Человек со шрамом. Специальный парижский выпуск. Травой ничто не скрыто

Это мой второй детектив про инспектора Генри Тиббета и он мне тоже понравился. Действие этого романа происходит в редакции глянцевого журнала мод. Накануне трагедии в офисе до поздней ночи кипела работа - шла подготовка специального парижского выпуска. Несколько сотрудников только что вернулись из Парижа, где были показаны новые коллекции, и привезли материал для нового выпуска журнала. Весь вечер печатались фото, делалась вёрстка, писались тексты. Люди бегали туда сюда, спорили, кричали, но наконец пришли к соглашению. Далеко за полночь все разъехались по домам и лишь заместитель редактора осталась на рабочем месте допечатывать подписи к фотографиям. На утро дама была найдена мёртвой. Вокруг царил хаос и даже оставленные в офисе чемоданы сотрудников, вернувшихся вчера из столицы Франции, были буквально выпотрошены.

Инспектор Генри Тиббет весьма далёк от мира моды, зато он более чем близок к миру насильственной смерти. И как бы ему не твердили, что люди в этом бизнесе совершенно не такие, как остальные, Генри прекрасно понимает, что речь может идти только о фасаде, а все привычные мотивы никуда не исчезли и ни во что не трансформировались - всё те же старые добрые жажда власти и денег, ревность, страх, только в гламурных одёжках. Вскоре выясняется, что буквально все они прекрасно подходят в данном случае. Но ситуация тут же осложнилась тем, что собственная племянница Тиббета, как оказалось, работает в этом издательстве и тоже была в Париже. Правда, в ночь убийства, её не было в офисе. Девушка горит желанием помочь дядюшке в расследовании, но Тиббет, уступая в мелочах, не разрешает ей рисковать по крупному.

Очень приятный классический детектив. События разворачиваются довольно динамично. Как и в романе "Мертвецы не катаются на лыжах", в финале будет особенно много движения и придётся немного поволноваться за героев. Читательская интуиция в этот раз сработала наполовину. Суть интриги вполне реально было вычислить, и я к финалу обо всём догадалась, но в конечном счёте автор всё равно удивила. За что ей спасибо.

И ещё. В моей версии книги название переведено как "Специальный парижский выпуск", что гораздо лучше подходит сюжету, да и выглядит, на мой взгляд, интереснее. Кутюр не курюр, а обычной бытовушки под слоем глянца хлебнуть придётся.

Вроде бы тут всё есть для классического детектива, но как же это было скучно! И странно. И местами нелепо.

Вроде бы это вторая часть цикла, и, возможно, если начинать читать с первой книги, то ГГ раскрылся бы лучше (хотя есть сомнения), но без знакомства с первой книгой у меня создалось впечатление, что он излишне высокомерный. Не знаю, что он сделал выдающегося в первой книге, да и не хочется знать, но мне он совсем не понравился. Не просто картонный, а излишне самоуверенный. При этом периодически вел себя странно: ночью в пижаме и босиком полез из окна на елку, чтобы срубить мешающую ветку. Серьезно?

Автор не считает нужным знакомить читателя с логикой рассуждений ГГ:

Я выискал три фамилии с адресами, которые показались мне подходящими. Точнее говоря, отвечающими моим собственным предположениям.

Так, а какие это предположения? Исключил большие фирмы — ок. А дальше-то? Тыкнул пальцем в три варианта как будто бы наугад, но читателю преподнесли это «отвечающим собственным предположениям». Каким? Чем он руководствовался?

Некоторые действия (помимо ночного прыжка на елку) ГГ обескураживают. Например, когда он бесцеремонно закинул на плечо раненую в голову и истекающую даму — это нормально. Можно списать на необходимость — забор же надо перелезть. Но при этом посадить ее в свою машину или уложить на заднее сиденье — это нельзя. Надо в такси обязательно держать ее на руках.

В брата выстрелили. ГГ вызвал скорую, но медикам говорит, что он потерял сознание. У парня пулевое ранение навылет, а тот просто прикрыт одеялом. Не знаю, как работала скорая помощь в Норвегии в 60-х, но мне думается, что всё же есть разница между потерей сознания и пулевым ранением, и какая-то помощь хотя бы в виде остановки крови должна же быть.

В общем, очень странное произведение.