Rayuela

я хочу сказать другое, почти неуловимое для понимания: что «душа» (мое «я-не-ногти») является душой тела, которое не существует.

– В грудь ударило, – сказал парень. – Я видел собственными глазами.
– В таком случае… Не следует ли известить его семью?
– У него нет семьи, он писатель.
– А, – сказал Оливейра.

Мужчину сменить или лифчик - какая разница.

Нельзя говорить об этапах, если не можешь определить главную цель

Грегоровиусу подумалось, что, догадайся Оливейра, где может находиться Лусиа, он бы стремглав выбежал из комнаты. Похоже, его специальность – пропащие дела. Сперва дать делу пропасть, сперва потерять, а потом нестись искать как сумасшедший.

Понимание того, что он любит Магу, не означало ни провала, ни утверждения устаревшего порядка; любовь, которая могла обходиться без своего объекта, которая питалась ничем, возможно, владела иными силами, объединяла и сплавляла в порыв, который, глядишь, и разрушил бы когда нибудь это нутряное довольство тела, раздувшегося от пива и жареного картофеля.

«Она зажмуривается и попадает в самое яблочко, – думает Оливейра. – Точь в точь как в стрельбе из лука по системе дзэн. Она попадает в мишень именно потому, что не знает никакой системы. А я – наоборот… Тук тук. Такие вот дела».

О,впусти же меня в твой мир, дай мне хоть один день видеть все твоими глазами

Бывают жизни, похожие на литературные статьи в газетах и журналах, поначалу всего так много, а кончается все облезлым хвостиком, где-то на тридцать второй странице, между объявлениями о распродажах и рекламой зубной пасты.