Цитаты из книги Endgame: The Calling

« К Игре необходимо относиться серьёзно, но без фанатизма, как к ягнятине», – любила повторять Шила. Она полагала, что всякий конец – это новое начало. И когда Игра начнется, страх переплавится в отвагу. Этому она и научила Калу.

— Эти люди – мой родной отец и его братья и ни одной женщины, ни одной! – лепили из меня Игрока и забыли невинного мальчика, которым я был когда-то. Они забыли ребенка, которым я когда-то был. А вот я так и не забыл. И так и не простил того, что они со мной сделали.

Тиёко придвигается ближе. Она не может не сочувствовать ему.

Вот на что ей пришлось пойти, чтобы сбежать.

Теперь он ей доверяет.

Скоро он уснет.

И когда он уснет, она сможет уйти.

Тиёко и Ань Лю лежат лицом друг к другу, укрывшись простыней до пояса. Голые ноги их переплетены.

На столе – пара портфелей и длинный лук. И колчан, полный стрел.

– Эй! – кричит для проверки Элис.

Парни не двигаются. Наушники блокируют все звуки.

Один из парней в наушниках чистит пистолет. Он сидит прямо под голой, свисающей с потолка лампочкой. Другой, в тени, возится с телефоном: то ли пишет эсэмэс, то ли просто играет.

Она чувствует себя отлично. Она может бежать, если придется.

Тиёко свешивает ноги с кровати. Осторожно переносит вес на ступни.

Тиёко резко выныривает из блаженного сна. Нюхательная соль – кислая, терпкая – раздражает ноздри. Кровь стучит молотом в висках.

У него густая белая борода и длинные белые волосы, все еще тронутые рыжиной. Десятилетия назад этот старик был Игроком. Как и его сын, Деклан.

И он не допустит, чтобы это чувство ушло.

– За мной! – кричит Яго, перебегая от статуи к статуе. Сара следует за ним по пятам. Охранники гонятся за ними, грохочут по металлическим лестницам, перекрикиваясь и указывая друг другу на беглецов.

Он чувствует себя молодым, сильным и возбужденным.

Так хорошо он еще никогда себя не чувствовал.

Представитель династии Шань врывается в Звездную Палату и пригибает Тиёко к полу.

Маленький подарок от Аня Чэн Чэн еще не заметил и не знает, что есть и гораздо более веские причины для волнения, чем ответ на вопрос, как в зале очутилась Тиёко Такеда. Мяч останавливается у ног древнего каменного воина.

– Ань Лю! – кричит Сара.

Хлопхлопхлопхлопхлоп.

Последняя Игра, наконец-то. Здесь. Хлопхлоп. Сейчас. Еще чуть-чуть – и воцарятся хаос и – хлоп – и – хлоп — смерть.

– Семьдесят один метр на восток – северо-восток. Движение на север.

Ань выжидает 30 секунд.

– Пятьдесят восемь метров на восток – северо-восток.

Тиёко войдет в музей по туристическому билету, незаметно отделится от группы и последует за ольмеком и кахокийкой, куда бы те ни направились. Туда, где этот Чэн Чэн Ду наверняка расскажет им что-нибудь о диске. И когда они уйдут, ей придется убить этого бедного тролльчонка.

В Последней Игре не должно оставаться свидетелей.

В его сияющих ласковых глазах они читают: он принадлежит им, а они – ему.

Несколько стариков узнают Хиляля и преклоняют колени, а он в ответ поднимает свою прекрасную молодую руку ладонью вверх, будто говоря: «Не надо, брат мой! Я – это ты, а ты – это я. Встань рядом со мной. Встань вместе со мной».

И они повинуются.

– Живите, – говорит им он.

И они живут.