Праздников праздник. Большая книга пасхальных произведений

На нашем LL в рецензиях на «Архиерея» завязалась небольшая, интересная дискуссия по поводу фабулы, смысла и подтекста рассказа. В отзывах и комментариях рецензенты обменялись мнениями и взаимно дополнили суждения по этому рассказу А.П. Чехова.
Попробую и я изложить свои соображения. Давно сложилось предположение, что подоплёка «Архиерея» куда проще, чем представляется. И взгляд исторический, чем художественный здесь более необходим. И вопросов от рассказа много.
А.П. Чехов пишет о священнослужителе русской православной церкви Петре, архиерее Панкратиевского монастыря. Монастыря такого не существовало в России, это символ. Писатель в тексте часто называет главного героя «преосвященным». И это не только почетное звание епископа. Преосвященный Петр - тихий, скромный священник, волею судеб получивший высокий сан.
И вот перед вербным воскресением он заражается брюшным тифом.
А.П.Чехов, сам многие годы был болен по тем временам неизлечимой болезнью. И внутреннее состояние больного и медленно умирающего человека знал хорошо. «Архиерея» он писал долго и трудно, с большими перерывами. А примерно в тот период, когда шла завершающая работа над рассказом, Чехов окончательно убеждается, что у него развивающаяся чахотка. До этого еще были сомнения, еще были какие-то надежды… И вот болезнь обострилась. Обострилась настолько, что в августе 1901 года писатель вынужден отправить письмом завещательное распоряжение сестре Марии Павловне.
В Страстную седмицу проводятся самые важные в году церковные службы. Святая Православная Церковь вспоминает последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа.
В рассказе архиерей Петр в эту неделю проводит богослужения каждый день по два раза. Брюшной тиф — это инфекционная болезнь. Опасность заразиться в монастыре существует или нет?
Не осознавая, что время отсчитывает последние часы его жизни, он испытывает в это период душевное смятение в давящей атмосфере монастыря. Ну, наверное, такие настроения у преосвященного были и раньше. Не случайно ведь иеромонах Сисой, пришедший недавно в монастырь, чтобы помогать Петру, говорит ему: «Не ндравится мне! Уйду отсюда завтра, владыко, не желаю больше». Значит, что-то не то с монастырем? Кстати, электричество, которое впервые появилось в городе у купца Еракина ему тоже не «ндравится». Отец Сисой, что, против прогресса?
Отец Сисой, келейник архиерея, сам одинокий и бездомный, всегда недовольный, но проявляет настоящую заботу о больном архиерее. Однако и он не способен услышать, как дрожит душа владыки, оттого, что взял на себя не посильную ношу обязанностей руководителя монастыря.
А отец Сысой лечит владыку. Он борется с инфекционной болезнью свечным салом и горячим чаем. Не дикость ли это?
Купец Еракин, пришедший на прием к больному владыке, не понятно, о чем говорил: «Всенепременнейше! По обстоятельствам, владыко преосвященнейший! Желаю, чтоб!». Уж не тупица ли? Со своим электричеством.
В эти последние дни своей жизни благочинный переживает, что делает то, к чему не склонна его душа. Преподавал ведь раньше в семинарии, зачем-то постригся в монахи, потом уехал за границу служить русской церкви, вернули и вот уж вышел в архиереи. За границей было хорошо. Вернулся с презрением к русской жизни, большого сана достиг. Но все чего добился, тяготит его.
Впрочем, преосвященный Петр, если позволено так выразиться, не настоящий архиерей. Он архиерей викарный, по сути помощник настоящего епархиального архиерея. В эту страстную неделю епархиальный архиерей болен (не брюшным тифом, подагрой). И преосвященный Петр «тянет лямку» за него. Хороший заместитель, находка. Хорош на амвоне, не любит управлять и решать хозяйственные вопросы. Огромная церковная бюрократия его угнетает. Явно не подсидит на должности, поскольку уже тяготится саном.
Раздражает его мелкими просьбами паства. За духовное окормление которой он отвечает! Священник, осененный святым саном и самыми высокими задачами перед Богом, хочет быть простым человеком! Наверное, учителем быть как прежде и ходить с тросточкой по полям. Странное решение для монаха, не правда ли? Тем более для принявшего решение на постриг взрослым человеком.
Порой кажется, что Петр не похож на живого человека, не то, что на священника. Настолько противоречиво в нем все. Страшно одинок, слаб и как всегда это интеллигентское в нем: «не хватает чего-то важного». Архиерей тоже символ. Как и монастырь.
Слабый архиерей умирает в конце рассказа и сразу после смерти все его забывают словно и не жил. Почему? Ведь люди плакали на его службах вместе с ним.
Еще можно долго разбирать рассказ и находить странные, двусмысленные детали. Но подытожим.
Рассказ написан в начале XX века. Это время, когда, в так называемом образованном обществе почти полностью исключена вера в Бога. Быть верующим человеком уже «не прилично». В гимназии признавшегося в вере гимназиста (-тку) травят, насмехаются, не дают жизни. «Вековая отсталость», «невежество», «темнота» и проч. - это мнение о Церкви начиналось тогда. «Нравственная неразвитость, отсталость мышления от других европейских народов» и проч.- это о русском народе.
А.П. Чехов был не верующим человеком, постоянным на протяжении всей жизни, убежденным атеистом. Он, конечно, в полной мере принадлежал к образованному классу, был прогрессивным человеком.
И рассказ писал для образованного общества во время, когда о церкви и священнике почти повсеместно нельзя было хорошо сказать. В этом вопросе надо было «развенчать мракобесие», «открыть глаза» и т.п. и т.д., изобличить. Но так, чтобы напечатать в газете, журнале, пройти цензуру. Издатель «Журнала для всех» В.С. Миролюбов не случайно писал Антону Павловичу, чтобы тот поторапливался с рассказом, пока все «налажено» с цензором.
Может потому долго и трудно писал рассказ А.П.? В свойственной манере ему тонко и завуалированно удалось заронить сомнение?

Необычная книга, как и сам автор. Читаешь и невольно ускоряешься, такое чувство, что слышишь чью-то взволнованную, захлебывающуюся от эмоций торопливую речь. И все эти образы, сравнения. Однако за счет всего этого читать довольно сложно, непривычно, особенно в самом начале пока не подстроишься под рваный темп книги.
Несмотря, что книга вроде бы о людях, которые окружали Цветаеву в 1917 году, которых она любила, которые ей были дороги (это чувство восхищения и надрыва в каждой строчке), эта книга на самом деле о самой Цветаевой, эдакая чудная автобиография.
В школе я зачитывалась стихами Цветаевой, однако никогда не пыталась копнуть глубже, понять внутренний мир и эмоции подтолкнувшие на создание ее шедевров. С этой книгой у меня получилось приподнять краешек завесы. Было интересно, но вместе с тем очень щемяще. Тут любовь, дружба, равнодушие, боль, разлуки, голод и страх смешались в одном водовороте и над всем этим надрывным набатом звучит голос Марины, пытающейся увековечить память мертвых и живых ("но ушедших из ее жизни") дорогих и значимых для нее людей.
К слову по аннотации от книги ожидала я совсем другого, мне мнилось, что это художественное произведение, а не сгусток личных эмоций и душевных ран, я не ожидала такой своеобразной автобиографии. Однако совсем не жалею, что эта книга попала ко мне в руки.
Чуть-чуть о некоторых действующих лицах из того, что меня впечатлило и оставило след.

Сонечка (Софья Евгеньевна Голлидэй (1894—1934)
Собственно та, из-за кого вся повесть затевалась. Странная нимфа не от мира сего, особенно в суровые революционные годы, взрослая женщина с душою ребенка, ветренная, вздорная, абсолютно не укладывающаяся ни в какие рамки, может потому и ставшая музой Цветаевой, частичкой ее души. Несмотря на очень короткий срок, отведенный им судьбой, быть вместе. Дружба-любовь, да такая великая, что читая произведение поражаешься и кажется, что настолько сильно Марина не любила даже своих мужчин. Пробежавшись по фактам биографии из других источников во время чтения книги, увидела что любовницами назвать их нельзя. Но читая, понимаешь, что это что-то выше обычных понятий дружбы и взаимовыручки. Сонечка и Марина любили одного и того же мужчину, делили между собой еще одного, но это нисколько не сказывалось на их личных взаимоотношениях.
Для меня же самой вся Сонечка так и осталась за гранью понимания, я таких женщин на своем пути не встречала, а если бы встретила не смогла бы полюбить, я бы была без ума от Марины, а вот от Сонечки вряд ли. Однако в повести каждая буковка просто пронизана огромной любовью и светом, что невольно начинаешь смотреть на нее сквозь призму любви Цветаевой.

Володя (Владимир Васильевич Алексеев (1892—1919)
Друг, бесконечно любивший Цветаеву, заботящийся о ней, помогавший скрасить страшные дни того года. Именно

сразил меня наповал. Может быть потому, что это мне близко, может быть потому что было подобное, но история их отношений, прощание и разлука были для меня подобны выстрелу в сердце. На фоне восторженной изливающейся любви к Сонечке так и хотелось умолять Цветаеву, ну посмотри, ну полюби! Однако мы же понимаем, что это не художественное произведение, а суровые реалии жизни. Да и нравственные принципы туда же. Володя был любовником Сонечки, однако любил Марину.

Юрий Завадский
Про него Цветаева упоминает часто как о прекрасном холодном ангеле. Марина и Сонечка были влюбленными его поклонницами. Однако все упоминания о нем в повести производят отрицательное гнетущее впечатление и непонимание - за что был столь любим. Видимо, чтобы понять нужно было вращаться в том обществе и попасть под харизму сего персонажа. Божественной красоты, воспеваемой Мариной, я как ни вглядывалась в фотографии, не нашла.

Это трогательное, умиротворённое, грустное, наполненное ностальгией произведение.
Антон Павлович написал "Архиерия" за два года до собственной смерти, и, возможно, уже тогда сам размышлял о прожитой жизни, как это делает и преосвященный Петр:

Чехов мастерски показал, что высокий духовный сан не только тяготил самого преосвященного Петра, но и давлел над всеми, кто с ним общался. Даже над родной матерью, которую он помнил нежной, ласковой и любящей женщиной.

Одна только племянница Катя, в силу своего возраста и, возможно, чувствовавшая ответственностью за свою мать и младших братьев и сестёр, ведёт себя непосредственно и открыто, и это импонирует не только Петру, но и читателям.
После смерти архиерея одна только мать оплакала его, остальные же продолжали жить своей жизнью и вскорости забыли о преосвященном Петре.

Антон Павлович в столь коротком рассказе заставляет нас, читателей, задуматься о быстротечности жизни, о тех, кто поистине ценит и любит нас, и ценить жизнь.

Сколько ни отмахивайся от Толстого, а он через какую-нибудь щёлочку да проберётся… При написании этого рассказа Н.С. советовался с Л.Н. Хотел написать маленький роман, но не дождавшись ответа скомкал его до крохотного рассказа. Беспрекословно воплощал советы мэтра. Тема-то рассказа толстовская – «о непротивлении злу силой». Получилось крайне интересно. Очень жаль, что история не развернулась до романа.

Тематически относится к циклу «Рассказы о праведниках». Это история о невозможности находиться на службе государственной, когда ты служишь Другому Господину. Опять очень простая история и очень сложно Лесковым психологически наполненная. Офицер не может подставлять другую щёку, по определению. И, хотя сам инцидент с Фигурой произошёл по пьяни – казачок непьющий был, но его опоили и он накуролесил глупостев. Но дальше включается рефлексия. Фигура пропускает произошедшее через все фильтры, поочерёдно: евангельский, гражданский, офицерский, дворянский, житейский и делает выбор. Понятно какой. Это же Лесков.

Отдельно получил радость через передачу малороссийской речи Лесковым. Это очень радует в русской классике: передача польского, украинского, немецкого характера через особенности выговора. И этим даром в совершенстве владеет Лесков. Чему он учился, очевидно, у своего учителя Н.В. Гоголя. Такая красивая местечковая речь сравнима с лепными особенностями выговора персонажей изумительного романа В.П. Клюшникова «Марево». Очень похоже.

Эту историю Лесков не опрокинул в трагедию. Фигура нашёл себе место под солнцем, он окрестьянился – единственно возможный способ в современном Лескову мире жить по совести, по евангелию… с т.зр. автора, разумеется. Фигура не только сам выкрутился, он ещё защитил мать-одиночку и её дочь, приютил их, вытянул из бедствований. А молва его не задевает, он отбрёхивается, он жилистый, как крестьянин. В концовке рассказа речь Фигуры резко меняется с малороссийской на чисто русскую. Это он нарочно? У Лескова много таких «огрехов», связанных с вынужденными сокращениями, цензурой и пр. Но эти «огрехи» оживляет его тексты и придают им некоторое очарование.

Толстой. Всё. Испортил.

Чехов сохранил в себе удивительный мир ребёнка, который помогал ему писать рассказы с позиций маленьких детей, взгляд которых радикально отличается от взрослого непосредственностью. Поразительно, как Антону Павловичу удаётся передавать детские чувства и переживания. Сразу вспоминаются рассказы «Детвора», «Кухарка женится». В «Беглеце» и «Ваньке (Жуков)» это уже мальчики постарше, как и в «На страстной неделе», где главному герою восемь лет.
Мать отправляет сына в церковь на исповедь, напутствуя его – «Иди, уже звонят. Да смотри, не шали в церкви, а то бог накажет». И мы отправляемся вместе с ним по улицам, с которых уже практически сошёл снег, в канавах бегут ручьи, точнее, у Чехова – «грязная вода, в которой не брезгают купаться солнечные лучи». И мальчишка воображает себе путь, который проделают по ней щепочки, соломинки сначала в реку, затем в море, далее в океан, но его фантазия обрывается, не дойдя до моря.
Видит, как на задке пролётки извозчика повисли два уличных мальчишки. Ему хочется присоединиться к ним, но, вспомнив про исповедь, он задумывается- "На Страшном суде их спросят: зачем вы шалили и обманывали бедного извозчика?... Они начнут оправдываться, но нечистые духи схватят их и потащат в огонь вечный. Но если они будут слушаться родителей и подавать нищим по копейке или по бублику, то бог сжалится над ними и пустит их в рай".
В церкви Чехов глазами мальчика подробно описывает сумерки помещения, большое распятие, иконы. «Паникадила и ставники одеты в черные, траурные чехлы, лампадки мерцают тускло и робко, а солнце как будто умышленно минует церковные окна». Ощущения ребёнка от окружающей церковной атмосферы - «Богородица и любимый ученик Иисуса Христа, изображенные в профиль, молча глядят на невыносимые страдания и не замечают моего присутствия; я чувствую, что для них я чужой, лишний, незаметный, что не могу помочь им ни словом, ни делом, что я отвратительный, бесчестный мальчишка, способный только на шалости, грубости и ябедничество».
Ожидание в очереди на исповедь дают ему возможность рассмотреть стоящих впереди. Тут же Митька, «оборванный, некрасиво остриженный мальчик с оттопыренными ушами и маленькими, очень злыми глазами. Это сын вдовы поденщицы Настасьи, забияка, разбойник, хватающий с лотков у торговок яблоки и не раз отнимавший у меня бабки». Смотрит на даму, которой священник отпускает грехи. "Она теперь счастлива, - думаю я, глядя то на нее, то на священника, простившего ей грехи. - Но как должен быть счастлив человек, которому дано право прощать".
Попытавшись опередить Митьку, наш герой вступает с ним в схватку, но их разнимают, соперник его опережает. «…сейчас после Митьки будет моя очередь, в глазах у меня начинают мешаться и расплываться предметы; оттопыренные уши Митьки растут и сливаются с темным затылком, священник колеблется, пол кажется волнистым...» И вот уже он идёт за ширмы. От волнения много из слов священника не слышит, на вопросы отвечает искренне, ему «хочется плакать, просить прощения». Грехов уже нет, имеет право идти в рай!
Вернувшись домой, мальчишка мечтает – «как хорошо было бы претерпеть мучения от какого-нибудь Ирода или Диоскора, жить в пустыне и, подобно старцу Серафиму, кормить медведей, жить в келии и питаться одной просфорой, раздать имущество бедным, идти в Киев». Тут его, наконец-то, одолевает голод, услышав, как в столовой накрывают на стол. «Я согласен терпеть всякие мучения, жить в пустыне без матери, кормить медведей из собственных рук, но только сначала съесть бы хоть один пирожок с капустой!»
А на другой день, в чистый четверг, он в роскошной и дорогой рубахе снова отправляется в церковь, где «всё дышит радостью, счастьем и весной; лица богородицы и Иоанна Богослова не так печальны, как вчера, лица причастников озарены надеждой, и, кажется, всё прошлое предано забвению, всё прощено». И даже Митьке, причёсанному и одетому по-праздничному он говорит – «Ты сегодня красивый, и если бы у тебя не торчали так волосы и если б ты не был так бедно одет, то все бы подумали, что твоя мать не прачка, а благородная. Приходи ко мне на Пасху, будем в бабки играть». Но Митька не доверяет ему и грозит под полой кулаком.
Видит он и вчерашнюю даму, которая кажется ему прекрасной. Любуясь ею, он думает – «когда я вырасту большой, то непременно женюсь на такой женщине, но, вспомнив, что жениться - стыдно, я перестаю об этом думать и иду на клирос, где дьячок уже читает часы».
Вполне возможно, что Чехов описывает чувства, которые сам испытывал в этом возрасте. Может быть, поэтому, сохранив детские воспоминания, ему так подробно и достоверно удаётся подобрать слова, отражающие душевные переживания восьмилетнего мальчика.
Фраза – «Из-за ширм выходит прилично одетый молодой человек с длинной, тощей шеей и в высоких резиновых калошах; начинаю мечтать о том, как я вырасту большой и как куплю себе такие же калоши, непременно куплю!»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 303

Александр Иванович Куприн «Пасхальные яйца»

Получение внушительного наследства, будь то вожделенная недвижимость или денежный капитал, может изрядно облегчить жизнь, а значит следует вовремя «умаслить» богатого родственничка, а уже после получения подарка в полной мере наслаждаться жизнью. Oднако главному герою этого небольшого рассказа хронически не везет, а судьба переодически преподносит ему неприятные сюрпризы. Главная же его неудача заключается в том, что еще будучи школьником, в канун Светлого Воскресенья, он в порыве корыстных чувств презентовал своему весьма состоятельному дядюшке весьма оригинальный пасхальный подарок, имевший однако вопреки ожиданиям весьма плачевные последствия… Классик русской литературы виртуозно продемонстрировал на сей раз ироническую, если не сказать сатирическую грань своего таланта, наглядно показав результат необдуманных поступков и изменчивое настроение госпожи Фортуны, которая как известно бывает весьма переменчивой и непредсказуемой

У этой книжной аудио-медали есть две стороны: великолепный Антон Павлович и не менее великолепный Олег Павлович.
Чехов многогранен - здесь он и психолог, и врач, и в полной мере богослов - и как всегда почти кинематографически визуален. И при всей кажущейся простоте чеховского стиля, анализировать его прозу достаточно трудно. Потому что здесь масса внутренних подтекстов и подводных течений, которые легко не заметить. Всего одна неделя, Страстная седмица, оказавшаяся по-настоящему полной последних страстей для Преосвященного викария епископа Отца Петра. Как в кинотеатре повторного фильма просматривает он заново всю свою жизнь.

Вот и третья сторона этой медали - соединение и борьба в человеке Божеского и земного, Архиерея и простого смертного. Как говорил еще один наш классик "человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен". По-сути, кем бы ты ни был, каких бы высот и сана не достиг, ты все равно останешься кому-то должен. Антон Павлович писал этот рассказ уже будучи тяжелобольным, за два года до смерти. Думаю в работе над рассказом автор уже задумывался о том, что ТАМ, за гранью. Нет, не велик человек! Он мал. Ничтожно мал и пред Вселенной, и пред Богом, и пред Вечностью. И только в смерти, избавившись от земных пут обретает он наконец нравственную свободу. Исчез Преосвященный Петр, растворился в небесном океане, как капля в море.

И только мать, которая, как ему казалось, сторонится его и стесняется его Божественного сана, оплакала Отца Петра, как Христа. оплакала Дева Мария.
в исполнении Олега Табакова рассказ " Архиерей" получил можно сказать второе рождение. Это не просто начитка, не просто аудио-книга. Это - театр одного Актера. Табаков создает свою собственную вселенную образов, как на блюде преподнося характеры. Здесь нет слушателей. И даже нет читателей. Здесь есть зрители. Звучит музыка, звенит третий звонок, занавес открывается и начинается действие!
Всем рекомендовано к прослушиванию! Получите удовольствие.

И вновь столь малый рассказ всколыхнул столь много из истории нашей, увы, далеко не всегда радостной, но на Вере основанной.
Сколь много выпускалось в нашей стране антирелигиозных агитационных журналов: "Безбожник", ,,Атеизм", ,,Трезвость и культура", который в обязаловке пришлось на целый год выписать и т.д.
Сколь много сил приложила партия на борьбу с врагами, сначала земными, а уж затем и с небесными потягаться решилась...

Строгов сидел на чемодане, полном последними номерами «Безбожника» и антирелигиозными плакатами, непрерывно курил и ругался озлобленно и хрипло:

— Сиди тут… Жди окаянных, когда придут?! А время идет. У меня лекция должна быть перед вашей заутреней, чтоб им, дьяволам, ни дна ни покрышки… Из нагана так бы и перестрелял чертей!

— Потише, братишка, — успокаивал агитатора кряжистый старик в тулупе. — Неужто можно так ругаться? Ты подумай только: страшная Суббота стоит… Спаситель в гробе лежит… Пасха наступает, а ты нечистую силу поминаешь.

— Плевать хочу на вашу Пасху! — рычал Строгов. — И на Спасителя также. Никакого Бога нет. Яма! Тьма! Ни хрена нет! Одна зыбь ходячая да атомы с молекулами! Ежели Бог был, куриные ваши мозги, так Он давно меня покарал бы, в порошок стер, а я ведь мощи вскрывал, в алтарях гадил и Богородице, самой Богородице в глаза гвозди вбивал, а икона-то, хе-хе-хе, чудотворная была! У меня в чемодане такие данные, такие штучки, что ахнете… Сами гвозди будете вбивать в глаза Богородицы, ежели увидите!

От злобы исступленной на губах Строгова выступала пена и голос доходил до истеричного срыва.

И как же отреагировать на такое?
Кто станет за Веру?
Ведь нельзя казнить в день такой.

— По правилу, следовало бы тебя за такие слова поленом по башке, да только вот в такой день рука не поднимается… Христос во гробе лежит и тревожить Его, Батюшку, негоже. Таких разбойников, как ты, жалеть Он велел…

— Жалеть? — быстро, но без злобы переспросил Строгов и задумался.

— Жалеть… — повторил старик.

Кто вселит в задурманенную голову агитатора мысли верные?
Кто покажет ему и тысячам таких, как он, истину, что непреложна?
Да, конечно, сила свыше, ибо нет её сильнее.

Строгов поднялся. Молча раскрыл чемодан. Вынул кипы последних номеров «Безбожника» и антирелигиозных плакатов — бросил в костер.

В сельской церкви зазвонили к пасхальной заутрени..

Строгов отошел в сторону и скрестив руки, без шапки, стал слушать пасхальный звон, и было видно, как вздрагивали у него плечи, не то от холода, а может быть, от глухих судорожных рыданий.

А сам Василий Никифоров-Волгин остался в истории русской не только как прекрасный писатель, не только как наставник юного Алёши Ридигера, будущего Патриарха Алексия Второго, но и как расстрелянного зимой 1941 года где-то под Кировом за свои православные убеждения.
Ещё в 1936 году Игорь Северянин посвятил ему проникновенный стихотворный портрет:

Ему мила мерцающая даль
Эпохи Пушкина и дней Лескова…
Он чувствует Шмелева мастерского,
И сроден духу родниковый Даль.

Деревни ль созерцает, города ль,
В нем нет невыносимо городского:
Он всюду сын природы. В нем морского
Мороза хруст, что хрупок, как миндаль.

В весенне сад, что от дождя заплакан,
Выходит прогуляться старый дьякон
И вместе с ним о горестном всплакнуть,

Такой понятный автору и близкий,
Чтоб, возвратясь домой, слегка чуть-чуть,
Взять водочки и закусить редиской.

Помните о нём.
Не забывайте о многих тысячах убитых священнослужителей.
Увы, история наша такова.

Светлое Христово Воскресение — главный православный праздник.
Многие русские писатели в своем творчестве обращались к теме праздника Пасхи.
Этот небольшой рассказ написан Достоевским на автобиографической основе, и входит в сборник "Дневники писателя" 1876 г.
Текст представлен рассказчиком в виде воспоминаний.
Находясь в остроге,автор вспоминает эпизод из раннего детства. Гуляя в лесу, 9- ти летний мальчик испугался волка. Вблизи от него оказался единственный человек, крепостной крестьянин Марей, пахавший поле. Ребенок подбежал к этому суровому мужику. Марей проявляет участие, он утешает расстроенного мальчика и с материнской добротой вытирает его слезы. Сочувствие и сострадание крепостного потрясли маленького барчонка, который никогда не общался с мужиками, и считал их неспособными на проявление теплых и дружеских чувств.
Этот эпизод вспомнился 29 - летнему автору, который находится рядом с арестантами, бурно отмечающими второй день Пасхи. Все окружающее вызвает у него неприятие и стойкое отвращение к происходящему.
Но, трогательное давнее воспоминие, резко меняет настроение героя. Поскольку хмельной разгулявшийся мужик, может оказаться милосердным и добрым.
По мнению Достоевского, нельзя однозначно судить о человеке, ведь даже ,орущий пьяную песню ,арестант может оказаться человеком, способным на сострадание .
Радостная приподнятость великого праздника Пасхи, принесла в сердце героя умиротворение и умение понять другого.
История ,передающая одухотворенную атмосферу, лежит в основе пасхального рассказа.

Случайно нашла этот короткий рассказ Куприна. Честно, я в жизни так не смеялась! Всего-то пол-странички, но мастерство не пропьешь, даже если ты буян и кутила. по примеру незабвенного Аександра Ивановича.
Конечно же это шутка. Хотя и весьма небезопасная, поскольку потешается писатель над обычаем дарить подарки ко всем праздникам. Традиция-с, понимаете, а он - в своем репертуаре - хи-хи да ха-ха.
Хотя.. Знаете, а я задумалась, кто ж здесь выступает в роли жертвенного Агнца? И кто - лукавый искуситель? А вот не надо ничего скрывать. Уж если ты лыс на всю голову, то и пребывай таковым во веки. И нечего ногами топать, невинных людей наследства лишать. Да-с! Решила немного дополнить свой отзыв, поскольку есть в этом рассказе потайное дно. Правда, не знаю насколько другие со со мной согласятся.
А не изобразил ли Куприн под личиной этого "дядюшки" никого иного, как самого Петра-I ? Ибо Император-то вправду носил парик, под которым скрывал абсолютно лысую голову. Но тогда смысл еще глубже. Понимаете, типа, "а Король-то - голый!"