поняли, вынужденная задержка никого не радует. Но нет, и здесь мы встретим исключение. Мисс Томпсон, несмотря на непогоду, собирается хорошо и с выгодой для себя провести время. Мистер Дэвидсон с его натренированным чутьём на грех не может обойти стороной данную мисс. Девушка сразу вызвала у него подозрение, и вскоре оно подтвердилось. Читатель может не сомневаться, что Дэвидсон не отступит с пути, который он считает единственно истинным, и сделает всё от него возможное, чтобы спасти заблудшую душу. Не зря он уже помог стольким туземцам отойти от греховности, часто выражающейся в неподобающей, с точки зрения цивилизованных миссионеров, одежде. О добропорядочности и о том, как следует себя вести, чета Дэвидсонов может разглагольствовать часами. Всё это вызывает лёгкое раздражение у доктора Макфейла, которому ничего не остаётся, как играть роль наблюдателя. Он фиксирует противостояние между Томпсон и Дэвидсоном. Развитие отношений мисс Томпсон и миссионера наводит на мысль, что скатиться в греховность бывает намного проще, чем начать вести другой, более достойный образ жизни.

Рассказ Моэма отлично демонстрирует распространённый и, видимо, довольно универсальный, феномен. Люди, которые больше и громче других рассуждают о приличиях и традиционной морали, склонны первыми нарушать то, что они проповедуют. Их поступки вступают в явное противоречие с тем, что у них на устах. Так и случилось с мистером Дэвидсоном. Однако для него это корневое расхождение между делами и словами не прошло даром. Более того, концовка заставляет предположить, что, в отличие от прожженных лицемеров, он мучился от угрызений совести. Было ли происшествие на острове Паго-Паго первым случаем, когда Дэвидсон, так сказать, оступился? Ответа нет, но по тому, как его супруга отреагировала на принесённую ей в финале весть, можно предположить, что это не первая промашка уважаемого миссионера. Не исключено, что осознание греховности собственной натуры подталкивало Дэвидсона к непреклонности в понятиях нравственности, точнее того, как он её понимал. Убеждая других, он пытался убедить самого себя, что у него, несмотря ни на что, всё в порядке с моральным обликом.

История наводит фокус на колониальное мышление и присущие ему стереотипы. Местные жители в глазах Дэвидсонов и многих других «белых» людей, по определению, подлежат воспитанию и переделке. Только послушно выполняя приказного порядка рекомендации миссионеров они могут приблизиться к тому, что принято считать цивилизацией. В защиту того, что защищать нет никакого желания, можно, пожалуй, сказать следующее. Насколько такой подход одних людей к другим людям антигуманен и не целесообразен, лучше видно со стороны. Находясь внутри мира условных Дэвидсонов сложно увидеть, как твои взгляды отражаются в незамутнённом зеркале. Иногда дистанция помогает лучше видеть.

Я обратила внимание на один момент в рассказе.

Торговец приложил палец к губам и поманил его за собой. Обычно он носил парусиновый костюм, но на этот раз был бос и одет только в лава-лава, как туземец. От этого он неожиданно стал похож на дикаря, и доктор, выбираясь из постели, заметил, что все его тело покрыто татуировкой.

Совсем не уверена, что Моэм вкладывал в это замечание какой-то скрытый смысл, но читатели из XXI века могут увидеть в этом тонкий намёк на то, насколько условно разделение на «дикарей» и не «дикарей». Один штрих и уже не знаешь, кто есть кто.

Вторая Мировая. Германия оккупировала Францию. Такой короткий рассказ и столько ужаса в себя вместил. Вот сейчас сижу в шоке. Рассказ начался с трагедии и закончился еще бОльшей трагедией. "Кто виноват?" - именно этот вопрос вертится в уме, а однозначного ответа нет, не могу найти. Может, немецкий солдат виноват. Ведь он же изнасиловал фермерскую дочь. А может и сама Аннет виновата? Спровоцировала, оскорбляла, нарвалась, а смолчала бы и ничего бы не было? А может, родители Аннет виноваты в том, что продолжали привечать Ганса, принимать от него продукты, подарки, забыли всё, простили Ганса, а в конце не уследили за дочерью? Чей грех тяжелее? Ганса - изнасилование или Аннет - убийство своего ребенка? Да, этого ребенка она не хотела, ненавидела и отца ребенка, и самого ребенка, но убить безвинное существо? А может , это война виновата? Можно ли всё списать на войну, на военное время, на сложное, кровавое время? Война сможет оправдать насилие и убийство? Можно ли простить Ганса, ведь он пытался всё изменить, он помогал этой семье, он полюбил Аннет, он хотел и этого ребенка, он хотел жениться на Аннет, он готов был остаться жить во Франции, на ферме с родителями Аннет? Ведь он же старался, как мог. А Аннет? Она любила другого. Коллегу-учителя. И даже уже беременной ждала учителя с войны, из плена. Надеялась, что он её не оттолкнет, надеялась, что он ей поверит, в то, что это было насилие и Аннет не продалась за продукты и подарки, как некоторые другие девушки и женщины... Но родить и убить ребенка? Своего ребенка. Ведь это не только ребенок Ганса, но и её тоже. Или все-таки нужно быть непрогибаемой? И плевать, что стала преступницей, зато она верна Франции и своим взглядам. Вот, даже своего ребенка не пожалела, зато осталась верна себе и своей ненависти? Вот интересно, что сделал Ганс? Убил всех или только Аннет? Или сейчас развернулся и ушел, а потом придет и сравняет эту ферму с землей? Или... Одни вопросы и почти без ответов...

Основная тема новеллы первозданна и архетипична. Что есть добро, что зло, каковы взаимоотношения Человека и Бога, и насколько мы вправе диктовать свою волю другим, исходя из своего личного осознания правил существования на нашей грешной Земле. Действие происходит на далёких островах Самоа, которые, в принципе, можно рассматривать как райские, но герои попадают туда в период длительных дождей. Постоянный ливень заставляет читателя погрузиться в тягостную атмосферу  эмоционального опустошения действующих лиц этой истории, привносит тревожность и ощущение надвигающейся трагедии.

Этот дождь начинал действовать ему на нервы. Он не был похож на английский дождик, который мягко шелестит по траве: он был беспощаден и страшен, в нём чувствовалась злоба первобытных сил природы. Он не лил, он рушился. Казалось, хляби небесные разверзлись; он стучал по железной крыше с упорной настойчивостью, которая сводила с ума.

Доктор Макфейл и миссионер Дэвидсон каждый по-своему пытаются получить ответы на извечные вопросы бытия, а камнем преткновения становится "заблудшая овца", вульгарная и продажная мисс Томпсон. На первый взгляд, может показаться, что  Дэвидсону присуще христианское чувство доброты, но потом он всё больше напоминает некого беспощадного и безжалостного крестоносца. Финал потрясает и впечатляет своей трагедийностью. Рассказ небольшой, но настолько полон драматизма и психологизма, что остаётся поражаться мастерству автора.