Night Film

Лес тек мимо безжалостным кольцом, точно синтетический задник в старом кино, где персонажи болтают и крутят руль, но никогда не смотрят на дорогу.

– У него в женах Оно. Не пропусти аллюзию на Стивена Кинга.

Девчонка деликатна, как полуприцеп с негабаритным грузом.

Бывают такие лучезарные люди – не просто чистенькие, но надраенные, с безупречной кожей, какая обычно встречается лишь у младенцев и монашек.

Наверняка там шныряет живой талисман Нью-Йорка – крыса размером с кошку.

Двадцать лет замужем, вырастила троих сыновей. Напугать меня - это надо сильно постараться.

Стену подпирает. Как будто не на коктейли пришёл, а в аэропорт, ждет взлёта своей жизни.
Рейс отложен навечно.

Он напоминал мне одного малолетнего автостопщика в Эль-Пасо – на заре мы вдвоем сидели за стойкой в пустующей забегаловке. Разговорились, обменялись историями, он попрощался, уехал на цистерне «Бритиш Петролеум». Я встал, собрался расплатиться и обнаружил, что он слямзил мой бумажник. Никогда не доверяй харизматичным бродягам.

Возможна ли категорическая истина, если она обитает исключительно у тебя в голове?

«Это так прекрасно – затеряться в музыке. На время забыть, как тебя зовут».

С тех пор как много лет назад его возлюбленная жена Вера умерла от рака, Бекман, решительно неспособный сам о себе позаботиться, нанимал для этой цели многочисленных русских дюймовочек. Все они были равно низкорослы, суровы и немолоды; голубые глаза, обветренные руки, крашеные волосы оттенка ненатуральной карамели, душа сочится большевистским «даше не думай».

"Глаза у него были инопланетные. Взгляд словно преодолевал многие световые годы - и выворачивал тебя наизнанку".

"Из всех кабаков во всех городах всего мира она заходит в мой".

Я позвонил ему на работу и на мобильный, но включилась голосовая почта, а с учетом нашей последней встречи больше года назад – когда Бекман не просто пожелал мне сгнить в аду, но вдобавок, расхрабрившись от водки, дважды пьяно на меня замахнулся – я понимал, что он скорее перезвонит папе римскому. (Бекман истово ненавидел две вещи в этой жизни: сидеть в первых трех рядах в кинотеатре и католическую церковь.)

Жизнь товарняком мчится к одной-единственной станции, и те, кого мы любим, пролетают мимо пятнами цвета и света. Ничего не удержишь, никак не замедлишься