Красавица Империа (аудиокнига MP3)

"Наследник дьявола" относится к озорным рассказам, но, кажется, больше смахивает на какую-нибудь сказку из детства. Детство у всех, конечно, разное было и книги тоже, но разве двое старших братьев, задумавших отделаться ради наследства от младшего олуха, который в итоге оказывается очень продуманным и избавляется от них самих - не стандартный сказочный сюжет?

К счастью, Оноре де Бальзак, хотя и положил в основу своей истории столь знакомую нам фабулу, не ограничился лишь ею и смачно сдобрил дьявольщинкой. Ее, конечно, тоже можно отнести к известным ходам, ведь темная личность, подзадоривающая и подталкивающая основного персонажа к аморальным и нечестным действиям - неотъемлемый атрибут притчи. Однако, у Бальзака дьявол не столько символ порока, сколько мистическая фигура, действующая втихаря и не пачкая своих рук просто ради развлечения - тот самый младший братец олух пастух Пестряк на самом деле не просто сам ответственен за то, что творит, а и сам же является "автором" и инициатором собственных действий.

Вообще, если задуматься, очень интересно попытаться объяснить, откуда возникли и так сильно закрепились агрессия и даже жестокость в сказках - с легкостью убить обидчика, т.е. уподобиться ему, заставить злобную, но несчастную мачеху танцевать в туфлях с шипами, рвущими ноги до крови... Да, изначально сказки - совсем не детское чтиво, а пример утрированной, тем самым наиболее ярко показывающей, притчи и философского произведения, обозначающего причину-следствие. Но разве не удел первобытных людей - бессовестно мстить, еще и в разы превышая направленные на героя варварство и бессердечность?

Как безобидно все начиналось - с этимологии. Знатоки и любители старины решили выяснить

Докопались до записей 1271-го года, о времени

Со страниц запыленных пергаментов шагнула в мир история о процессе над красавицей мавританкой, обращенной в христианскую веру мессиром Брюином де ла Рош-Корбон.

Первая часть повествования игрива, как и положено произведению из сборника "Озорные рассказы". Показания свидетелей комичны, а сами персонажи - один другого колоритнее. И, конечно же, все говорят на суде правду и только правду, что явствует из их присяги. Например, некая судомойка Жакета, по прозвищу Чумичка клянется

А уж эта "правда" - готовый материал для анекдотов. Взять хотя бы показания поденщика Матвея по прозвищу Пустобрех, рассказавшего, что

Тон повествования позволяет пока предположить, что эти "добрые люди" действительно настолько наивны и невежественны, как кажется и верят в то, что говорят. Более тридцати человек будут выслушаны - и старец, и юнец, и торговец, и аббатиса. Все они будут говорить о любвеобильной красавице, а рассказывать о себе. Эта часть больше всего напоминает Джованни Боккаччо - Декамерон .

Вторую часть можно сравнить с Виктор Гюго - Собор Парижской Богоматери . Здесь уже не комедия ситуаций, а трагедия женщины, осужденной на сожжение. В отчаянной попытке спастись она мечется по церкви словно дикий зверь. Но эту историю, так задорно начавшейся, лишают возможности на счастливый финал и мятеж, поднятый теми кто считал Бланш Брюин несправедливо осужденной, разбивается о волны компромисса.

Третья часть "Ведьмы" - нравоучительна. В письме к сыну один из посвященных во все тонкости процесса раскрывает истинные мотивы и причины невозможности другого финала. Настоятельно рекомендует он всем своим потомкам сидеть тихо и не высовываться. Чтобы не повторить судьбу той

Бальзак, как мне кажется, вознамеривался одним произведением убить трех зайцев - позабавить, растревожить и научить читателя. Мне понравилась литературная реализация такого замысла. Особенно первые две части.

Почему прославленный хирург Деплен, прослывший отъявленным атеистом, вот уже двадцать лет, в тайне ото всех, четыре раза в год заказывает обедню в церкви? Будучи атеистом он не верил в бессмертие человеческой души. Он вскрывал скальпелем человека вдоль и поперек, рылся в его внутренностях и нигде не находил эту душу. Но однажды во время обедни его застал в церкви его ученик доктор Бьяншон. И Деплену дабы объяснить свой поступок, приходиться рассказать ему историю своей жизни.
В молодости Деплен был очень беден.Все чего он достиг не случилось бы, если его сосед - водонос по имени Буржа не помог ему материально, когда он нуждался. Отдав все деньги которые удалось накопить ему за двадцать два года Буржа, ущемил себя в своих желаниях. На эти деньги Деплен смог выжить и выучиться. Кроме денег он подарил ему отцовскую любовь, свою веру в него, и заботу. И он не забыл кому обязан всем, кто отказался от своей мечты ради него. Свою диссертацию Деплен посвящает Буржа. И став зарабатывать первые деньги осуществил мечту водовоза, купив ему лошадь и бочку.
И когда его благодетель, его второй отец умер, то в память о нем, уважая его религиозные убеждения, как и Буржа в свое время уважал его скептицизм, Деплен заказывает и приходит на обедни. При этом он всегда просит у Господа рая для Буржа, а ежели тот заслужил какие мучения, то переложить их на него Деплена.
Так, лишь добротой своего сердца и своими поступками водовоз Буржа, не поучая и не навязывая, сподвиг убежденного атеиста, четырежды в год заказывать обедню и молиться в церкви.

Чарующий голос
Пламенный взор
Гори же в аду
На костер, на костер.

У так называемой ведьмы, женщины на которую поступали доносы, было всё, это и внешность ангела и богатства султана. Оттого и зависть она вызывала, как у женщин так и у мужчин.
Ей бы, не вести себя столь открыто, задергивать занавески, но, будучи невоздержанной натурой, она не могла иначе.
Она любила мужчин, любовь ее была пламенем, рыцари и не только, словно мотыльки, слетались на её костёр. Многие… сгорали. И это ей поставили в вину, как и то, что влюбленные в неё, одаривали её подарками, засыпали золотом, укутывали в шелка, желая привязать…

«То один приходил к ней, дарил ей жемчужную пряжку, говоря: «Вот доказательство, что я не ошибся и атласная твоя кожа своей белизной превосходит жемчуга». Говоря так, он надевал жемчуг ей на шею, целуя ее страстно.»
«Одному нравилось рвать на ней роскошные одежды, в которые она облекалась лишь ему в угоду. Другой украшал ее сапфирами, покрывал ими ее руки, ноги, шею, волосы. Иной укладывал ее на ковер, завернув в длинный хитон из черного шелка или бархата, и целыми днями мог восторгаться совершенством ее красоты.»

Виновна в том, что утоляла блажь влюбленного болвана.

Когда блудит мужчина – он красавчег,
Когда блудит девица - …

Мне вот что интересно, если бы женщины, каждая бы, была верна только единственному другу сердца, то, с кем бы эти самые красавчеги блудили?

Затрудняюсь я с оценкой, т.к… не скрою, ждала, чего-то другого. И стиль текста - ровный и гладкий, и голос читавшего хорош, но… серость людская и беспечность героини, всё это, оставило меня равнодушной.

Прочитан еще один рассказ из цикла «Человеческая комедия», который приближает меня к заветной цели постигнуть его полностью. Читала и вспомнились евангельские строки про "много званых, но мало избранных" и " не всякий, кто говорит "Господи, Господи " войдет в Царство Небесное".

На этот раз речь пойдет о докторе Деплене, искусном хирурге и великолепном диагносте, прославившимся на весь Париж. Среди пациентов доктора было много знатных особ, близких ко двору. Насколько Деплен был знаменит, настолько и богат, а потому его покровительство бедным студентам и бесплатное лечение простого люда объясняли просто «странностью». Некую особую симпатию Деплен питал к водоносам и, если слышал, что кто-то из них болен, то мчался среди ночи к больному, несмотря ни на что. А еще доктор был атеистом. Об этом тоже знали все его знакомые, потому что Деплен постоянно говорил о своих взглядах, высмеивая при этом христианские обряды и богословское учение.

Тем любопытнее стало Орасу Бьяншону, студенту-медику и ученику Деплена, когда он однажды увидел учителя тайком входящим в храм. Как потом оказалось, доктор уже двадцать лет заказывал здесь обедню и исправно приходил на службу. Конечно же, Бьяншон не удержался, чтобы не спросить про странное противоречие между убеждениями наставника и его поведением. За вопросом и последовал тот самый рассказ-воспоминание, который напомнил строки из Библии.

Если бы мы пожелали найти во мгле времён искусства невесомую и тихую точку опоры творчества позднего Чехова, то, вполне вероятно, этой грустной точкой был бы изумительный по символизму и отточенности - словно гранённая звезда, - рассказ Бальзака "Обедня безбожника", написанный всего за одну ночь.
Словно бы падший ангел написал его последним пером, обмокнутым в ночь, всецело став человеком, мучающимся любовью к женщине, к жизни, как к женщине, мучающимся вопросами бога и его отрицания.
Знал ли Бальзак, что этот рассказ станет одним из лучших его шедевров, почти притчей, которую равно могут принять в свои "святцы" и верующие и атеисты?

Луна светила чистым, круглым светом на тёмном столике ночи, словно допитая чашка с кофе.
Рукопись с рассказом, словно новорождённое дитя, лежала на постели; Бальзак наполнил кофейной ночью чашку, выпил "луну", подошёл к постели, блаженно-лёгкий, почти невесомый среди ночи и звёзд, взял уставшими, но счастливыми руками рукопись, своё дитя : какое оно лёгкое, какой улыбчивый и нежный вес! и прижал его к сердцу...

И даже не говорите мне что всё было не так!
Я кофе не пью, и сейчас у меня плещется, смеётся солнце в бокале, пьяное солнце... солнце допито.
Я тоже вот так однажды поднял на руки и прижал к груди, словно ребёнка, томик любимой Вирджинии Вулф, и разве так уж было важно, что в пьяном, покачнувшемся сумраке комнаты, не своей, я ошибся книгой, ибо она была в точно таком же чёрно-белом переплёте, и прижал её к груди, поцеловав, словно поцеловав чужого ребёнка, хотя, не совсем "ребёнок" это был : это была книга де Сада...( видели бы вы глаза вошедшей в комнату подруги).

Но вернёмся к рассказу, а ещё лучше, к Пушкину.
Однажды, в 1825 г., скучая в Михайловском, Пушкин пошёл в церковь и заказал удивлённому священнику обедню за некоего раба божьего Георгия.
Это было 7 апреля, в годовщину смерти Джорджа Байрона, вольнодумца, грешника и богохульника.
Чуть позже, Пушкин, с едкой улыбочкой иных героев Достоевского, признался священнику, кому он отслужил обедню.
Священник чуть-ли не взялся за голову... Да и странным было само появление в церкви богохульствующего в то время Пушкина, берущего "уроки чистого атеизма".
Что же послужило этому причиной? Простая ли шалость, или нечто иное? Ибо и Пушкина называли русским Байроном, и не по себе ли он в грядущем отслужил обедню? Да и разве богохульник и грешник не достоин милосердия и рая? У Байрона есть такие чистые и кроткие описания души и природы, что он мог вполне быть флористом в раю.

Свой рассказ, Бальзак, родившийся с Пушкиным в один год, написал в 1836 г., меньше чем за год до гибели Пушкина; фактически, Пушкин мог даже его прочитать на французском.
В рассказе всё держится на тайне ГГ, враче-атеисте, богохульнике, издевающемся даже над ангелами : этот атеист несколько раз в год, тайком, словно вор, пробирается по теневой стороне улицы к церкви, и заказывает там обедню, стоит на коленях и молится...
Почему он это делает? Какая у него тайна?
Он, Деплен, известный врач и атеист, скальпелем, словно сверкающим пером ангела, рассекал плоть мёртвых, живых и даже зародышей... и не видел в них душу.
Он "проник в тайники жизни, к её истокам, где жизнь ещё не является жизнью", где её светлый пульс, словно звенящее во тьме земли зерно, тихо цвёл в минералах, растениях, звёздах и прорастал буйным, шумящим светом в человеке.

Словно последователь Парацельса, Деплен, желал восстановить равновесие в природе в больном человеке, ибо в болезни темно и зло накреняется мир, искажая самое бытие человека.
Деплен чувствовал болезнь и жизнь нутром, леча не просто лекарствами, но взором сердца словно бы прозревая скрытый парад планет в самой природе, когда луна, атмосфера, температура, то или иное лекарство, что было недавно минералом, цветком и тянулось к солнцу и звёздам, самое настроение и чувства больного, должны сложиться в некий единый узор, человек должен стать лицом сердца к природе, почувствовав себя её неотъемлемой и вечной частичкой, звёздным цветением.

Вы думаете, это перебор для атеиста? Ох, зная жизнь и творчество таких гениев как Перси Шелли, Чехов, Камю... можно предположить, что у этих атеистов есть чему поучиться и ангелам, и не только падшим.
Бальзак в этом плане был тем ещё мистиком, и если у Достоевского в "Карамазовых" сердце человека - поле битвы дьявола и бога, то у Бальзака в сердце борются, порой любовно обнявшись, материя и дух.
Сердце бьётся в ночи, словно алый кокон, текут века, душа побеждает, и минерал цветёт радужным блеском в ночи, целую цветы, цветы тянутся к солнцу, цветок срывает влюблённый и дарит любимой, а влюблённый человек - ближе всех к ангелам, иногда, правда, падшим.
В представлении Бальзака вся природа - это живые ступеньки от неживой материи к ангелу, к чистому духу, порхающему мотыльком где-то среди цветения звёзд.
Но порой и ангел падает, материя побеждает дух в грехе и пороке, и тогда дух покрывается мёртвой корой, коростой пороков, эгоизма, гордыни, тщеславия... которыми так полон Ад человеческой комедии Бальзака.
Материя борется с духом... хотя, Ницше сказал бы так : когда любовно обнимаются томление и скепсис, рождается мистика.

А томление, тайное, у Деплена было.
Как бы между прочим, Бальзак говорит об открытии Деплена : в организме есть три центра : мозговой, нервный и дыхательно-кровеносный - первые два способны заменить друг друга.
И вот, к концу жизни, Деплен пришёл к убеждению, что слух и зрение не являются абсолютно необходимыми чтобы видеть и слышать : их может заменить солнечное сплетение.
Умирая от расширения сердца ( в одиночестве, без детей), всё это, как и тайну своей обедни, Деплен говорит своему удивлённому ученику.

Атеисты и верующие бывают разные. Есть абсолютно безбожные верующие, использующие бога как инструмент для своих нужд, а есть совершенно небесные по своей природе атеисты, чьё сердце блаженно и тепло бьётся навстречу миру, всему живому, чья грудь открыта для всех людей, и не только людей : в такой груди словно плещется солнце в ночи.
Да, Деплен видел всю мерзость людей изнутри, словно скальпелем он рассёк даже душу, видя в ней всю ту же мерзость и тлен, он не верил в человека так же как и в бога, но... он всё же гением, неким ангелом в себе видел в жизни нечто человеческое, словно человеческое, душа, не зная своих границ, не имея чёткую фиксацию в самом человеке, часто покидает человека, прозрачно и ласково вспыхивая где-то между людьми, в их грустных словах и касаниях, в милых животных, стихиях природы..
Андрей Платонов писал : а зачем тебе истина? только в уме у тебя будет хорошо, а снаружи гадко
И правда, что иной раз человеку до истины, рая и бога? Вот умер человека, стал истиной, ближе к истине и к богу... ему хорошо.
А людям, милой природе на Земле?
Такое ощущение, что Деплен, открыв своё сердце миру, умер для себя, жил другими, чувствовал себя в других, умирал ими, болел и рождался вновь... и какое ему дело до истины, рая, если всё останется так как было, и его обветренное, зябкое сердце, открытое миру, не чувствуя себя и бога, чувствовало других людей, одно томление их боли.
В этом есть что-то подлинно христианское, ведь и Христос был одно мгновение безбожником, когда сомневался в боге на кресте но продолжал верить и любить людей.

Далее Бальзак вводит в текст тонкий христианский, инфернальный мотив.
Деплен рассказывает своему ученику, что будучи совсем юным, он учился на медика, бедствовал, почти умирал от голода и холода, но встретил одинокого, кроткого водовоза с собакой, который взялся ему помочь.
Он обеспечивал Деплена едой и тёплым кровом ( Бальзак смутно намекает читателю о таинстве причастия, о хлебе и вине, в которое чудесно превратится вода, когда он станет врачом, словно бы обвенчавшись с людьми), книгами по медицине, а сам, скрывая это, жил впроголодь, радуясь за юношу, радуясь его радостью.
И вот, умирая, старый водовоз просит Деплена служить по нему обедню.
Несчастный, он, этот святой, боялся до слёз, что он не сможет попасть в рай!
Он робко и наивно спрашивал, а можно ли отслужить обедню для его умершего милого пуделя, который был так по-христиански кроток и добр?

И в самом деле, вопрос водовоза только на первый взгляд наивен.
Да и сам образ странника, взявшегося откуда ни возьмись со своим чёрным пуделем, кажется сошедшим со страниц Фауста Гёте.
Так ли уж прост этот водовоз? Бог ли это, переодевшийся в нищего, или же дьявол? А может дьявол с богом?
В этом смысле обедня кажется уж слишком инфернальной.. Если честно, это не так уж и важно, а важна лишь любовь.
К этому водовозу, люди, знатные люди, которые словно бы давно уже купили место в раю, словно билет в первый класс на корабле, относились к нему как к животному, так же как к зверю относятся многие и к дьяволу, даже и не думая его пожалеть, спросить : тебе больно? Что мучает тебя?
Вот и пудель, образ природы, падшего ангела, умер и некому позаботиться о его душе ( в рассказе не говорится, что Деплен служил обедню в том числе и о собаке, но, хочется верить, что это так и было).
А разве у животных есть душа? Всё что любит, или пробуждает любовь, - имеет душу.

Сам образ водовоза - это отсылка Бальзака к известному месту из Евангелия от Иоанна о Христе и самаритянке у колодца, которое так дивно воспели в красках Рембрандт, Аннибале Карраччи и Николай Ге.
У колодца встретились Христос и пришедшая с водовозом женщина самаритянка.
Христос попросил у неё воды, а женщина удивилась, ибо нельзя иудеям общаться с самаритянками.
Христос предложил ей испить живой воды, ей, грешнице, воды, после которой не будет больше жажды.
Женщина бросила водовозку у колодца и пошла в город, поведать людям о странном человеке и живой воде.
Любовь - это и есть живая вода, которую мы пьём прямо с уст, или ладоней любимых, а порой и прямо из сердцу милых нам людей, и не только людей, а любовь может быть везде, как было сказано у того колодца : "скоро будут поклоняться не в Иерусалиме, но Отцу в духе и истине".
Для Деплена водовоз стал отцом, а истина - миром.
На самом деле, это одни из самых революционных, пантеистических слов Христа : бог и любовь есть везде, и в церкви, и в природе и в сердце любимого, перед которым мы так часто стоим на коленях.
Если для успокоения души любимого человека нужно пообещать ему что будет служит обедню, преклонить колени в храме, ну что ж, он преклонит, как преклонил бы их в храме Дианы, как преклонял их у ложа роженицы, умирающего старика или заболевшего животного.

p.s. Когда у меня умер мой любимый кот ( чёрно-белый, с тёмной кляксой на носике.. словно в нём боролись ангел и демон), бывший для меня таким же родным созданием как и родные мне люди, я, будучи атеистом, глядя на изгойные кладбища домашних животных, похожих на кладбища самоубийц, или падших ангелов, после разговора на повышенных тонах с одним знакомым священником о душе животных, которую он отрицал, пошёл на следующий день на эмоциях в церковь и поставил свечку за упокой души моего милого друга.
Рядом стояла какая-то женщина, грустно крестилась, тоже ставила свечу, смотря на меня, даже не догадываясь, за кого я ставлю свечу.
Не знали этого и священники, а я ставил свечу не столько за своего милого, хвостатого друга, но и за всех животных, умерших кто в одиночестве, а кто и на руках у своих друзей, склонившихся в слезах над ними.
За упокой ставят свечи, зажигая их от других свечей, и меня греет мысль, что кто-то зажжёт свечу и о мою, и на миг словно просияет, сбудется в мире нечто подлинно райское, когда всё будет примирено, искуплено, все будут прощены : люди, звери и самая жизнь, все обнимутся в едином свете любви, которая как и свеча, может начаться и в самой малой былинке, кротком животном, дотянувшись до самых дальних звёзд : не от мира ли животных и растений - в своём происхождении - человек принял этот огонь любви и света жизни?
Священники и многие верующие в церкви посчитали бы это богохульством, а вот над кануном - столиком для поминовения, - тихо возвышалось распятие, и Христос, понимающе и кротко смотря сквозь дрожащую, осеннюю листву огоньков от свечей, казалось, не был против этого.

Я тут обратил внимание, что это моя шестисотая рецензия и подумал, что она должна быть какой-то особенной. Я иногда задумываюсь, а зачем я все это пишу, зачем они мне нужны? Узелки на память? Может быть, отчасти. Читаешь то много, а в душе и сердце остается мало, и большинство забываешь, и вряд ли я стану их когда-нибудь перечитывать. Тогда зачем?. Да, как сказал поэт: «Нам не дано предугадать, чем слово наше отзовется». Я стараюсь читать в большинстве своем классическую литературу и кто-то, прочитав эти отзывы, быть может, тоже обратиться к ней. Так и будет происходить осеменение нашего мира добрым и вечным. Во всяком случае я на это надеюсь.

Теперь о книге. В последнее время я увлекся аудиокнижками, часто просто рандомно выбираю какие-то сборники рассказов. Я много уже писал отзывы на забытых и известных авторов. Вот и на днях я взялся слушать первый выпуск из серии «Классика зарубежного рассказа» Вообще, как и во всех сборниках, есть рассказы получше, похуже, некоторые трогают, но большинство не оставляет никаких следов. А потом вдруг блеснет, очистится и засияет светом яркий бриллиант. И начинает он царапать стеклянный купол души, пока он не рассыплется, обнажив ее, и заболит она, заноет, сожмется и расправится и выдавит скупую мужскую слезу.

О чем рассказ? Не буду спойлерить. Есть тут и так их достаточно в отзывах. Он о доброте человеческой, любви и милосердии. Эти качества ведут к вере и прежде всего к вере в людей. А вера в людей и может привести к вере в Бога.. Надеюсь, что и нашего атеиста она приведет к нему. Очень трогательный рассказ, не смотря на несколько суховатое начало. Рекомендую

P.S. Очень давно не читал Бальзака, да и совсем мало читал.. Посоветуйте еще что, может

Эта повесть стилизована под чудесным образом попавшие в руки автора подлинные средневековые документы, которые он лишь перевел на современный французский, расположил в удобном для понимания порядке и снабдил необходимыми комментариями. Два протокола судебных заседаний, одна публичная исповедь и одно завещание рассказывают историю суда и казни крещеной мавританки, обвиненной в сговоре с дьяволом в городе Туре.

Дама имела невероятную популярность у мужчин и была, по сути, профессиональной содержанкой. Хотя сама она упорно это отрицала на том основании, что в каждый конкретный момент времени каждого из своих мужчин она искренне любила, а это другое, вы не понимаете. У добропорядочных горожан ее образ жизни, красота и богатство вызывали море зависти и подозрений, с закономерным финалом для женщины.

Основная часть истории про прекрасную мавританку выдержана в духе романтизма. Тут и сказочная красавица, от одного вида, а то и голоса, которой абсолютно все мужчины теряют голову. И крайне экзотичное происхождение и предыстория главной героини - она мавританка, которую в детстве украли цыгане. С цыганами она попала во Францию, здесь крестилась под именем Бланш, поступила в монастырь, став сестрой Кларой, но потом ей помог оттуда сбежать влюбленный в нее монах-доминиканец... В общем, все очень сложно. Есть и подробные свидетельские описания дьявольских шабашей. Есть безумно влюбленные благородные рыцари, готовые сражаться, и если понадобиться умереть, за свободу и жизнь своей возлюбленной. Но последняя часть повести - полное торжество суровой реальности над романтикой. Дьяволов нет, благородные рыцари легко поддаются увещеваниям здравомыслящих представителей власти и отказываются от авантюры по освобождению красавицы ради всеобщего блага, а во всей истории с ведьмой, оказывается, не столько была важна сама мавританка, как вражда между каноником капитула собора св. Маврикия Жеромом Корнилем и жаждущим занять его место викарием Жеаном де ла Гэ.

По-моему, вся эта история писалась ради наставления потомкам господина Турнебуша, участвовавшего в процессе над несчастной мавританкой в качестве писца. Это прямо таки чистый концентрат буржуазного благоразумия, которое Бальзак проповедует в других своих произведениях (например Оноре де Бальзак - Воспоминания двух юных жен) .

Небольшое произведение в стиле – «нашёл я в лавке древностей несколько запылённых пергаментов – папирусов, вот вам их расшифровка».

Весьма грустная история о том, как «добрые» граждане Тура в далёком 1271 году от рождества Христова возвели напраслину и казнили прекрасную молодую женщину, вся вина которой заключалась в её необыкновенной красоте, возбуждавшей в мужчинах дикую страсть.

Хотя… если почитать их показания и подумать получше, то она всё же заслужила свою участь. Ну, смотрите, растения в её доме цветут даже в лютые морозы. Где это видано?! На языках всяких заморских общается – «и по-арабски, и по-гречески, и по-латыни, и по-мавритански, и по-французски, превосходя всех». А такое, ведомо всем, только Ангелам дозволено. Только какой она может быть ангел?! Ересь даже думать такое! Рыцари, прошедшие огонь и воду Священной войны, влюбляются в красоту её, дерутся за неё, убивают друг друга, разоряют семьи свои ради украшения её драгоценными камнями и тканями, создают заговоры с целью вызволения её из тюрьмы. Нет, ну разве женщина может обладать такой властью над чреслами мужскими, а также телами и душами бессмертными? Нет, однозначно, это сам дьявол вселился в неё и изводит доблестных мужей.

А то, что жена одного из свидетелей говорила, что «муж её стал лучше с ней обращаться, благодаря соседству доброй дамы, разливающей вокруг себя любовь, как солнце лучи», так кто такую несуразицу слушать будет?! А то, что еврей, богатый купец, заявил, что «считает даму, о которой идёт речь, весьма честной особой и самой обыкновенной женщиной, только невиданной красоты и изящества», так на то он и еврей, что с него, иноверца, взять?!

И вот таким тоном пронизана вся история, которая от всего этого только страшнее с каждой страницей становится. Правда, последняя глава возвращает некоторую веру в людей. Хотя напутствие одного из участников этой драмы своим наследникам – «живи скромно и неприхотливо» - и то, как они им воспользовались, опять настраивает на несколько фривольный лад.

А если серьёзно, то всё это настолько дико и ужасно, что в который раз порадуешься за себя, что родилась в это время и в этой стране. Ибо у нас за красоту на костре не сжигают и за ум камнями не закидывают. Аминь.

Произведение такое маленькое, но довольно занятное.

Перед нами письма и исповеди участников суда над девушкой (мавританкой!), которую обвиняют в том, что она ведьма (хотя поплатилась она всего лишь за своё отношение к любви). Суд выносит приговор – казнь. Но по ходу дела выясняются пикантные подробности – в заявлении судьи мы видим признание в сладострастии к мавританке. Затем появляется опровержение, но всё равно это ничего не изменило, и девушку сжигают на костре.

С одной стороны, печальная история, с другой, неожиданные, порой забавные, повороты. Это было бы весело, если не было бы так грустно.