Цитаты из книги Избранное

...люди, которым внутренне приходится намного трудней, чем другим, имеют право на известные внешние удобства...

...достойная преклонения русская литература и есть та святая литература..

Мы, дорогая моя дочь, рождены не для того, что, по близорукости своей, склонны считать нашим маленьким, личным счастьем, ибо мы не свободные, не независимые, вразброд живущие существа, но звенья единой цепи, немыслимые без долгой чреды тех, что предшествовали нам, указуя нам путь, — тех, что, в свою очередь, не оглядываясь по сторонам, следовали испытанной и достойной преемственности. 

С годами я начинаю все больше и больше любить море… В свое время я предпочитал горы; наверно, потому, что они далеки от наших краев. Теперь меня к ним не тянет. Мне кажется, в горах я бы оробел, смешался. Слишком уж там все грандиозно, хаотично, многообразно… Сейчас они бы меня подавили.

Никто не подозревал, что творится в душе Томаса Будденброка, никто не должен был подозревать...

Сенатор положил себе в кошелек несколько рыбьих чешуек, чтобы в нем весь год не переводились деньги. Христиан с грустью заметил, что ему, увы, и это средство не помогает...

— [...] в жизни важно не что и как, говорится, а что у человека в сердце и на уме...

— Деловому человеку не полагается быть бюрократом [...] Нельзя добиться сколько-нибудь крупного успеха, сиднем сидя в конторе... [...] Боюсь, что коммерсантов ждет жизнь все более и более серая!..

— [...] Я много думал о таком [...] копанье в собственной душе [...] я заметил, что она делает человека распущенным, ленивым, невыдержанным [...] лучше нам пораскинуть мозгами да добиться чего-нибудь в жизни, как того добивались наши предки.

— [...] ты не можешь не согласиться со мной [...] что в жизни [...] не все совершается честным и праведным путем.

— Сколько народу! Что там случилось? Чему они все радуются?
— [...] Это революция. Это... народ!
[...] в городе с самого утра происходили беспорядки. [...] кто-то запустил камнем в окно суконщика Бентьена, хотя одному богу известно, какое отношение имела лавка Бентьена к высокой политике.

[Жан:]
— [...] Нет, папа [...] Я советую вам не уступать!
— Ну и отлично. Спать! Точка!

В Городской думе он отнюдь не ратовал за ассигнование крупных денежных сумм на реставрацию памятников средневековья, но зато - факт неоспоримый - первым из всех горожан устроил у себя в доме и в конторе газовое освещение.

- Ах, Томас, если бы только это: тут ещё и другое! Моя контора!.. Я больше не могу.

• Ты опять запутался? - Консул не вздрогнул, не повысил голоса. Он задал свой вопрос спокойно, глядя на брата усталыми, холодными глазами.
• Не в том дело, Томас. Говоря по правде, я собственно никогда и не выпутывался, даже с теми десятью тысячами... да ты и сам знаешь... Они только помогли мне ещё немного продержаться.

Во всём городе не было дамы, которая не сказала бы консульше Будденброк или её дочери: "Ах, душенька, что у вас за мамзель! Это просто клад. Двадцать лет в доме... Ну, да она и в шестьдесят будет молодцом! Эти сухопарые люди... А глаза у неё - сама преданность! Завидую вам, дорогая!" Но Ида Юнгман и сама знала себе цену...

Я попробовала жизни! Вот раньше я была дурой, а сейчас... да, я знаю, как это тяжело

Я уже старая женщина, моя жизнь кончена

...Я люблю Герду Арнольдсен, безмерно восхищаюсь ею, но я не имею ни малейшей
охоты копаться в своей душе и выяснять, способствовала ли  моей  любви,  и
если способствовала, то в какой мере, сумма ее приданого,  о  которой  мне
достаточно цинично шепнули при первом же знакомстве...

Среди бескрайней внешней простоты внешнего мира отдыхает тот, кто устал от путанной сложности внутреннего.