Rayuela

Они договаривались, что будут бродить по такому-то кварталу в определенный час. Им нравилось дразнить судьбу: а вдруг они не встретятся и целый день будут злиться поодиночке в кафе или на площади и прочтут одной книгой больше.

они целовались или разглядывали начерченные на земле клетки классиков — любимая детская игра, заключающаяся в том, чтобы, подбивая камешек, скакать по клеткам на одной ножке — до самого Неба

- Послушай, как Сто-Песо заливается.

• Наверное, корм задают божьей твари, - сказала Хекрептен. - Вот он и благодарит...
• Благодарит, - повторил Оливейра. - А как ещё отблагодарить того, кто держит в клетке?
• Животные этого не понимают.
• Животные, - повторил Оливейра.

В пятнадцать лет он понял, что «я знаю только одно, что ничего не знаю»; и совершенно неизбежным представлялся ему воспоследовавший за этим откровением яд цикуты, нельзя же, в самом деле, бросать людям такой вызов безнаказанно, я вам говорю.

Разве можно выбирать в любви, разве любовь - это не молния, которая поражает тебя вдруг, пригвождает к земле посреди двора?

- А вдруг и с любовью так, - сказал Грегоровиус. - Как чудесно: восхищаешься рыбками в аквариуме, а они внезапно взмывают в воздух и летят, точно голуби. Дурацкая надежда, конечно. Мы все отступаем из страха ткнуться носом во что-нибудь неприятное. Нос как край света - тема для диссертации.

Я плачу потому, что мне хочется плакать, а главное — не для того, чтобы меня утешали.

- Она меня не любит. Чего только не бывает среди людей.

Ваш муж... Простите, ваш супруг страшно обрадуется, когда придёт из публичного... простите, из публичной библиотеки.

Он пробовал потянуть конец, и из клубка вытягивалась длинная нить, метры за метрами, просто метрометрия какая-то, словометрия, анатометрия, патриометрия, болеметрия, дурнометрия, тошнометрия, всё что угодно, но только не клубок.