Плаха. Буранный полустанок

Это весьма необычная в плане наполнения книга. Вообще над присутствием в ней внезапной максимально космической станции и другой планеты, да ещё и с названием Большая Грудь, думать можно долго. Склоняюсь к тому, что и космическое добавили, чтобы отразить строй и несправедливость политической ситуации, мол, лишь бы чего не вышло. Но тогда почему у планеты такое странное название? Разрядить атмосферу? Попробуем уместить в одну книгу историю с планетой Большая Грудь и туда же жизнь на полустанке Буранном, старые предания и сталинские времена, прошлое, настоящее и будущее? Выйдет эта книга. Она очень хорошо и ярко написана. Прекрасно рисует картинку. Правда, должна отметить, что гибель героя в конце затянута. Все фрагменты книги – наброски широкими мазками, а вот путешествие в поезде расписано чуть ли не по минутам, до каждой мелькнувшей мысли. Оно вполне передаёт настроением, атмосферу и душевный слом, но именно в этой книге будто разрослось больше нужного. Кстати, потом история про Бигимай тоже этим немного грешит. Вообще финальная часть книги несколько не задалась на мой взгляд в сравнение с основной её массой.
А вот в целом норов жителей полустанка, людей тех времен из глухих уголков Союза, передан просто прекрасно.
И тема репрессий в этой своеобразной огранке передана довольно свежо, не типично. Большая примись местного, фольклорного, да ещё и фантастики, творит не очень привычную атмосферу для книги про репрессии, и, хотя по большому счёту, фрагменты про донос и следствия написаны максимально обычно для таких книг, из-за остального воспринимается по-новому.

Решение интересное. Книга необычна. Великолепно написана.
Плюс верблюд) Верблюд в ней тоже очень ярок.

Новогодний флэшмоб 2025: 22/35.

Сложно было писать рецензию на это произведение. Но все же рискну поделиться своими мыслями по этому поводу...

Роман Чингиза Айтматова "И дольше века длится день", также известный под названием "Буранный полустанок", — это философское и многогранное произведение, вышедшее в 1980 году. Айтматов, мастер синтеза мифа и реальности, создает эпическое полотно, где переплетаются судьбы отдельных людей, история целых народов и даже футуристические видения. Книга стала не только вершиной творчества автора, но и смелым высказыванием о судьбе человечества в условиях тоталитаризма и глобализации.

В центре повествования — Едигей, простой путевой рабочий с полустанка Боранлы-Буранный, чья жизнь наполнена рутиной и тяготами степной жизни. Его друг Казангап умирает, и Едигей берёт на себя миссию организовать традиционные похороны. Этот скорбный ритуал становится отправной точкой для череды воспоминаний, раскрывающих историю жизни Едигея, его любви, потерь и борьбы.

Параллельно автор вводит легенду о манкурте. Манкурт — это человек, захваченный в рабство, подвергнутый жестокой пытке: на его голову надевали сырую верблюжью шкуру, которая, высыхая, сжималась, лишая памяти и разума. Лишённый прошлого, имени, воспоминаний, манкурт превращался в покорного раба, не способного даже узнать собственную мать. В этой легенде  Найман-Ана, ищет давно пропавшего сына, и найдя, пытается вернуть его домой. Но он, не помня ее, убивает мать по приказу хозяев. Единственное, что остаётся от неё, — белый платок, превратившийся в птицу , кричащую: «Вспомни, как тебя зовут!? Твоё имя Жоламан!». Для Айтматова память — основа личности. Забвение превращает людей в «биороботов», слепо следующих за системой (как манкурты служат хозяевам). Это напрямую связано с советской эпохой, где идеология часто подменяла личную и коллективную память, но актуально и сегодня: цифровая эра стирает культурные коды, заменяя их глобальными шаблонами. Белый платок Найман-Аны, ставший птицей, — символ неподвластной времени памяти. Даже когда человека пытаются стереть, память о нём живёт в мифах, природе, поступках.

Роман Айтматова, написанный в эпоху позднего СССР, раскрывает  тему репрессий через призму как советской действительности, так и универсальных исторических травм. Примером служит судьба  Абуталипа Куттыбаева, учителя,  преследуемого советской властью за его личные дневники-воспоминания. Абуталип, как и Найман-Ана из легенды о манкурте, пытается сохранить культурные корни. Но если манкурта лишают памяти насильно, то советская система делает это через идеологический пресс. Учитель становится «опасен» именно потому, что передаёт детям историю и традиции — то, что власть стремится стереть или переписать.  Его судьба — пример того, как тоталитарный режим подавляет любое инакомыслие. Даже невинное собирание песен и легенд трактуется как угроза. Едигей глубоко уважает Абуталипа и после его смерти пытается защитить и вернуть честь друга, несправедливо оклеветанного. История Абуталипа типична для миллионов жертв 1930–1950-х годов: ложные обвинения, сломленные жизни, посмертное забвение. Айтматов акцентирует абсурдность репрессиий : герой воевал за Родину, воспитывал детей, но стал «врагом народа» из-за доноса и страха чиновников перед «неконтролируемой» культурой.

Любовь Едигея и Зарипы (жены Абуталипа Куттыбаева). После ареста и гибели Абуталипа Едигей, как верный друг, берёт на себя заботу о его семье. Постепенно между ним и Зарипой возникает глубокая эмоциональная связь, но их чувства остаются нереализованными. Едигей и Зарипа почти не говорят о своих чувствах. Их любовь выражена в жестах, взглядах, совместной заботе о детях. Это немое страдание становится метафорой эпохи, где правду нельзя произнести вслух.  Но Едигей не может позволить себе «предать» друга, даже после его смерти. Зарипа, сохраняя верность погибшему мужу, отказывается от личного счастья.  В глазах общества их связь могла бы выглядеть как измена, что особенно важно в контексте традиционной степной морали. Едигей винит себя в том, что не смог защитить Абуталипа от репрессий. Любовь к Зарипе смешивается с раскаянием. Это история о чувстве, рождённом в горниле боли, одиночества и морального долга. Их отношения наполнены тихим трагизмом, где любовь становится одновременно спасением и мукой, отражая противоречия между человеческим сердцем и жестокостью внешних обстоятельств. Зарипа добровольно отказывается от личного счастья, выбирая путь самоограничения. Ее жертва во имя памяти, верности и достоинства. Её трагедия — в осознанном отказе от любви, которая могла бы стать спасением от тотального хаоса жизни.

Ещё один пласт в романе — фантастическая линия о советско-американской космической миссии, столкнувшейся с инопланетной цивилизацией. Утопические лесногрудцы  противопоставляются земному миру, раздираемому конфликтами. Контакты двух космонавтов с планетой Лесная Грудь и  отказ земного руководства от диалога с инопланетной цивилизацией в романе  — это аллегория глобального недоверия, страха перед «Другим» и саморазрушительной изоляции. Отказ от диалога с инопланетянами основан не на рациональной оценке угрозы, а на страхе, укоренённом в исторической памяти человечества: войны, предательства, колониализм. Земляне проецируют собственный травматический опыт на «Другого», не пытаясь понять его мотивы. Это повторение логики сталинских репрессий: «Если враг не сдаётся — его уничтожают».  История контакта с планетой Лесная Грудь — это притча о том, как страх и агрессия уродуют саму возможность быть человечным. Айтматов предупреждает: пока мы не научимся видеть в «Другом» не врага, а собеседника, Земля останется «буранным полустанком» вселенной — забытой богом и людьми, замкнутой в порочном круге самоуничтожения. «Кольцо» вокруг планеты — не защита, а символ поражения, последний акт трагедии, где человечество само становится коллективным манкуртом, убивающим свою космическую «мать»-надежду.

Строительство космодрома в степи — символ насильственной модернизации. Технологический рывок оборачивается разрушением древнего кладбища Ана-Бейит ("Материнский покой"), где похоронены предки. Это прямая параллель с советскими проектами, жертвовавшими людьми и памятью ради "светлого будущего". Разрушение Ана-Бейит сравнимо с надругательством над природной и человеческой святыней. Попытка Едигея похоронить друга Казангапа  по традиционному обряду становится актом сопротивления. Даже когда власти запрещают доступ к кладбищу, он копает могилу в степи , бросая вызов системе, для которой ритуалы и память — пережиток прошлого.  В сцене, где Едигею сообщают о ликвидации кладбища ради космодрома, звучит горькая ирония: "маленький человек" теряет даже право оплакать близких. Но его горе — это голос всех, кого система считает "винтиками".

Актуальность:

Спустя десятилетия роман звучит пророчески. В эпоху цифрового манкуртизма, экологических кризисов и культурной унификации вопросы Айтматова о ценности памяти и человечности лишь набирают силу.  Это не просто книга, это притча-предупреждение. Айтматов заставляет задуматься: что останется от нас, если мы отречемся от прошлого? Рекомендуется всем, кто ищет литературу, бьющую в набат, соединяющую личное и вселенское, земное и звёздное. И дольше века длится день" — это гимн "маленькому человеку", который, вопреки репрессиям, остается носителем памяти и совести. Едигей, Абуталип,  Найман-Ана — их голоса сливаются в единый протест против любого насилия над человечностью. Айтматов напоминает: пока жива способность помнить и сопротивляться, даже под самым жестоким гнетом, надежда на преодоление "манкуртства" не умирает.

Ох, это было… непросто. 

«И дольше века длится день» мне порекомендовали еще несколько месяцев назад, но руки долгое время не могли дойти до прочтения. Наверное, смущал объём книги и факт того, что это признанная классика, которую я со своей усидчивостью и двумя извилинами вряд ли осилю. Ну, вроде осилила. 

Роман — крайне безрадостное чтиво, скажу я вам. На протяжении всех пятисот страниц не покидало чувство тоски и печали, ощущение безнадёги, безысходности и опустошения. Не могу сказать, что чтение было прямо таки невыносимым, наоборот, мне показалось, что роман шёл медленно, но спокойно, как-то умеренно что ли. Да, протяжно, — будто даже завывания ветра на фоне слышатся — но события показались мне крайне интересными, поэтому засыпать по ходу чтения не хотелось.

Во время чтения все не покидало ощущение, будто читаю роман с пустой головой. Ощущалась какая-то сухость, чтение было преимущественно безэмоциональным. Даже скорбь и печаль были какими-то серыми и пустыми, но никак не яркими эмоциями пускай и не самого жизнерадостного чувства — грусти.

Тем не менее, текст пробирал. Прямо до мурашек. И до слёз. Местами читалось тяжело и больно, все происходящие события будто давили. Сдержанность и обыденная жестокость, пожалуй, сделали своё дело. После того, как захлопнула книгу, просто пялила в стену, изучая обои. После прочтения чувствуется пустота. И ничего больше. 

«И дольше века длится день» подкупается своей искренностью, правдоподобностью. Автору не нужно намеренно обелять или очернять того или иного персонажа — жизнь расставляет все по своим местам, и в конечном итоге мы наблюдаем за настоящими и искренними в своих словах и поступках героями со своим мировоззрением. 

Не уверена, что могу порекомендовать эту книгу. Это сложно. Иногда чтение действительно давалось мне с трудом, поэтому мне кажется, что о романе нужно иметь правильное представление. Читая аннотацию, я, честно сказать, представляла книгу немного другой. Космическая составляющая вообще не была раскрыта должным образом, оттого и выглядела лишней. Понятное дело, что чтобы понять основные идеи и темы, которые нам преподносит автор, эта фантастика вообще не нужна, но я все же чувствовала себя немножечко обманутой. В общем, читать на свой страх и риск. И да, предварительно задержите дыхание: погружение в атмосферу и всю суть книги будет достаточно долгим.

Айтматовский  слог невероятен! Читать приятно, слова льются. Это и удерживало в начале книги, которое мне показалось странным, нудноватым не могу назвать из-за прекрасного повествования. Не совсем понимаю почему главным героем является Авдий, почему его ввел в книгу автор понятны - рассуждения о смысле бытия и принятии Бога... Когда Авдий принимает свою планиду, от повествования невозможно оторваться, настолько чувственно, проникновенно, горько читать, с трудом сдерживала слезы, как всё-таки мерзок бывает человек, как низмена эта его алчная сущность.......

Очень трогательное полотно о жертвенности и любви. Три, вроде как не связанных истории пересекаются эпизодически в сюжете, но плотно сплетены на наиболее высоком духовном уровне. Каждая из них глубоко трагична, но эти драмы воспринимаются как некая плата за дерзость попытки выйти за рамки и попытаться взрастить в себе Человека.

Разговор Понтия Пилата с Иисусом, на фоне недавнего прочтения "Мастера и Маргариты" заставил как бы вернуться в уже знакомые места и к знакомым людям. Авторская интерпретация диалога совершенно не отторгла, а только расширила смысловой эффект, создав некий широкий понятийный объем этой сцены. Интересно было узнать у Айтматова, причины такого рискованного погружения в данный материал. Своеобразный трибьют Булкакову? Если так, то вполне удалось)

Очень много красивых природных экспозиций, описаний степного быта, неоднозначных отношений, где каждый по-своему прав, зло неотвратимо противостоит добру. Добро совершать - дело не для слабаков. Все логично, красиво, захватывающе проникновенно.

Кое-что списано с "антинаркотической методички для подростков". Агрессия от употребления травы - это давно нарицительный оксюморон, поэтому в сцену избиения в товарном вагоне накурившимися гонцами я не поверил, хотя глубоко посочувствовал "распятому" Авдею, которого в алко-психозе унизил судимый за мужеложство изверг.

Очень неоднозначная тема с "девушкой на мотоцикле". С одной стороны парня жалко, с другой - непонятно, были ли чувства с ее стороны или было просто желание обустроить дальнейшую личную жизнь. Но не было б ее, не было бы и финала сюжета. Так что необходимый для жанра легкий романтический реверанс (послуживший не столько раскрытию персонажа, сколько сюжетной связкой) защитан.

Как одну из основных идей романа приведу следующую цитату из размышлений Каллистратова:

"Человек раздирается между соблазном обогащения, подражанием тотальному подражанию и тщеславием, что это и есть три кита массового сознания, на них всюду и во все времена держится незыблемый мир обывателя, пристанище великих и малых зол, тщеты и нищеты воззрений, что трудно найти такую силу на земле, включая и религию, которая смогла бы перебороть всесильную идеологию обывательского мира. Сколько самоотверженных взлетов духа разбивалось об эту несокрушимую, пусть и аморфную твердыню… "

В целом роман понравился. Буду знакомиться с автором дальше. Если чрезмерный трагический филосовский драматизм - это стиль Айтматова, то есть все шансы серьезных литературных отношений с этим мастером.

Изначально тяжело сложились с Айтматовым отношения. Всю первую половину книгу меня бросало из стороны в сторону - то жутко интересно, то читаю неведомую ерунду (как по мне, простите). В целом книгу заставила себя дочитать через не хочу.

Очень было интересно читать про нелегкую жизнь простых людей, про их обычаи, беды и очень человеческое и доброе отношение друг к другу. Совершенно не понравились вставки про легенды и неземную ерунду, вероятно потому, что в принципе не очень люблю подобное.

Пока что сомневаюсь, буду ли знакомится с его остальными произведениями.

"И дольше века длится день" (Буранный Полустанок) — на этот раз первый роман Чингиза Айтматова.

Очень глубокое произведение, что даже тяжело объяснить в нескольких словах о чем эта книга. Не могу связать в единую цепочку мысли.

Описывается всего один день, но в то же время и целый век. Главный герой— Едигей, с товарищами едет на старинное кладбище Ана-Беит хоронить своего друга Казангапа. В пути Едигей вспоминает свою жизнь: как воевал, как попал в полустанок Боранлы-Буранный. Большую часть воспоминаний занимает трагедия семьи Куттыбаевых. На его примере показана чудовищность сталинских репрессий.  Сколько же испытаний выпало на долю народа. Страшно, что такое было.

Очень складно вплетаются легенды и предания. Например, которая особенно впечатлила, легенда о манкуртах, ошеломляющая своей жестокостью. Благодаря Айтматову, слово "манкурт" стало нарицательным, употребляется для обозначения человека забывшего свои корни и свой национальный язык. По-моему, очень актуальная проблема и в наши дни.

Книга не лёгкая, не позитивная, но заставляет задуматься. Никого не оставит равнодушным. Я впервые прочитала в студенчестве, и вот спустя почти 10 лет перечитала. Воспринимается совсем по другому.
А вы читали книги Чингиза Айтматова? Какая понравилась больше?