Цитаты из книги Избранное

… «поздно» всегда означает: «не вовремя». /«Иосиф-кормилец»/

Кровное родство всегда можно обнаружить, если твое поле зрения достаточно широко. /«Иосиф-кормилец»/

…понадобиться может и то, без чего легко обойтись. /«Иосиф в Египте»/

Хрупкая вещь красота, надо признать. /«Юный Иосиф»/

Резкий выраженный родовой инстинкт лишал её представления о свободной воле и моральной независимости и заставлял с фаталистическим равнодушием отмечать свойства своего характера, не пытаясь исправлять их или хотя бы здраво оценивать.

Нет, нет, наше поколение уже не понимает, почему надо преклоняться перед человеком, который умертвил герцога Энгиенского и отдал приказ уничтожить восемьсот пленных в Египте…

Прошедшее ужасно, а настоящее могущественно, ибо оно бросается в глаза. Но самое великое и священное — это, несомненно, будущее, и оно утешает удрученную душу того, кому оно суждено

Тайна же и тихая надежда бога состоит, вероятно, в их слиянье, в настоящем приходе духа в мир души, во взаимопроникновенье обоих начал, в том, что они, оставив друг друга, станут человечеством, благословенным свыше благословением неба и снизу благословением бездны.

"Здесь проживает граф Мельн в полном одиночестве.Он ни в чем не нуждается ,ничего не покупает и никому ничего подавать не может".

Усталый от созерцания пустоты, измученный одиночеством и молчанием, он временами закрывал глаза, что бы тут же вновь широко раскрыть их, гоня от себя умиротворение. «Я должен думать,- почти вслух произносил он,- должен все упорядочить пока не поздно…»

Как можно продолжать вести жизнь, в защиту которой у тебя и слов-то не находится?

Примите оба с достоинством то, что вам выпало, то, что вам суждено и дано! Мир тоже един и целостен, и если в нем есть верх и низ, добро и зло, то этой двойственности не нужно придавать слишком большое значение, ибо в сущности бык не отличается от осла, они тождественны и составляют вместе единое целое.

Он напялил сюртук поверх шерстяной фуфайки и принимал сегодня особо деятельное участие в дебатах, то есть непрестанно и возмущенно восклицал: «Неслыханная наглость!» — тогда как обычно говорил просто «наглость!»

Он томился по чистоте, по пристойной мирной жизни, а между тем вдыхал воздух искусства – теплый, сладостный, напоенный ароматами воздух непреходящей весны, в котором все движется, бродит и прорастает в тайном блаженстве созидания.

Он, без сомнения, пребывал в том необыкновенном и торжественно-созерцательном настроении, когда рушатся перегородки между людьми, сердце открывается первому встречному и с губ слетают слова, которые в другое время стыдливо замерли бы на них…

Прошлое незыблемо в веках, значит, оно мертво, а смерть источник всей кротости и самосохранения духа.

Человек ничего не выдумывает. Спору нет, он премудр с тех пор, как поел от дерева, и в этом отношенье ему не так уж и далеко до бога. Но как ему, при всей его премудрости, додуматься до чего-то, чего на свете нет?

«...иные сбиваются с пути только потому, что для них верного пути не существует».

Мы, люди, придумали телеграф и телефон и еще кучу всяких современных новинок, – что правда, то правда. А как посмотришь на звезды, сразу понимаешь, что, в сущности, мы только черви, жалкие черви, и ничего больше.