Путешествие дилетантов

"Путешествие дилетантов" - книга настолько масштабная, что я даже не знаю, с чего начать, кроме банального и требующего объяснений "не мое".

Почувствовать себя одновременно и летописцем, и тонким знатоком душ человеческих, и блестящим стилизатором - лестно. Да только и спрос высок. И раз уж полез Окуджава в историю, позволю себя историческую параллель: роман напоминает реформы вскользь упоминаемого в нем Александра Николаевича - начинание благое, но на деле половинчатое, не доведенное до логической точки. Как воля без земли, чтоб помещиков сильно не расстроить. Как земства, да не в западных губерниях, потому что вдруг взбунтуются? Как отмена предварительной цензуры, да лишь в столицах и при определенных условиях - контроль, контроль! "Путешествие дилетантов" оставляют после себя ощущение недосказанности, непродуманности, невнятности - зачем вообще все это нужно?..

Портрет эпохи? Хроника одного бурного десятилетия из правления Николая I? Так плоская она вышла, хроника эта. Не лубочная, но довольно близкая к тому. Исторический фон практически отсутствует - едва упомянем о революциях в Европе, чуть коснемся Крымской войны. Ах, да! Декабристы и сопротивление режиму - это актуально и добавляет веса. Можно было и вовсе без всего этого обойтись, но ведь претензия, претензия! А что в итоге? Пьющий и гуляющий на балах блестящий город на Неве, бравые вояки, тонкие девочки с нежными шейками и удивленными глазами, вялая уединенная жизнь в деревне, "а не отправиться ли нам за границу?" - все это уже было, было у того же Толстого. И было много ярче, сильнее, достовернее. От классических романов "Путешествие.." отличают только некоторые вольности в описании интимного, ну да ХХ век же на дворе, господа. Единственное, что выбивается ярким пятном - это описания Кавказа (удивительно, да?). Вообще, в поручике Амилахвари настолько чувствуется сам автор, его Я-Желаемое, что это даже несколько мешает восприятию.

Прекрасные и возвышенные чувства прекрасных людей? Ну, этот пункт вообще насквозь субъективен. Не вижу я ничего прекрасного ни в князе Мятлеве, ни в Лавинии. В князе - так особенно. Вялый, апатичный, инфантильный, в чем-то даже отталкивающий образ. Его можно было бы записать в модные "герои не своего времени", да я сомневаюсь, что он нашел бы себя в любом другом. Спился бы скорее. Потому что хорошо окунаться в экзистенциальные кризисы, когда у тебя толпа холопов, деревеньки и прочее папенькино наследство. Ну ведь ни одного поступка за весь роман!

Вот стилизация, пожалуй, удалась. Не знай я имени автора, могла и поверить в то, что роман извлечен из запасников XIX века. Но даже эта стилизация порой кажется чересчур нарочитой, старательной, выглаженной. Не говоря уже о том, что роман просто-напросто чересчур раздут всевозможными описаниями и отступлениями, мешающими восприятию.

Итого. Возвращаюсь к тому, с чего начала: не мое.

Моя подруга считает, что все её мужья были писанными красавцами. Мягко говоря, я не разделяю её мнение. О чём, естественно, не спешу ей сообщить – зачем человека растаивать. Но, боюсь, и так всё понятно. Во всяком случае, от обсуждения их мужских достоинств я мягко уклоняюсь.
Для меня это самый яркий и очевидный пример того, что многое в нашей жизни – дело вкуса. Бывает, смотришь на человека, и вроде всем он хорош, но никакого отклика не возникает. Бывает с точностью до наоборот. Отчасти об этом роман Окуджавы. Главный герой Мятлев – не самый привлекательный тип. Нервный, нерешительный, непоследовательный, да и внешне не больно хорош – не мужчина, облако в штанах. Но вот как заклинило на нём двенадцатилетнюю Лавинию, так и не расклинило до самой его смерти. Понятно, что в помежутках случались всякие разности – замужества с обеих сторон, возмущение родственников, вмешательство царя и прочая, прочая. Но аки Тристан с Изольдой герои пронесли любовь по жизни, что должно вызывать умиление, но почему-то не вызывает. Увы, я полностью согласна с подругой моей Morra :

Герои у Окуджавы получились какие-то книжные, да и весь роман не то чтобы картонный, а такой… бумажный. Всё приблизительно, всё придумано. Исторического контекста – минимум, психология трещит по всем швам, слишком много тумана и многозначительности, что же касается языка, то это тот редкий случай, когда я могу сказать – слишком много букв. Вязко, рыхло и по-бабьи слащаво. Минимум содержания на такой неоправданно раздутый объём.

Если вкратце, то канва такая:

Вот и жил в Петербурге такой  любвеобильный князь Мятлев ( в жизни Трубецкой) - эдакий бонвиван и баламут.

– Кто такой господин ван Шонховен? – спросил я у Афанасия.

– А кто их знает... – ответил лентяй.

– Да ты сам его сюда водил! – возмутился я.

– Да я, если позволите, кого только к вам не водил, – ответило чудовище.

Такой вот князь, который любил любить женщин. Ну а кто из нас без такого греха? Обычное дело) Только вот пересеклась его скользкая дорожка с самим Государем.  Кто там обрюхатил фаворитку императора, то ли государь, то ли Мятлев - мутное дело, никто со свечой не стоял у изголовья. Только вот государь заставил его жениться на ней. Впрочем брак был недолгим. Дальше - больше. Приглянулась как-то государю на балу одна юная замужняя особа, перед которой он рассыпался в комплиментах. По неписанным законам того времени, она тут же должна была бежать в царскую опочивальню , срывая на ходу юбки и корсеты. Но она отказалась и Николай отступил, решив, что встретил образец женской верности и любви к мужу. Ан нет, совсем скоро она убегает с чужим мужчиной, и я думаю, вы догадались с кем. А это, извините, как плюнуть в харю государю!) Причем, с двух сторон. Где уж тут простить наглецов?

Вот такая завязка этого романа. Чем все завершится? Почитайте.

Вообще, у меня сложилось неоднозначное мнение о книге. Я не очень жалую книги в стиле нон-фикшн. А тут и вовсе какой-то псевдо нон-фикшн. Вроде и дневники тут , и письма, и реальные действующие лица. Но когда читаешь статьи в интернете , видишь существенные различия. Ну да ладно, это право автора из тривиальной сделать романтическую историю.

И еще два момента. Книгу я слушал, но наверное, это тот случай, когда ее нужно читать на бумаге. Много глубоких мыслей и просто красивого текста. Много исторических аналогий и параллелей, над которыми следует остановиться, перебрав несколько раз интересные строчки.

С другой стороны у чтеца Людмилы Кунгуровой такой чарующий голос с этим нежным "господибожемой", что было невозможно оторваться. Захотелось немного узнать о ней побольше, посмотреть фото. И немного погуглив, я оказался в полном шоке!!! Она читает по шрифту Брайля!! Да разве возможно вообще такое - думал с восторгом я.

P.S. Бумажную книгу я таки с ВБ получил. Книга из серии "Библиотека журнала "Дружба народов", и в ней приятным бонусом оказались замечательные иллюстрации. Надо будет перечитать. Обязательно

Ах!...

Впервые взялась за прозу своего любимого поэта.
Сама не знаю, почему так долго руки не доходили... И где я была раньше???

Ах!...
Книга прекрасная, написанная опять же прекрасным русским языком - в традициях русской классической прозы (Тургенев, Чехов, Куприн... м-м-м...)
Читаешь - и наслаждаешься: образностью, плавностью, умом, мудростью, иронией...

Полкниги я практически не следила за сюжетом - вкушала (да-да, именно это слово здесь подходит - пусть оно не покажется пошлым эпитетом) каждое слово, каждое предложение.
С середины - увлеклась сюжетом и очень-очень переживала, следила за историей любви двух очень приятных мне персонажей (г-на ван Шонховена и князя Мятлева). И за историей ревности и страданий тоже (вспомните г-на Ладимировского - тоже очень мне симпатичного).

Рекомендую!!!
А цитат там сколько - умнейших и точнейших!!!..
Да и эпоха - последние годы правления Николая I - не может оставить равнодушными...

Эту книгу следует прочитать, хотя бы для того, чтобы знать Булат Шавлович не только на гитаре умеет подбирать аккорды грусти и сентиментальности. Только вот роман вышел, словно лубочная картинка, атмосфера передана правильно, все герои на своих местах, но все это так безыскусно и не ко времени.

Когда о середине ХІХ века, пишут так, словно это начало ХХ, связуя опыт Печорина с маленькими сверхчеловеками из произведений Ф. Достоевского, которые только и делали, что спасали от унижения падших женщин, каким-то таинственным образом, унижая их ещё больше.

В век без телевизоров авантюрный дух и любвеобильность князя Мятлева, вызвала бы множественные вздохи: "Господитыбожемой!" Лавиния (что-то одновременно древнегреческое и современное, искровысекательное) - образ, заимствованный из двадцатого века или английской действительности девятнадцатого столетия. В этой девушке, презирающей слабых мужчин, свободно распоряжающейся своим сердцем, умеющей держать ответ, слишком мало феминистичного, чтобы причислить её к женщинам нового типа. Но есть то ли хамелеонство умной женщины, что умеет жить, не замечая "атмосферного" давления, то ли она - лишь марионетка в руках автора, который любит женщин с перчинкой, мальчишеской фигурой и собственным мнением, женщин, которые вызывают горячечное желание обуздать. Однако, сложно сказать, что Лавиния - мустанг-иноходец, скорее эта характеристика больше под стать иной особе, что лишь порой сетовала на судьбу:"Господитыбожемой!" и пыталась спрятаться в скорлупе собственной болезни от мужского мира, который предлагает помощь, а затем взыскивает натурой.

В целом, произведение, что говорится, классическое, живи Окуджава в одной с Лермонтовым эпохе. Что оно может дать людям, мало заинтересованным в поисках черт романтизма и любовании грузинской экзотикой? Да то, что, собственно, время не имеет значение. В обществе девятнадцатого века были свои способы сплетничать, презирать, ополчаться. Были свои развлечения, которые эвфемистически величались борьбой за мораль. И были свои герои-дилетанты.

Эта история о независимой девочке с широко распахнутыми серыми глазами, ироничным ртом и тонкими выступающими ключицами. И о свободолюбивом князе, который представился мне с внешностью Грибоедова, и очки, и удлинённый овал лица.

Матушка периодически пыталась посадить девочку на цепь за своенравие, а муж желал облагодетельствовать, да так старался, всё для неё не для себя, что от его стараний на предплечьях девочки порой проступали тёмные пятнышки и сходили не сразу.
У князя в обществе была чудовищная репутация. Заперся, представляете, на втором этаже полуразрушенного дома в компании древних, погубитель молоденьких дурочек, да ещё, кажется, заговорщик к тому же. Сестра называла его позором фамилии, даже государю он досаждал.

Девочка всё писала письма и мечтала сбежать на необитаемый остров, а князь хотел только, чтоб все оставили его в покое.

Они долго шли навстречу друг другу, и труден был их путь, но не свернуть, не отступиться. Потому что только вдвоём у них есть надежда вырваться за шлагбаум. Сумеют ли? И что ждёт там, за шлагбаумом?..

Этот упоительный роман - что-то среднее меж песней и судьбою.

Буквально пару минут назад повернул последний лист замечательного романа. Должен признаться, что расставался я с романом в сильном смятение чувств.
Если я встречусь с книгой как-нибудь ненароком, накоротке, так сказать по-домашнему, опять рассентиментальничаюсь, разминдальничаюсь, ибо Мятлев полон обаяния, а о Лавинии и говорить нечего.
Диалектическая коннотация сюжета передана в строки Окуджавы:
...любовь и разлука, любовь и разлука, любовь и разлука… ♩ ♪ ♫
А разве могло быть иначе?

В последнем туре "Дайте две!" мне повезло свести знакомство с двумя весьма объёмными произведениями: "Декамероном" Бокаччо, выбранным мною из хотелок милейшей Zelenoglazka , и "Путешествием дилетантов" Окуджавы, выбранным из моих хотелок adel-dream . После тяжеловесного средневекового стиля изложения господина Джованни язык Булата Шалвовича показался мне просто райской музыкой, и первые страниц 50 я откровенно наслаждалась чтением. Повествование здесь ведётся в основном от лица близкого друга главного героя, но часто прерывается длинными вставками - цитатами из писем различных персонажей, порой второстепенных, и из дневника главного героя - князя Мятлева. Я обожаю эпистолярный жанр и дневниковые записи, но в этой книге даже для меня подобных добавлений оказалось слишком много - едва ли не треть. Особенно глава, в которой Ладимировский пишет фон Мюфлингу и подробно отчитывается обо всех своих душевных терзаниях... Хочется спросить - не знаю, правда, кого - да неужели же так было на самом деле? Неужели мужчины обсуждали между собой такие тонкие материи, такое личное, интимное, да в письмах?! Или наш век нас так испортил, что это теперь кажется странным? Ответа нет.

Если окинуть даже беглым взглядом русскую классическую литературу, скажем, 19 века, легко заметить, что она практически не предлагает нам счастливых концовок любовных историй. Мне, например, приходит на ум одна лишь "Капитанская дочка" Александра Сергеевича. А так сплошь и рядом разочарования, боль, смерть. "Дубровский", "Бесприданница", "Анна Каренина" - список можно продолжать и продолжать. Плохо ли это, хорошо ли, но уклад жизни был тогда иной, замуж выдавали по договорённости, и любовь отнюдь не являлась поводом для заключения брака. В "Путешествии...", написанном хотя и в 20 веке, но рассказывающем о событиях века 19го, тоже такая закавыка - главная героиня до беспамятства влюблена в одного, а замуж её выдали за другого. Выбирай, как говорится, но осторожно: смириться, привыкнуть (вспоминаем опять же Александра Сергеевича - "привычка свыше нам дана, замена счастию она") или бороться ох, сейчас скажу избитейшую фразу, не бейте только - за свою любовь. А как в то время можно было бороться? Да никак! Почти никак. А она пытается. Лавиния вызывает у меня уважение. Пускай она - лишь придуманный образ женщины, и всё-таки вызывает уважение, да. А вот Сергей Мятлев... Ну, пережил он тяжёлое ранение и смерть друга на Кавказе. Это потрясение, согласна, но только уж слишком он обмяк, что ли... Дневники всё пописывает, а его судьбу словно решает кто-то другой. А он и рад этому - чего уж, так спокойнее.

Автор показывает нам царя - немного его домашней, семейной жизни и те моменты, где он вмешивается в судьбы главных героев, влияет на них. Вот уж чего не хотелось бы - чтобы сильные мира сего лезли со своим уставом в мой, прости Господи, монастырь. Мало того, что выдали девушку замуж без любви, так ещё и наблюдают, а как она там себя ведёт, замужем-то? Если ведёт себя плохо, сделаем ей ата-та. Уехать, скрыться вздумает - вернём и водворим на место. Тоска-то какая, товарищи!!!

Так уж я, видимо, устроена, что в художественных книгах в первую очередь вижу любовную историю, а потом уже богатство языка, удачность стилизации, яркость раскрытия характеров... Это плохо, да? Не знаю. Любовная история вызвала у меня глубокое сочувствие. А ещё - радость, что я живу в это время, когда меня не могут насильно выдать замуж или наоборот - не разрешить выйти за кого-то. Смеётесь? Говорите, какая ерунда? А вот и нет, всё серьёзно. Жизнь-то, товарищи дорогие, одна.

Исторические романы не относятся к жанрам, которые мне нравятся. Мне обычно не хватает духа эпохи или я начинаю обращать внимание на странные повороты сюжета, в которых соль эпохи как будто приносится в жертву задумкам автора, либо просто историчности в этих произведениях сильно больше художественности, и тогда непонятно зачем читать их, а не просто историческую литературу.

Именно поэтому, когда мама настойчиво предлагала мне почитать этот роман, я отнекивался. У меня очень трепетное отношение к автору, я считаю его одним из лучших поэтов второй половины XX века, и меня сильно мучил синдром «Машеньки», что вот я сейчас это прочитаю, а потом мне всю жизнь с этим грузом жить. Но в какой-то момент я сдался, открыл роман и … утонул в нём.

Это великолепное произведение! С первой страницы становится понятно, что оно написано большим поэтом, который терпеливо и кропотливо реконструирует душу века. Века, в котором ему не довелось жить. Главу за главой он ткёт для читателя ажурное поэтическое полотно (хоть и в прозе), показывающее эпоху правления Николая I во всей красе.

Основа канвы романа – реальная история запретной любви князя Сергея Трубецкого и Лавинии Жадимировской. Как в любом историческом романе эта история используется как канва для передачи духа эпохи, в которой не было места для такой любви.

Авторский язык невероятно образный. Все герои вырисовываются буквально несколькими штрихами, и потом, уже сформированными литературными единицами начинают постепенно обрастать плотью деталей. Они все настолько живые и интересные, что периодические перепрыгивания между темами и возвращения старых героев воспринимаешь как встречи с приятными знакомыми.

Мне кажется, что если бы эта книга была бесконечной, я с удовольствием читал бы её вечно, потому что прозу такого уровня можно потреблять в любых количествах.

Каждый пишет, как он слышит.
Каждый слышит, как он дышит.
Как он дышит, так и пишет,
не стараясь угодить…

С песенным творчеством Булата Окуджавы, думаю, так или иначе знаком всякий, кто родился во времена СССР. Разве что, кроме последнего десятилетия. Я с моими музыкальными пристрастиями и кругом общения точно не могла пройти мимо него. С прозой, к сожалению, знакома существенно меньше, но про "Путешествие дилетантов" слышала много раз. Так что, когда появился повод, я с интересом взялась за чтение. И вот тут начались неожиданности.
Но сначала еще одно небольшое отступление. Песни Булата Окуджавы я знаю достаточно хорошо, люблю их, периодически пою, но почти не получаю удовольствия, слушая в исполнении автора. И вот читая этот роман, я довольно быстро поняла, что с ним произошла та же история. Внезапно я расслышала голос и интонацию автора, но это сыграло со мной злую шутку.
Текст очень красив сам по себе. Но вот история, которая скрывается за ним, меня не зацепила совершенно. Даже удивительно, насколько мимо меня прошел сюжет. Стоило отвлечься на некоторое время, и происходящее исчезало из памяти. Я даже пошла смотреть первоисточник, чтобы хоть как-то ориентироваться в перипетиях жизни героев, которая, оказывается весьма сумбурной. И это еще одна причина того, что книга не оставила сильного впечатления, но тут уже не вина автора. Этих слов из песни не выкинешь.
Сейчас я задумалась о том, почему же "Путешествие дилетантов". И да, действительно это именно оно. Мятлев и Лавиния - дилетанты в любви. С одной стороны, отвергающие существующие правила, действующие под влиянием чувств, а с другой - совершающие глупости и ошибки, иногда совсем "детские". Только вот расплата за это оказывается настоящей, взрослой. И мне сложно сказать, как я отношусь к происходящему. Умом понять могу, но проникнуться чувствами не получилось. Разве что сожалеть об их судьбе.
Пожалуй, все же многое из случившегося Мятлев сделал своими руками. Можно говорить о юношеских похождениях, но только до определенного предела. Все-таки надо когда-то и взрослеть. Ну и в целом я в этой истории не увидела большой любви. Да и некогда было ей случиться: путешествие, особенно такое, не слишком способствует зрелости чувств. Зато потом времени все обдумать у героев было предостаточно.
От чтения осталось удивительное ощущение: много, красиво, но совершенно мимо меня. Скатилось, как вода по парафиновой пленке. В памяти остался только голос автора и строчки его песни:

В путь героев снаряжал,
наводил о прошлом справки
и поручиком в отставке
сам себя воображал…