Цитаты из книги Кафедра

Страшно не одной быть, а обремененной.

Время не идет - слово "идет" намекает на какое-то горизонтальное движение. Время падает, проваливается, непрерывно ускоряя свое падение. От этого ускорения у меня кружится голова. Куда я падаю? Очевидно, в смерть.

Удивительной прочности существо - человек. Убит, но живет.

Я вообще часто себе представляю, кто и что обо мне говорит за глаза. Иногда произношу за них целые монологи. Вероятнее всего, я ошибаюсь. Говорят обо мне и хуже, и лучше, чем я это себе вообразил.

Бывают в вузах такие записные отличники; с первой же сессии они создают себе репутацию и дальше на ней катятся как на колёсах.

Человек, уровень благополучия которого не зависит от количества и качества его работы, ничего никогда делать не хочет.

Думаю о плохих людях. Вернее, о тех, кого принято считать плохими. Многие из них плохи не вообще, а субъективно — для нас. Плохость человека — это скорее душевное состояние других людей, его воспринимающих и о нем судящих.

Боже ты мой, о чем только не мечтает одинокая женщина,а смысл один: тепла,ради бога,тепла!

"Да, совесть, - подчеркнула Асташова, потемнев лицом. - А это, как учит жизнь, опора хрупкая, ненадежная. Поведение человека диктует не совесть, а объективная обстановка. Эта обстановка, хотим мы или нет, толкает нас в мир фикций. Фиктивных оценок, фиктивных достижений, фиктивной отчетности ...".

Желание быть не таким, как все, - удел юности. В старости мы хотели бы быть как все, но уже не можем.

Вывожу для себя: урок, чтобы впечатлять, должен быть прежде всего вдохновенным. Эмоциональность тут важнее ясности. Не беда, если что-то останется как бы в тумане: это создаёт ощущение необъятности всего, что не сказано.

Есть французская поговорка: «quand on est mort, c'est pour longtemps, quand on est bete, c'est pour toujours». To есть когда человек мертв, это надолго, когда глуп — навсегда.

Счастье - это когда у тебя болел зуб и вдруг перестал.

Она хороша как приправа - соль или перец. Нельзя питаться только солью и перцем.

Раньше не было человека, пережившего свою смерть. Теперь реаниматоры просто и буднично выводят людей из состояния клинической смерти. И сама смерть потеряла в торжественности, обытовела.

Раньше жизнь была хуже, зато люди лучше.

Есенин тоже был в чём-то мелок, с цилиндром и перчатками, но в поэзии поднимался до величия…

Никому нет дела до твоих сложностей — каждому хватает своих.