Бродский среди нас

Казалось бы, что нового можно написать о Бродском после Льва Лосева, Петра Вайля, Бенгта Янгфельдта и других знатоков литературы? Из перечня монографий, статей, сборников интервью и прочего получился бы свежий увесистый библиографический указатель на радость литературоведам и аспирантам-филологам, под сильной лупой изучающих каждое слово Большого Бро. Поэт живее всех живых: стены социальных сетей сейчас так основательно обклеены картинками со знаменитыми словами «сядь в поезд, высадись у моря» и «не выходи из комнаты, не совершай ошибку», что никакой рок-звезде такая популярность и не снилось. На фоне того, что 2015 год – юбилейный, Бродскому исполнилось бы 75 лет, – любая приуроченная к дате публикация может показаться телегой, поставленной на коммерческие рельсы. Однако Эллендея Проффер Тисли – особенный человек в судьбе Иосифа Бродского, выгода здесь далеко не на первом месте.

Дело было так: в 1969 году молодая американская чета Проффер, Карл и Эллендея, отправляются в СССР на поиски настоящей русской литературы. Карл написал диссертацию по Гоголю, состоит в переписке с Набоковым, Эллендея – молодая аспирантка, пишет диссертацию по Булгакову, а в руках у них судьбоносное рекомендательное письмо к Надежде Яковлевне Мандельштам, супруге знаменитого поэта. Сами по себе Профферы бы не получили доступа в круг советской интеллигенции, но Надежда Яковлевна Мандельштам вводит их в литературные круги, по её звонку перед ними открывается множество дверей и архивов. Среди прочего прозвучало «раз вы едете в Ленинград, вам интересно будет познакомиться с Бродским». Профферы тогда решили, что ничего особенного из знакомства не выйдет, подумаешь, ещё один поэт; но согласились просто потому, что Н. Я. Мандельштам хотела их познакомить. Кто же знал, что Профферы станут, как звучит в книге, «суррогатной семьёй» для опального поэта, помогут ему эмигрировать, дадут кров на первые месяцы и помогут найти работу, будут долго-долго поддерживать, всячески участвовать в его жизни и издавать. А ведь с «акклиматизацией» было непросто: «Мои друзья – американские поэты и русисты – бывало, звонили мне и садистически зачитывали последний автоперевод Бродского (или оригинальное английское стихотворение), и я устала защищаться, убеждая их, что он замечательный русский поэт», пишет Эллендея Проффер Тисли. Сколько ни изучай фонетику и грамматику, никогда нельзя быть уверенным в том, что тебя поймут коренные американцы, что уж говорить о технически непростом переводе стихотворных строк.

После прочтения воспоминаний «Бродский среди нас» хочется заполучить себе хотя бы одну книгу издательства «Ардис», учреждённого Профферами, тем более что список вышедших там книг есть в разделе дополнительных материалов. И список роскошный: Булгаков, Набоков, Довлатов, тот же Бродский, Ходасевич, Цветаева, Шварц и другие. «Ардис» было маленьким издательством, но самым большим издательством русской литературы за пределами СССР. Со временем там стали публиковаться крупные писатели, которым надоело, что их книги калечит цензура. Как пишет сама Э. Проффер Тисли, «Издавать лучших советских писателей было честью для нас, и работа дала всем нам, сотрудникам «Ардиса», нечто драгоценное: мы поняли смысл своей жизни – сыграть роль, пусть и маленькую, в публикации недостающих томов усечённой русской библиотеки». Название выискалось из романа В. Набокова «Ада, или Радости страсти», там действие происходит в мифической стране с чертами России и Америки, в поместье с таким названием, «Ардис».

В книге есть и небольшие противоречия. Например, в самом начале говорится, что Бродский был знаменит на Западе из-за суда о тунеядстве, за его судьбой следят журнал «Энкаунтер», Би-би-си и русские газеты в Париже и Нью-Йорке, а затем утверждается: когда он эмигрировал в США, там поэта никто не знал. Или сначала обсуждается история о том, как Бродский раздумывал жениться на иностранке, поскольку не видел иного выхода за железный занавес, а после цитируется возмущённый пассаж про как это так, меня заподозрили в фиктивной женитьбе, да никогда! Но таких пружин, торчащих из матраса, всего пара штук, можно вполне пройти мимо них и не заметить. Зато на виду цветистая речь на основательном таком каркасе из фактов, заметная отделка из малоизвестных фотографий, внушительный ряд знаменитостей, чья история связана с историей Бродского: Уистен Хью Оден, Владимир Набоков, Михаил Барышников. Книга заканчивается раньше, чем успеваешь пожалеть, что она такая лёгкая. Впрочем, под рукой всегда килограммы томов, исследующих его жизнь и творчество; радует, что среди них теперь есть и воспоминания Эллендеи Проффер Тисли.

Биография вещь далеко не простая. Исследователь, лично не знакомый с автором, может приписать объекту своего исследования те мысли и чувства, которые ему хотелось бы увидеть и описать. В автобиографиях очень сложно посмотреть на себя и события своей жизни объективно, без попытки оправдать обстоятельствами свои поступки. Наверное, один из самых честных способов, если книгу пишет человек, который хорошо тебя знал, знал все твои плюсы и минусы, который сыграл в твоей судьбе достаточно важную роль, который был с тобой рядом на протяжении всей жизни, наблюдая, за тем куда ведет тебя твой путь, со стороны.

Карл и Эллендея Проффер стали для Иосифа Бродского именно такими людьми. Страстно увлекающиеся русской литературой, знакомые практически со всеми русскими писателями и поэтами той эпохи, они не боялись, несмотря на режим, приезжать в нашу страну и открывать для западного мира русскую литературу. В одной из таких поездок они и познакомились с Иосифом. Сложились ли таким счастливым образом обстоятельства или это было определенно судьбой, но это знакомство сыграло очень большую роль в дальнейшей судьбе Бродского. Возможно только благодаря ему он стал тем писателем и поэтом, которого мы знаем.

В этой книге Эллендея приводит много интересных подробностей про литературную жизнь в СССР, рассказывает про атмосферу всеобщей подозрительности, говорит о сложностях с которыми сталкивались лично они - иностранцы, которые издают в США книги на русском, которые знакомятся и беседуют с разными людьми на территории СССР, люди, которые дружат с подозрительными и ненадежными элементами. Очень много говорится и про эмигрантов. Бродский мечтал уехать из страны, он оставлял в Ленинграде все - друзей, родителей, детей, он толком не знал английского языка, но все это его не остановило. Он уехал из страны, чтобы больше никогда сюда не вернуться.

Здесь много интересных фактов о характере самого Иосифа. Каким он был человеком, как относился к женщинам, самому себе, чужой славе, своему творчеству. Наверное, как от любого гениального человека ты ожидаешь, что его характер просто не может быть простым, и Бродский в этом отношении полностью оправдывает ожидания. Он поступает дурно по отношению к другим русским писателям и поэтам, которые как ему кажется пошли на соглашение с режимом, иногда он искренне не понимает последствий своих слов и поступков. Он запрещает Карлу Профферу публиковать заметки о себе, по причине того, что ему не нравится такой вот взгляд со стороны на самого себя. Но не смотря на все сложности, у него было очень много друзей и знакомых, которые все это ему прощали. Он был знаменит и обладал обаянием огромной силы.

Это трогательны воспоминания близких друзей. Мне чуть-чуть не хватило более личного взгляда Эллендеи на Бродского. Все факты из историй их отношений разложены как по полочкам, но ее самой во всей этой истории практически не видно. И только в самом конце она говорит о том горьком чувстве, которое она испытывает от потери близкого человека. Человека, который для всего мира стал великим поэтом, но который для нее лично был близким другом.

Вторая книга про Бродского от его иностранных коллег-друзей, и снова попадание в яблочко.

В чем тут суть: эта книга нам типа "открывает" великого поэта таким, каким мы его еще не видели. Не знаю, у меня давно сложилось ощущение, что он был склочным и эгоистичным. Но это присуще гениям, поэтому удивления не было. С другой стороны, эта история - действительно свежий взгляд на жизнь Бродского и его приключения.

А вот в чем настоящая ценность: история развития русской литературы в Америке. Это было для меня таким открытием, что я сидел с открытым ртом, потом листал вики с глазами по 5 рублей. Как я мог об этом даже не слышать? Карл Проффер и Эллендея - слависты и создатели легендарного издательства "Ардис"! Если вы, как и я, любите Довлатова, но не слышали об этом, бегом читать "Бродского среди нас"! Плюс, вы только представьте, я в полном восторге был: в 60-е, когда большинство советских граждан только с колен подниматься начинали, в стране был железный занавес, Профферы каждый год ездили в Москву и Ленинград! Чтобы знакомиться с их современниками - писателями и поэтами. Официально. Американцы. В СССР.

Кстати, поехать в Ленинград ради знакомства с Бродским ребят надоумила (читай - заставила) Надежда Мандельштам. Прямая цитата "мы туда поехали просто потому, что она так хотела". И так вышло, что именно Карл и Эллендея стали пропуском Бродского во внешний мир. Интересно, да? Я словно в вакууме пребывал все эти годы.

Но не нужно думать, что нас (меня конкретно) легко одурачить. Многие вещи, преподносимые автором как факты не поддаются доказательствам, поэтому принимать их на веру или нет - ваше дело. Скажем, Эллендея уверяет, что Бродский мечтал "свалить из страны" как можно скорее, а официальные источники говорят, что его "насильно выгнали, а он не хотел". Автор биографии утверждает, что Бродский хотел, потом перестал об этом думать, а тут его РАЗ и отослали. Как будто это ему на руку сыграло. Не знаю, насколько ей можно доверять в этом вопросе. После чего, в его европейской ссылке, и американской жизни в первую очередь Бродскому помогали именно Профферы. В большей мере. Вспомнить книгу Бенгта Янгфельдта Язык есть Бог , так там семейная пара вообще почти не упоминалась. По крайней мере, не запомнилась. А со слов Эллендеи - если бы не они, пропал бы наш гений, канул.

Кстати, очень советую ознакомиться с обеими книгами, потому что у Янгфельдта история такая ламповая с любовью и восхищением, а тут - с яростью и непониманием, смешанным с той же любовью. То швед, а это - американцы. У шведа Бродский находил отдушину под Стокгольмом, у американцев - в штатах.

В любом случае, эта коротенькая книга дает нам невероятный багаж новых знаний, а самое важное, толчок к изучению чего-то нового. Очень ценный экземпляр.

Собственно говоря, приступая к чтению книги, я не любила ни Бродского, ни его стихов. Вот как-то не зашла мне его поэзия, и дальше двух стихотворений в попытках с ней познакомиться я не продвинулась. Я и в этот раз параллельно с книгой Э. Проффер Тисли взяла томик стихов поэта…. Но нет, не моё.

Вообще, для себя данное знакомство с произведением я бы чётко разделила на две отдельные составляющие: вот книга, а вот её герой. И если первой я готова выразить свои симпатии, то после окончания чтения к И.Б. отношения своего не изменила.

Книга представляет собой воспоминания американской издательницы о том, как она вместе с мужем двигала культуру русского андеграунда в американские массы во времена железного занавеса. Очень много нового, удивительного, интересного открылось мне, знакомой с этой эпохой лишь по официальным источникам. В книге много подробностей, тонких зарисовок о людях, о литературе, о сложностях культурного обмена, об уехавших туда непринятых здесь.

У Эллендеи и Карла было своё маленькое издательство, где они печатали непубликуемое в нашей стране: Набокова, Мандельштама, Ахматова, Аксёнова... И вот Бродский. Описание их встреч, разговоров, общения с его друзьями очень личные и трогательные. Надо помнить, что книгу Э. Проффер Тисли писала в память о своём муже, а не о Бродском, но это не мешало ей передать все свои переживания, связанные с поэтом, его приездом в Америку, устройством в новом окружении. Карл Проффер очень много сделал для Бродского, практически на себе притащил его в Америку и, используя свои знакомства, помог найти работу. Иногда (так мне показалось) в интонациях Эллендеи можно уловить обиду, разочарование поведением избалованного гения, которая смешивается с искренним восхищением перед его талантами.

И если книга получилась очень личной, способной растрогать, то её герой так и не вышел из образа эгоистичного, выпендрёжного, нахального засранца. По крайней мере, для меня.

Время от времени я ухожу в запойное чтение биографий, и вот опять пошла такая волна. О Бродском в ЖЗЛ есть книга Льва Лосева, но я начала с воспоминаний Эллендеи Проффер Тисли — заглянула, и книга пришлась по душе. Американские слависты Эллендея и Карл Профферы, создавшие в начале 70-х годов издательство «Ардис», были близкими друзьями Бродского. Это они открыли молодого поэта, публиковали его поэтические книги, помогали ему после переезда в США.

Именно отсутствием идеализации и мифологизации Бродского эти мемуары и привлекают — честные и без глянца.

Большое достоинство издания — богатый фотоматериал. Листаешь, рассматриваешь — и оживают лица, оживает время.

Очень правдивая, искренняя книга, во многом нелицеприятная, однако в ней сквозит такая любовь и уважение к Бродскому, что, я уверена, ему самому она бы очень понравилась...

Эти воспоминания очень лапидарны, их автор могла бы написать намного больше, остается только сожалеть обо всем невысказанном, как и о том, что она могла бы рассказать о Набокове, но, увы, судя по ее недавнему интервью, писать книгу о последнем намерения у нее нет. Эллендея Проффер Тисли - действительно свободный внутренне человек, и это чувствуется, но не потому что матерится в эфире (это восхитило одну оппозиционную радиоведущую), а потому что судит людей "по гамбургскому счету" и независима в суждениях. Эти воспоминания - не дифирамб, не панегирик и не филиппика, Эллендея не бросается в крайности, тут есть и то, и другое. Поэт Бродский представлен во всей своей сложности как личность. Взять такой тон, когда пишешь о легенде, - смело и нет сомнений на стадии формировании замысла, что это вызовет бурю критики со стороны почитателей поэта. Эллендея не испугалась и написала то, что считала нужным.

Все великие личности обладали сложным характером и недостатками. Талантливые произведения же рождаются вопреки всему. И в конечном счете, не являются ли эти недостатки мелкими по сравнению с моральностью настоящего искусства? В котором не может быть зла, так как красота не бывает уродливой. А если нет зла в творениях, то какое место занимает оно в жизни творца? Уверена, всем талантливым людям есть о чем сожалеть. И в то же время они по-своему верят в добро и в божественный источник их дара. В этом парадоксе заключается вся природа творчества...

Со стихами Бродского я, познакомился уже в зрелом возрасте, поскольку в школьной программе их не было. Может быть, к лучшему. Во всяком случае я был абсолютно ошеломлен их поэтической силой, образностью, красотой. Так же как с другими гениальными людьми, мне стал интересен Бродский как человек. Я посетил "полторы комнаты", где он рос, сидел на "его" стуле во Флориане на площади Сан-Марко, был на его могиле. Чета Профферов очень много сделала для Бродского лично и для современной им русской литературы тоже, поэтому мемуары Эллендеи я сразу поставил в виш-лист.
Я очень высоко оцениваю эту книгу, поскольку она правдиво и безыскусно рассказывает о настоящему чуде искусства литературы. Карл Проффер, будущий стипендиат-баскетболист при выборе курса второго языка видит объявление на кириллице, буква Ж кажется ему похожей на бабочку и он выбирает русский. Его молодая семья с тремя детьми занимает деньги, чтобы выпускать журнал о русской литературе тиражом в тысячу экземпляров, не ради выгоды или славы, а потому что им кажется важным зафиксировать то, что происходит, рассказать об этом. Иосиф Бродский, бросивший школу в 15 лет, не получивший систематического образования составляет слова в предложения, которые заставляют людей не просто плакать или смеяться, а испытывать глубочайшие переживания.
В этом месте хочется сделать паузу и помолчать, чтобы осмыслить написанное.
Еще одно достоинство книги Эллендеи - это безукоризненный вкус и такт, позволяющий ей передать атмосферу в русском круге общения Бродского, рассказать о его первых шагах в Америке, показать Бродского-человека, со всеми его достоинствами и недостатками. Из этого для меня вырастает второй, очень важный вывод - даже безусловный гений, человек-явление, достигший может быть пика человеческих возможностей - не лишен слабостей. Он может поступить плохо, даже подло, быть слепым в определенных областях, проявлять себя иногда аморально и просто неумно. Но это не умаляет его величия, а позволяет увидеть, что мир сложен, что и в большом и в малом черное и белое одновременно и есть и нет.

«Моя любовь осталась в ХХ веке» - именно эта строчка из песни Земфиры крутилась в моей голове, когда я читала книгу об Иосифе.
.
.
Я улыбаюсь… Потому что если бы Бродский был моим другом, то я бы или послала его, или дружила, но тихо ненавидела. Это невероятно сложный был человек, с абсолютно дурным характером. Работы для психолога непочатый край. Гремучая смесь из чувства собственной важности и ужасных комплексов. Хам и интеллигент. Завистник чужой популярности. Впрочем, многие диссиденты СССР с этим сталкивались – тот же Набоков, Довлатов и вот Бродский. Может быть еще кто-то. Эти первые пришли на ум.

Он сложный. Надменный. У него больное сердце. Ему страшно за свою жизнь и тут же он ее прожигает (в прямом и переносном смысле) выкуривая сумасшедшее количество сигарет в день. Это заигрывание со смертью или борьба с ней. Мне это ох как знакомо. Как в той пословице – сгорел сарай, гари и хата. Не пугали операции на сердце (я Бродского имею в виду), «сердечные» препараты. Он все равно курил, курил, курил. И пил алкоголь.

Ему прощалось все. Надменность, ломанный английский (на котором он преподавал в Мичиганском университете), хамство и прочее.

Вообще, удивительно получается. С одной стороны у него был скверный характер, он считал, что ему все должны. С другой – он с трудом принимал помощь. Об этом говорится не только в книге. Это даже в поэзии его видно.

Все, кто пишет о нем биографии, все выделяют именно эти черты характера – скромность (до уровня комплексов) и хамство идут рука об руку.

Он сложный.

Был ли он счастлив? Как правильно заметила автор книги, да и мне в поэзии видно, таким он сделался уже к концу своей жизни, женившись на Марии Соцанни и родив дочь Анну. Его мятежная душа успокоилась в этом счастливом, но не слишком длинном браке.

А всю жизнь у Иосифа Александровича была другая зазноба – Марина Басманова, которая родила от него сына Андрея. Всю жизнь он посвящал ей стихи.

Очень интересная книга с фотографиями. Читается легко. Критика личности Бродского есть, но она настолько деликатная и по-дружески не обидная, что вызывает просто улыбку.

А какой Ваш любимый поэт? (Ответьте, пожалуйста). Нет, мой не Бродский. Я скажу больше, я знаю только одно, наверное, из самых популярных, его стихотворение - "Не выходи из комнаты" и то, прочёл его только после прочтения книги. А в начале мои знаний о нем заканчивались полученной им Нобелевской премией.

Зачем я прочёл эту книгу? Наверное никто не знает, как я отношусь к Русской поэзии. А я её люблю больше, чем прозу. Я не воспринимаю зарубежную поэзию в переводе, это не то. Мои самые любимые стихи - русские, и, некоторые Белорусские.
Знаете, мне было интересно читать о нем, а ещё интереснее - рассматривать фотографии. Последней каплей в этой книге была фотография Бродского на похоронах Ахматовой. У меня появилась слеза, ведь я отношусь к фотографии очень бережно. А в то время это было что-то на грани фантастики. Сразу же я нашёл фотографии мертвого Есенина, общие фотографии Маяковского и Пастернака, Пастернака и Ахматовой и так далее. Несколько гениев на одной фотографии!
Бродский - личность интересная.

Биография написана не сухо, это биография написанная подругой и американским издателем Бродского, которая стала поддержкой поэту в его "трудные времена". Эту книгу интересно читать, и не только из за Бродского. Мы узнаём, тех, настоящих, Ахматову, Надежду Мандельштам, Набокова, Ахмадулину. Такие, какие они были.
Бродский мне теперь интересен, хочется читать его стих.
И я не представляю, как у человека в осознанном возрасте отняли Родину, родителей, призвание в СССР.
А ведь сейчас его знает каждый, не так ли?

Как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Но, скорее всего, если бы не поддержка и помощь четы Профферов, то Бродский вряд ли занял бы столь высокое положение на мировом поэтическом поприще. Благодаря своим американским друзьям Иосиф Александрович не просто обрёл работу (а следовательно, и средства к существованию на чужой земле), не имея при этом специального образования, но и получил возможность предъявить общественности свою гениальность — именно издательство «Ардис» первым опубликовало труды гонимого в СССР поэта.

Мемуары Эллендеи Проффер Тисли в первую очередь подкупают своей искренностью: она, насколько это возможно, честно рассказывает о событиях, связанных с эмиграцией поэта; описывает, как проходила адаптация Бродского к жизни в Америке; воссоздаёт убедительный психологический портрет сложного человека, наделённого талантом складывать слова в стихотворения. Иосиф Александрович предстаёт перед читателями книги самым обычным человеком со всеми своими достоинствами и недостатками. Признавая безусловную гениальность поэта, Эллендея Проффер тем не менее оказалась способной критически отностись к желаниям и решениям друга (к примеру, самостоятельно переводить свои стихи на английский язык).

Книга, написанная соосновательницей издательства «‎Ардис», помимо искренности, цепляет своей откровенностью: в мемуарах поднимаются такие темы, как личная жизнь поэта (без пикантных подробностей, слава богу); отношение Бродского к смерти; переживание им одного из самых волнительных событий в жизни — получение Нобелевской премии. Самобытный и нетерпимый, всегда уверенный в своей правоте и тревожный, жёсткий и мягкий одновременно, гордый и ранимый — с таким Иосифом Александровичем наши соотечественники ещё не были знакомы.

Колеблющееся отношение Эллендеи к Иосифу вызвано, с одной стороны, тем, что тот запретил публиковать главу в посмертной книге её супруга, содержащую воспоминания Карла о поэте; с другой — множеством приятных и вдохновляющих событий, навечно связавших жизни Профферов и Бродского в Штатах.

Супруги Профферы с Иосифом Бродским
(фотография представлена в книге «‎Бродский среди нас»)

Мемуары — вещь, конечно, субъективная. Однако, на мой взгляд, автору удалось представить своего героя в выгодном свете и показать личное отношение к нему (нежность, дружеская привязанность), его творчеству (по большей части гениальному), несмотря на определённые сложности в их многолетней дружбе, которые наиболее ярко проявились после обретения Бродским популярности. Получилось хорошо!..