Творчество

Открывать для себя что-то или кого-то нового безусловно приятно, но всё же в этом всегда есть доля риска: зайдёт или не зайдёт. То ли дело проверенные любимые авторы, чьи книги ты открываешь без всяческих сомнений, убеждённый, что получишь сейчас полноценное читательское удовольствие (понятное дело, что бывают исключения, но на то они и именно что исключения). Еще для меня отдельный плюс, что у таких своих авторов я могу смело не читать ни отзывов, ни аннотаций, открывая каждую новую историю с чистым сознанием. Да, название "Творчество" как бы намекает, да и главного героя Клода Лантье я уже пару раз мельком встречала на страницах других частей этого обширного цикла, так что основная тема истории мне была ясна, а вот то, что за основу были взяты судьбы, жизни и ситуации реальных художников-импрессионистов, с которыми Золя водил дружбу и чьи имена сейчас знакомы любому мало-мальски образованному человеку, я узнала лишь когда решила после прочтения ознакомиться вкратце с историей создания произведения. Неприятие новых веяний маститыми и признанными академиками, презрение и насмешки публики, которая не имеет собственного вкуса зато с умным видом повторяет мнение, прочитанное в газетёнках или услышанное у других, вынужденное прозябание в нищете, если ты не готов отказаться от мечты и творить лишь на потеху потенциальным покупателям - всё это Золя изобразил в полной красе.

Клод Лантье ещё в детстве был замечен любителем живописи, который и предложил его нуждающимся родителям оплатить обучение мальчика из собственного кармана. Уверенный (и по праву) в собственной гениальности юный, полный надежд, мечтаний, стремлений и планов, начинающий художник покинул провинциальный Плассан ради блеска и возможностей Парижа. Там у него сложился дружеский кружок талантливых и амбициозных молодых людей, которые были уверены, что не сегодня-завтра они произведут фурор, станут богатыми, знаменитыми, а главное признанными, что их вИдение мира и искусства получит отклик в сердцах людей, но, увы, гениев и новаторов зачастую начинают ценить уже после их смерти. И вот уже один за другим члены импровизированного кружка сдают позиции, не задавая тон, а подстраиваясь под вкусы так презираемых ими обывателей, мол что делать, жить и есть то как-то надо... Но и в погоне уже не за мечтой, а за более земными желаниями некоторые из них терпят неудачи, некоторые опускаются, сами этого не сознавая, и лишь двое остаются верными своим принципам: сам гг и его лучший друг с самого детства Сандоз. Последний вообще является самым приятным персонажем романа, выбившийся в люди собственным талантом и трудом, не потерявший человеческий облик и не продавший свою совесть, писатель, устами которого автор высказывает собственные взгляды на современную ему литературу.

А Клод же, получив первый болезненный тычок в зубы от Академии и от публики, неожиданно для самого себя нашёл утешение в прежде столь презираемым им слабом поле. Случайная встреча свела его с Кристиной, чистой девушкой, что приехала в Париж работать компаньонкой у богатой старухи. До этого она жила очень уединённой жизнью с больной матерью, а оставшись сиротой попала под опеку монахинь. Она столь отлична от женщин, к которым привык, которых презирает, желает и ненавидит Клод: легкомысленных и легкодоступных натурщиц, падких на приключения девиц, вертящихся около творческих мужчин, откровенных шлюх, что чуть ли не на глазах немощного старика-мужа спят со всеми подряд. Вся эта грязь не то что бы сильно смущала Клода, но и как-то не привлекала. Кристина же совсем другое дело - нежная дружба плавно переходит в трепетную влюблённость, а после провала Клода в безумную страсть, что гонит их из Парижа на лоно природы, где они смогли прожить, пожалуй, самые счастливые годы своей жизни, там вечная соперница Кристины отступила в тень, творчество временно потеряло свою прелесть для Клода. Но не надолго, ведь он действительно был рождён для этого, не рисовать для него равносильно не жить.

Вообще, давно уже считаю, что действительно гениальным людям не стоит заводить семьи, так как возможны только два сценария: абсолютно несчастливый брак, в котором каждый не получил того, что хотел, и брак, в котором спутница жизни признаёт гениальность супруга, ставит его на пьедестал, а сама превращается в многофункциональное устройство любовница-служанка-нянька-психолог-муза. Именно вторая участь ждала Кристину и вроде как её бы пожалеть, приятная девушка, никому не сделавшая ничего плохого, верно и преданно любившая мужа, поддерживавшая его всегда и во всём и не получившая по сути от него никакой благодарности... Да вот только есть тот, кого мне гораздо жальче во всей этой эпопее - маленький Жак, рождённый от большой любви, которой на него уже ни у кого из родителей не хватило, нелюбимый, ненужный ребёнок, чьи интересы всегда ставились на последнее место, загубленный равнодушием к собственной судьбе. И даже в смерти он не получил того, что заслуживает любой ребёнок от своих родителей - внимания и любви, рисующий труп своего сына Клод вызывает очень много разных и даже противоречивых эмоций, он будто эмоциональный кастрат, не будучи по натуре плохим человеком он как будто не может полноценно воспринимать жизнь с её радостями и горестями, если те не связаны с искусством, даже как-то страшно становилось временами.

Сильная вещь, эмоционально тяжёлая, но при этом написанная великолепным образным красочным языком, столь любимым мной у автора, поднимающая многие важные и животрепещущие и поныне вопросы, связанные с искусством, творчеством и людьми, посвящающими им жизнь.

P.S.: Мои рецензии на другие части цикла "Ругон-Маккары":
"Карьера Ругонов"
"Его превосходительство Эжен Ругон"
"Добыча"
"Деньги"
"Мечта"
"Завоевание Плассана"
"Накипь"
"Дамское счастье"
"Проступок аббата Муре"
"Страница любви"
"Чрево Парижа"
"Радость жизни"
"Западня"

Хорошая книга мне попалась в ТТТ.

Собственно, "Творчество" есть полубиография французского художника, постимпрессиониста Поля Сезана. Почему полу? А потому что с этой книгой связана одна очень интересная история.

Эмиль Золя, написав роман, использовал образ своего друга - Поля, использовал его привычки, высказывания, события из его жизни. Вот только будущее он нарисовал ему страшное.
Автор писал о неудачах, разочарованиях, о художнике, так и не нашедшем себя, и покончившим с собой, не оставив никакого наследия, кроме набросков и этюдов. В действительности же Сезанн смог добиться прижизненного успеха, в 1904 году у него была выставка в Салоне, где ему был отведен целый зал. Но роман Золя написал в 1886... Поль Сезанн обиделся на него за эту книгу. И я его понимаю. Я бы тоже обиделась.

Что мне дико не понравилось, так это образ Пьера Сандоз. Я так понимаю, в нем угадывается сам Эмиль Золя. И по-моему это просто подло со стороны автора - досочинить такую страшную судьбу другу, при этом показывая себя со всех сторон белым и пушистым.

Очень хорошо получилась Кристина. Я ее чувствовала будто саму себя, переживала за нее, пыталась поддержать как могла, но что я могу изменить? Ничего, только и оставалось, что следить за развитием событий... Кристина вышла совсем как живая. Да и и остальные персонажи тоже. Вообще такое чувство, что все герои - главные.

Только теперь мне очень хочется прочитать настоящую биографию Сезанна, чтоб уловить тот момент, с которого Золя не смог предсказать, угадать своего друга, а мне самой для себя найти кем же стал Сезанн, как смог найти себя и в жизни, и в творчестве. Точнее наоборот, в первую очередь в творчестве, конечно.

Эту книгу, скорее, надо было назвать «Муки творчества», а не просто «Творчество». Потому что в действительности люди, которых описывает Золя в этом произведении, только и делают, что страдают от непризнанности, неуверенности в своих собственных силах, бесконечных насмешек в сторону их созданий и элементарного непонимания публики того, что создали эти творческие личности.

Причём в книге описываются разные направления искусства. Тут и художество, и музыка, и писательство. И, в общем-то, во всех этих областях творческие люди страдают. Но больше всего Золя, конечно, уделяет внимания своему главному герою — художнику Клоду. И, пожалуй, тут самая драматичная линия из всех.

Золя мастерски показывает, как общественное мнение и социальные условия влияют на произведения художника. Какое-то новаторство остро воспринимается в штыки, а то и вовсе высмеивается. Смею надеяться, что в наше время с этим всё-таки уже значительно лучше обстоят дела. Сразу вспоминается эпизод из фильма «1+1» с фразой «У чувака носом кровь пошла, а он за это просит тридцатку?!» :D

Финал просто душераздирающий. Хотя, в принципе, достаточно предсказуемый. Вряд ли эта история могла закончиться как-то иначе...

Хотя история с ребёнком Клода и его супруги не менее душераздирающая. Не буду спойлерить, но хочу сказать, что эта линия выбила у меня почву из-под ног не хуже финала. Ужасно, больно, трагично. В этом плане Эмиль Золя совсем не бережёт своего читателя. Травму знатную может нанести.

Как же мне нравится всё глубже и глубже погружаться в мир произведений Эмиля Золя! С огромным удовольствием продолжаю знакомство с циклом «Ругон-Маккары». Чего и вам советую! Отличная классическая литература.

На сегодняшний день для меня это самый неоднозначный роман из всего ругон-маккарского цикла. Чётко расслоившийся в моём личном восприятии на два смысловых пласта: на поверхности лежит история жизни Клода (как главного героя романа) и близких ему людей — любовницы и затем жены Кристины, друзей Сандоза, Дюбюша и ещё многих других персонажей книги, а в глубине мерцает и выбулькивает на поверхность творческая составляющая — сам Клод принадлежит к художникам, Сандоз стал успешным писателем, а архитектор Дюбюш перестал быть таковым и превратился в простого обывателя.

И в моём восприятии первая — бытописательная и лирико-драматическая — линия жизни Клода и его друзей-приятелей была куда интереснее и увлекательнее и переживательнее, нежели вот эти главы рассуждений персонажей романа о сути и предназначении творчества. Хотя конечно трудно начисто отчленить первую линию от второй, потому что весь быт Клода в общем-то буквально пропитан потугами и затем уже просто муками творчества, когда художник пытается поймать сюжет и выразить его на холсте доступными ему способами и в присущей лично ему творческой манере, и не находит должной оценки своим картинам практически ни у кого — ни у супруги, ни у друзей по живописному цеху, ни у взыскательной и острой на словцо парижской публики. И вся личная драма и в конце-концов и трагедия и Клода, и Кристин неотделима от творческих усилий Клода и от невозможности передать зрителям всё то, что чувствует внутри себя художник.

Но тут можно порассуждать уже о зависимости художника (да и вообще практически любого творческого человека) от внешней оценки — как всё-таки важно любому творящему что-то человеку получать обратную связь в виде слов похвалы и хорошо бы ещё при этом и финансовой поддержки! И при этом получается, что художник (в расширительном толковании этого слова, потому что тут же и актёры, и певцы-композиторы и все прочие скульпторы и другие творцы) начинает становиться зависимым от этой оценки, и легко попадает в соблазн начать творить в угоду прихотливой публике — петь те песни, которым рукоплещет плебс, писать на полотнах то, что легко и охотно воспринимает обыватель и покупает богач, ставить и играть те спектакли, на которые охочи люди в своей массе — (и тут мы сразу вспоминаем «Хлеба! И зрелищ!»). И как раз Клод не пошёл по этому пути (но может быть у него просто не получилось уловить вот эти запросы публики или не вышло угодить «любителям живописи»?..) и не стал «певцом толпы», и потому был не понят и отвергнут. И только после трагического финала пара друзей пытается в личном разговоре отдать должное неповторимой авторской творческой манере художника, однако, взглянув на часы, быстро прекращает свой разговор и расходится по своим делам — из чего понятно, что даже после смерти Клода никто не озаботится попыткой поднять его имя на должную высоту. Жил человек, творил и после себя ничего не оставил...

Что касается рассуждений и размышлений о сути и предназначении творчества, то тут у Золя всё получилось (для меня лично) и скучновато и нудновато, и я с облегчением дожидался окончаний всех этих разглагольствований и переходов к следующим содержательно-смысловым частям и главам романа.

Тем не менее оценка книги будет достаточно высокой, потому что язык Золя по-прежнему великолепен. И пойдём по циклу дальше, отправимся к «Человеку-зверю».

Пара стихотворений по теме в качестве бонуса:

Художника, обидеть может каждый!

Художника обидеть может каждый!
Только на жизнь не жалуйся потом.
Когда среди воды умрёшь от жажды,
В пустынном море, в лодке за бортом.

Художника не трудно искалечить!
Любое слово за душу берёт,
А хамские бесчувственные речи,
Ему мешают двигаться вперёд.

Художнику совсем не много надо!
Бумага, холст, лист нотный и перо.
Плюс вдохновенье, творчества награда,
И посиделки с музой под вино.

Художников Всевышний охраняет!
Обидчиков, уверен, не простит.
Мы их читаем, слышим, помним, знаем,
А те кто их гнобил, давно забыт.

(Семён Файтен)

«Художника, - обидеть может каждый»

Художника,- обидеть может каждый,
От критиков ему порою «нет житья»!
Как будто «утоляют чувство жажды»,
Ведь каждый, как «палач или судья»!

Художник, лишь создал произведение,
И «холст его ещё от красок не остыл».
А вслед уже горланят «наставления»,
И очень бойко «роют ямы для могил».

Не разбираясь в тонкостях и чувствах,
В «грязи валяют» так, что свет не мил.
Все те, кто понимают толк в искусстве,
Но лично сам пока ничто не сотворил.

Почти «не замарав в крови манжетов»,
«Исполнив чувство долга, как наказ»,
Они спокойно ждут других «сюжетов»,
Как «снайперы в прицел прищуря глаз».

В кого «стрелять» совсем уже не важно,
Найдутся жертвы, лишь надо подождать.
«Художника, - обидеть может каждый»,
Не каждый только может, - рисовать.

(Игорь Охрименко)

Дата: 17 окт. 2018 г.

Буквально "проглотила" очередную книгу цикла.
Не смотря на то, что нельзя ожидать от Золя доброго конца, до последнего продолжаешь надеяться на лучшее.

Клод Лантье, с которым мы встречались лишь мельком в предыдущей книге, здесь главное действующее лицо. Сын прачки и её любовника, который бросил их всех.
Художники - особые люди, они живут в своём мире и плавают на своей волне. Их сложно понять, проще принять такими, какие они есть, т.к. изменить взгляды почти невозможно.

Молодые люди, художники, скульпторы, писатели... все начинающие, дружат, встречаются, обсуждают, мечтают, создают. Все люди творчесих профессий. Добьются ли они успехов в своих начинаниях? У каждого своя судьба. Удачная или неудачная женитьба, но как же узнать заранее?

Клод и Кристина казались идеальной парой, особенно, когда жили в пригороде Парижа и до рождения малыша. Но Париж манил Клода обратно, ни на секунду не отпускал его мысли. Почему только там художник чувствовал себя вдохновленным? Его искусство не приносило ему ни славы, ни материальных благ. Думать о семье Клод был не способен. Хотят ли они есть, одеваться или ещё что-либо, об этом он просто не задумывался. Слишком низкими мыслями нечего забивать голову великому творцу!

Как и в любой другой теме того времени, никто не видел и не ценил умения. Главное заключалась в связях. Нет связей - нет и выставки! А сейчас по-другому?..

Кристина разочаровала меня, став матерью. Хотя это лишь буквальное название, матерью она никогда и не была. Всю свою жизнь сражалась с любовницей мужа - живописью. Не удивительно, что и с сыном произошло несчастье. Это я никак не могла понять и принять как женщина, как мать.

Почему-то именно эта книга кажется мне такой дискуссионной, о которой можно говорить и спорить бесконечно. Герои все заслуживают внимания.
Запала в душу.

--

Очередной роман из цикла о представителях Ругон Маккаров- в этот раз рассказ идет о Клоде Лантье, сына прачки Жервезы Маккар. Клод художник, который верит в то, что его идеи найдут воплощение в творчестве и как то взбудоражат общество и постоянно находится в поиске. Его не понимают представители и последователи классической школы- если честно я всю книгу тоже его не понимала и была на одной волне именно с классицизмом, и не только в книге , но и в жизни. Новые формы, идеи мне просто чужды. И потому многое в книге конечно я воспринимала в штыки, наверно не так правильно все оценила, как надо.
Роман о творчестве, об одержимости и конечно о представителях той профессии. Три друга со школьной скамьи- художник, скульптор и писатель. Автор вывел в образе писателя конечно себя, и он самый понятный и самый признанный. И конечно становится понятен тот разрыв, что случился у писателя с Сезаном. Потому , что образ получился все таки очень с нестабильной психикой .Для меня он просто эгоист и то, как жена повелась на это было страшно, страшно из-за ребенка.
Я вижу, что роман написан отлично, но мне всегда неприятна эта тема про богему- все эти вечеринки, проститутки алкоголь пирушки не вызывают никого хорошего чувства к ним, а только отвращение. Так и тут- всего это много.
Понравилось описание Салона понравилось то, как описан отбор картин художников- до этого я нигде этого не читала и это было интересно и познавательно. Ну и конечно вспомнился "Завтрак на траве"., правда написанный Мане, вот уж точно отображена несуразность. Но я не художник , судить не буду- просто не мое такое искусство.
Книге неплохая, но как я выше написала просто трудно оценить то, что тебе заведомо не нравится - постоянно есть претензии.

На этот роман я обратила внимание после рецензии, где рассказывается о Сезанне. Мне интересна тема творческие метаний и было любопытно узнать, что же так расстроило художника, что он прекратил общение со своим лучшим другом Золя. К концу книги Сезанн меня искренне восхитил самообладанием, потому что я бы на его месте такого друга прибила мольбертом на месте.

Образ Клода Лантье прекрасно и подробно описан, все его порывы и безумства видны со всех сторон и вызывают интерес; но, чёрт подери, какой же он неприятный человек и как хочется держаться от него подальше. Если Сезанн узнал в судьбе Клода отголоски своей собственной биографии, свои чаяния и мечты, то понятно, что его отвратило от Золя. Как можно общаться с человеком, если он такое вот про тебя думает. Причем, если Клод - как бы Сезанн (я так понимаю, что это всё-таки собирательный образ), то в Пьере Сандозе писатель не иначе как себя нарисовал. В романе это самый прекраснодушный человек - скромно, но честно ;) И вся книга похожа на последний дружеский ужин у четы Сандоз - гости все такие мелкие мещане, переругались, предали мечты юности и идеалы дружбы, которыми по-прежнему чисто горит чудесный Пьер, не сгибаясь под ударами судьбы. Оплот силы среди безумия творческих неудач и разочарований. Свои первые литературные труды и бунтарские мотивы Сандоз описывает в таких выражениях, которые я могла бы отнести к "Творчеству". Особенно что касается эротического тона некоторых эпизодов. Была удивлена ими. С трудом вспоминается, что мы Золя в школе читали как запретную литературу, в библиотеке его детям не давали, но кажется, сильного впечатления он на нас не производил. Слишком тонко. Сейчас понимаю, что дети просто не могли въехать в тот уровень чувственного эротизма, который показывает Золя. Тут нужен и телесный опыт и вербальная подготовка. И, наверное, не слишком бодрое чувство юмора, чтобы не захлебнуться бёдрами, животами и сосками ;)

Но если Сандоз (Золя?) выглядит в романе симпатичным и приличным человеком, несмотря на буйную молодость и бунтующий эротизм, то Клод Лантье да и Луи Дюбюш выведены не сказать чтоб с любовью. Дюбюш вообще появляется редко, служа, скорее, архитектурным фоном. Во-первых, он сразу же связан с академическим искусством, архитектура не терпит кустарности и отсутствия элементарных знаний - а значит сразу запятнан прошлым, классикой, консервативностью и старостью, футакимбыть. Его дальнейшая судьба только усугубляет пропасть, в которую он падает. Женился на деньгах и тёплом местечке. Получил вырождение. Тема вырождения очень грубо вставлена в роман - и я вообще не нашла ей оправдания. К тому же сложно понять, что Золя называет причинами вырождения. То ли принадлежность к буржуазии, то ли страсть к пьянству (вы извините, но как творческие люди закладывают, так никакому барону не снилось), то ли нечто национальное, расовое.

Это ведь Клод говорит о женитьбе Дюдюша, как бы друга своего закадычного. Может, это нормальные дружеские отношения во Франции?.. Зря Сезанн остро отреагировал? Все эти надломы, хамство, неудачи, ссоры, критика и валяние в грязи - это лёгкое подтрунивание.

— Фажероль? Ты собираешься пригласить Фажероля вместе со всеми? Они его не любят… Особенно Клод. Я заметила у него холодок…

Но Сандоз перебил жену, не желая слушать ее, протестуя:

— Холодок? Что ты! Как это женщины не могут понять, что мужчины любят подтрунивать друг над другом! И это ничуть не мешает прочной дружбе!

Ой, женщины вообще ничего не понимают. Тумбочки и кокотки, что с них взять. Такого скотского отношения к женщинам, как у художников в этом романе, давно не встречала. Со всеми своими творческими революциями высунуть нос из мещанских правил приличия не получилось даже у прекраснодушного Сандоза. На свои дружеские вечера он не смел пригласить Кристину, пока она не вступила с Клодом в законный брак. И он не смел отказаться принимать Матильду, "старую разжиревшую потаскуху", потому что она жена Жори. И эти люди будут рассказывать про бунт и свободу творчества?.. Пффф

История Клода и Кристины вообще ужасна. Хотя написана она превосходно, убедительно и, видимо, иначе быть не могло. Но оставляет страшное послевкусие. И что самое неприятное - мне так и не удалось поверить в талант Клода Лантье. Все страдания были на пустом месте - болезненное самомнение и острая неуверенность в себе Клода на ровном месте сгубили три жизни. Естественно, больше всех жалко мальчика. Единственное талантливое произведение, которое создали Клод и Кристина, но они так и не рассмотрели его, не увидели красоту жизни в нём.

Столько пустых размышлений о борьбе с природой, о новых идеях, о желании остаться в веках, запомниться хоть чем-то, произвести на свет чудо, идеал, сломать каноны и быть новатором, оживить неживое и бла-бла-бла - вы совсем слепые? Вот же лежит и пищит всё, что вы хотели - чудо, жизнь, продолжение и память. Воспитайте в нём того, кто будет ценить вас и ваш офигительный взгляд на мир. Откуда должны появляться новые ценители прекрасного, если вы сами размножаете только склоки и ненависть?

Жалко и Кристину, но чуть меньше. Всё-таки её выбор был сознательным - она хотела Клода, выбрала его между ребёнком и любовником. Так тоже можно, почему нет - взвалила груз на плечи и тащила его без нытья и жалоб. Верила, что сможет отбить его у Творчества. Творчество оказалось сильнее, Клод выбрал искусственную жизнь. А вот его почему-то совсем не жалко. Стержня у человека нет, чувства, сердца - какое-то голое стремление к искусственному идеалу. Лантье - неприятный, нехороший человек, а мог ли он вообще творить?

Творчество и злодейство? Зло - очень сильное слово, красивое даже, романтичное. Лантье с сотоварищами от романтизма бежали, как от огня, не дай бог, проскользнёт в работу, позор!!! Поэтому я бы не стала использовать это слово, обсуждая Клода. Талантливость и творчество (гениальность) не совместимы, скорее, с гном. А именно это слово иногда приходило на ум, когда Клод в очередной раз ухал в бездны своей ненависти ко всему, что не вспышка света на его холсте. И так много его идей было связано не столько с творческим процессом, сколько с тем, а поймут ли, а возьмут ли, а останусь ли в веках, а бунтую ли или повторяю? Бесконечные переделки картин, уничтожение ранее нарисованного - это не творчество, это болезнь. И она его в итоге догнала, тут вариантов исхода не было. Делает ли его это гениальным? С чего бы... Он не заметил сына и воротил нос от детей Дюбюша и его потрясающей родительской заботы о больных крошках. Он совершенно по-свински относился к Кристине. Для меня вот эта мерзость в характере Лантье перечёркивает все попытки показать его творчески одарённым, горящим гениальными идеями. Слепой художник, слепой сердцем - о чём тут можно говорить?..

Размышления о творческом процессе, об отношении художника к публике, к природе, к братьям по кисти, перу, глине, к самому себе - всё это интересно было читать; некоторые вещи, наверное, до сих актуальны. Хотя целиком понять, в чем страх и трепет художников конца 19 века перед зрителем и веками, нам сложновато. Я тоже считаю, как и мещанин 19 века, что поместить на одной лужайке мужчину в черной тройке и голую женщину - нелепо. Но мне трудно представить, что какой-нибудь современный Эдуард Мане сильно расстроится, если я его не пойму и посмеюсь над ним.

Кстати, первая картина Клода, из-за которой началось его скатывание в безумие, больше похожа не на Сезанна, а на Мане (почему именно его картина присутствует на обложке). Не знаю, либо Лантье - сильно собирательный образ и Сезанн зря обиделся, либо Мане был выведен Золя под личиной Фужероля. В таком случае, удивительно, что писателя не побили всей честной компанией.

*
Интересно, кто писал "Сюжет" в карточке книги. Дюбюш - архитектор. А над "Сборщицей винограда" день и ночь трудился Магудо ;)

Если первая половина книги мне очень понравилась, то вторая часть очень мрачная, давящая, высасывающая все живое из человека. Наверное, прочти я этот роман первым у автора, то следующий взяла в руки ой, как не скоро.

Я узнала об этой книге когда читала Анри Перрюшо - Жизнь Мане .
В ней рассказывалось, что начинающий журналист и писатель Золя сдружился с импрессионистами. Публика и критики также не принимала его романы как и их картины. Он печатал статьи в которых хвалил работы импрессионистов. Мане пишет портрет Золя.

Разрыв между Золя и Мане происходит после выхода в свет романа "Творчество" в 1886 году. Писатель был очень доволен своим романом, но художники-импрессионисты встретили появление этой книги с откровенным раздражением. Главный герой романа, Клод Лантье, это собирательный образ импрессионистов, Золя придал ему сходство с Эдуардом Мане, Клодом Моне, Эдгаром Дега, Полем Сезанном. Сходство с Мане проявляется в самом начале книги, «Пленэр» Клода это почти полная копия знаменитой, и в своё время весьма скандальной, картины "Завтрак на траве".

Зная эту историю, интересно было наблюдать за поведением и мыслями начинающего талантливого писателя - Пьера Сандоза, в образе которого автор изобразил себя.

__Эта прекрасная мечта завладела Клодом чуть ли не с раннего детства – мечта воспроизводить на полотне саму жизнь, какой бы красивой или уродливой она ни была. Вместе со своими верными товарищами он променял пасторальный Плассан на блистательный Париж, и казалось, что этих отчаянных ребят не страшило вообще ничего, так молоды, самоуверенны и амбициозны они были: «Теперь, когда мы вместе, мы уже не отступим. В этом и есть жизнь – бороться вместе, когда нас воодушевляют общие идеи, и да испепелит гром небесный всех идиотов!». Даже столкнувшись с первыми трудностями, они не переставали грезить о том, что рано или поздно Клод возглавит движение, которое наконец-то низвергнет чванливую Академию с её приевшимся романтизмом, после чего для искусства начнётся новая глава, наполненная светом и жизнью. О, молодость! Сколько мечт и надежд...

Чтобы понять такого персонажа как Клод, нужно иметь представление о том, каково это – быть творческим человеком, и под творческим я имею в виду действительно зацикленного на своём деле человека, который дышит лишь ради него: «Ничего не существует вне живописи, и пусть гибнет мир». Мне всё происходящее было чуждо, но в его перепадах настроения, проблемах с самооценкой и зависимости от чужого мнения угадывались черты многих творческих людей, потому наблюдать за нервным истощением и неминуемым падением этого действительно талантливого юноши было очень печально. Почему же он так и не смог создать свой шедевр? Были ли виноваты в этом все те негодяи, что, присваивая себе его идеи, смеялись и всячески над ним измывались? Может быть, это дело рук ненавистной Академии, которая презирала всё новое? Или дело всё-таки в нём самом, ведь так называемое проклятие Ругон-Маккаров, сокрушающее особо чувствительных, имело место быть? Кто знает. Возможно, сложились вообще все факторы, разрушив в итоге не только его веру в свой талант, но и его самого: «Плевать мне на то, что я создал, если я не сумел создать самого себя». Одно ясно точно: им с Кристиной не нужно было заводить семью, ибо страсть страстью, но ни к чему хорошему союз таких людей привести в принципе не мог. Как трагична была последняя ночь, в ней было всё неправильно... Исход был понятен сразу. Творец сгинул, как и его мечта.

Эта книга изобилует самыми разными творцами – художниками, музыкантами, скульптурами, архитекторами, писателями, и в их чертах угадывались многие именитые люди того времени, самый настоящий собирательный образ, который поначалу вызывал интерес, ведь это так увлекательно – улавливать знакомые черты творческих личностей в персонажах! Но потом чувство восторга поутихло, и всё из-за Сандоза. Добрый, увлечённый и заботливый, он единственный вызывал симпатию без малейшей примеси негодования, но тут кроется одна ма-а-аленькая такая проблема: прототипом героя был Эмиль Золя. Это был очень странный контраст: все остальные герои в тех или иных моментах показывали себя с плохой стороны, демонстрируя зависть и злобу, и лишь один Сандоз сиял в этом мраке ненависти и ревности, воодушевлённо рассуждая о труде всей своей жизни – цикле из двадцати томов (откровения maestro, дайте ещё!). Обычно я спокойно отношусь к тому, что авторы берут для своих историй что-то из реальной жизни, надо ведь откуда-то черпать вдохновение, но, дочитав сие творение, я поняла, почему после выхода «Творчества» писатель растерял многих своих товарищей, он ведь не просто заимствовал какие-то черты друзей, он их чуть ли не цитировал, и выставлялось всё это в таком дурном свете, что вызывало неприязнь, пусть и понимаешь, что он хотел как лучше. Да, опасненько водить дружбу с такими людьми (горячий привет Карлу Уве Кнаусгору, он в теме).

__Тем не менее эта книга меня заворожила. Да, я видела все её худшие стороны, да, автор явно заигрался, но это не мешало мне наслаждаться всей этой атмосферой прекрасного, как относящегося к искусству (мастерские, сам процесс, тонкости ремесла), так и всего прочего (красоты деревеньки, архитектурное великолепие столицы, живописные прогулки); пусть это типично для всех его романов, но как же это меня каждый раз очаровывает! Ну и да, чего таить, понравилось мне и то, как Эмиль Золя говорил с читателем через своего персонажа, то были очень интересные и хорошие мысли о работе и критике, прошлом и настоящем, жизни в целом. В плане искусства и импрессионизма в частности эта книга слабовата, но что касается всего остального – моё почтение. О, это всего лишь жизнь во всей своей красоте и уродливости...

Этот роман начинается, как романтическая история, но заканчивается как драма о поиске и непризнанности. И главным героем здесь становится само искусство — заставляющее страдать, сомневаться, восхищаться, умирать и воскрешать. Извечная борьба гения и его творения захватывает почти всех, кто ходит по страницам романа, и к этому добавляются настоящие интриги мира художников.

В «Творчестве» Золя представляет нам Клода Лантье — сына Жервезы Купо, которого в детстве отдали на воспитание старику-художнику, увидевшему в нем талант. Клод горит искусством, и его окружают друзья, громко восхваляющие его талант живописца. Он бунтарь, он хочет совершить революцию, показать что-то новое, добиться признания.

И на первых же страницах он сталкивается с девушкой — юная, напуганная особа прячется от дождя рядом с его домом и рассказывает ему безумную историю о опоздавшем поезде и грубом извозчике. Клод не настроен ей верить, но ему ее жаль, и эта жалость смешивается в нем с боязнью женского общества. Он пускает девушку к себе переночевать, уступает ей свою кровать, помогает просушить промокшее платье. Он зол и раздосадован, но утром, заглянув за ширму, видит то самое лицо, которое необходимо ему на новой картине.

Так он знакомится с Кристиной — той, кто разделит с ним все взлеты и падения, той, кто всегда будет рядом, той, кто пожертвует ради него всем.

И все же Клод не готов надолго отдавать свое сердце чему-то еще, кроме искусства — он буквально одержим картиной, и именно она станет для него центром мира, а не жена или ребенок.

Как же ярко и точно Золя поймал и передал эту бьющуюся жилку одержимости, как сочно описал все интриги в мире художников (где связи куда важнее таланта). Впрочем, неудивительно, он всегда погружался в мир своего романа, всегда был внимателен к деталям, а мир искусства ему был знаком — Золя дружил с художниками, хорошо знал этот мир, и даже активно участвовал в спорах об импрессионизме (картина Клода, появляющаяся в начале романа, схожа с картиной Эдуарда Мане «Завтрак на траве»).

Глазами Кристины можно отслеживать, как общество изменяло отношение к новому направлению живописи, - поначалу картины Клода ее пугали, отталкивали, казались ей уродливой мазней, но она училась их принимать и понимать. Правда, при этом стала и больше их ненавидеть, но ненавидеть не за уродство, а за то, что отнимали у нее любовь. Вполне справедливо она ревновала Клода к живописи, женщина с холста для него стала важнее женщины рядом.

Кстати, в друге детства Клода, Сандозе, можно узнать самого Золя. Сандоз добивается успеха, пока жизнь Клода весьма трагична, но именно Сандоз поддерживает его до самого конца, наблюдая, как его друга пожирает ненасытный огонь творчества.

И помимо обычной для Золя жажды исследовать людские души, есть здесь и еще одно наблюдение — наблюдением за миром искусства, в котором творцы кладут на алтарь все: семью, любовь, свою жизнь.

Очень яркий и даже пугающий роман. Мне было жаль всех, и Клода, и Кристину, но жальче всех было ребенка, который родился лишним и ненужным. И при этом это очень типичный роман для автора — он внимательно следит за всеми аспектами жизни, документируя то, как почти признанный гений сгорает в своей гениальности, опускается, теряет черты человека.

И надо заметить, что в какой-то момент Золя меня запутал и обманул, я несколько раз металась от «Клод явно хорош, как художник» до «он же явно рисует какую-то мазню, ему стоит поумерить амбиции». И для меня это как раз показатель того, как хорошо автор отобразил всю внутреннюю борьбу героя.

Не самый мой любимый роман из цикла, но точно мастерски написанный. К тому же ощущающийся даже более личным для самого Золя, возможно из-за того, что он сам в нем присутствует.