Frog

Всем привет, мы сегодня с опозданием. Итак, начнем, на связи Ural Book Club!

В октябре мы читали книгу Мо Яня «Лягушки». Обсуждение длилось 2,5 часа, такого не было давно, если было вообще в клубе. Оно вышло серьезным, даже пошутить не удалось, поэтому не удивляйтесь нашему серьезному отзыву. Спасибо Наташе за выбор этой книги!

Ох, сколько же у нас было ожиданий! Ведь это один из самых титулованных авторов Китая, который является обладателем нобелевской премии! Нам было интересно найти ответ на вопрос: Как китайцы пережили этот период, насколько сильно им пришлось надломить в себе традиции, чтобы выполнить план КНР? Скажем, немного забегая вперед, что мы ожидали немного больше драмы, думали, что речь будет идти в основном о спасении младенцев, но как же мы ошибались на этот счет…

В этом произведении проблема незаконных детей, чье рождение было запрещено правительством, показана гротескно, с помощью приема отстранения, доводящего изображение явлений, которые общество считает нормальными, до абсурда и таким образом вскрывающего всю ненормальность, абсурдность жизни. Необычный стиль автора позволил ему задать ключевые вопросы, связанные с национальным самосознанием китайцев в XX веке, показать жизнь сквозь несколько призм, а значит, понять ее сложность и неоднозначность.

С помощью прозы автор, в подробностях описывает свою жизнь и жителей деревни. Акцентируя внимание на вопросе деторождения, нам показывают трансформацию человека и его отношения к детям:

феодальное общество: дети - будущие государства;

коммунизм: подход становится более избирательным, ребенок, не рожденный, еще ничего не значит для страны, но появившийся на свет и сделавший первый вздох, должен быть защищен государством.

В пьесе герои более человечны, пороки их и мысли переплетены, нам дают ответы на вопросы, возникающие в прозе. В ней действующие лица раскрывают себя самостоятельно, что не мог сделать Кэдоу в письме, излагая свои воспоминания об ушедших днях. Вторая часть книги более легкая для прочтения, но в то же время мрачнее. Как пишет сам автор, «происходящее в пьесе хоть и не имело места в реальной жизни, но происходило у меня в душе. Поэтому я и считаю ее достоверной».

Понравилось нам, как автор точно прописывает жизни героев и их нутро. Вань Синь, вышедшая замуж за мастера Хао, она помогает ему в искусстве лепки кукол. Этим же занят и другой народный умелец Цинь Хэ – в прошлом верный пес тетушки Вань Синь. В этом занятии есть глубокий символический смысл: оба мужчины, таким образом, пытаются восполнить, воссоздать тех младенцев, которые были загублены Вань Синь в период регулирования рождаемости. Чувствует ли она вину? Вань Синь не спит по ночам, в ее сне тьма лягушек-младенцев преследует ее, рвет на части. Героиня имеет смелость признаться публично: «я за всю жизнь своими руками не по своей воле больше двух с лишним тысяч младенцев угробила». Смысл названия книги открывается именно здесь: «Поговорка гласит, что кваканье лягушек – что барабанный бой». Это голос совести: во сне кваканье лягушек звучит плачем, криком десятков тысяч новорожденных младенцев. Вань Синь нам очень понравилась, как персонаж, хотя порой хотелось закончить читать, из-за чувства ненависти к главной героине. Возникал вопрос насколько надо быть бессердечным человеком, слепо идущим за партией, чтобы лишать жизни и при этом не испытывать ни капли сожаления и сочувствия. Создавалось впечатление, что тетушка это машина для убийства, она как танк идет по головам людей во имя партии и плана по рождению. Ни слезы, ни мольбы - не останавливали ее, она словно робот с программой - не позволить родится лишнему рту во чтобы то не стало. Но продолжаешь читать с надеждой, а вдруг это ширма и на самом деле она втайне помогает и защищает, но этого момента все нет и нет.

А вот помощницу Вань Синь – Львенка, на совести которой те же тысячи нерожденных младенцев, муки совести не преследуют и она бесила каждую из нас одним только своим существованием в этой книге. Устроившись на работу в фирму по разведению лягушек, подпольно занимающейся суррогатным материнством, она реализует свою давнюю мечту о ребенке. И это отнюдь не случайно: в художественном мире романа «Лягушки» и Вань Синь, и Львенок, как женщины, бесплодны, а значит, не оправдывают своего предназначения, ведь, по словам матушки рассказчика, женщины «появляются в конечном счете для того, чтобы рожать детей». Последний эпизод рассказа Кэдоу – это уже не прошлое Китая, а настоящее героев, которые не извлекли из прошлого никаких уроков. Кэдоу, узнав, что его жена нашла обезображенную при пожаре, а потому дешевую суррогатную мать, испытывает гнев, называет это аморальным, но при этом думает он, прежде всего, о своем положении, об общественном мнении, именно поэтому предлагает Чэнь Мэй сделать аборт, предлагает деньги за прерывание беременности. Это настоящее разоблачение героя-рассказчика, поэтому его мы заклеймили слабаком и ведомым человеком и тоже записали в лагерь отрицательных героев.

Как же быстро Кэдоу забыл Жень Мэй. Её непосредственность и открытость привлекает к себе внимание, она не была корыстной (в привычном смысле слова, возможно, что она просто хотела счастья в этом могла проявляться корысть), вся ее жизнь была посвящена кому-то (ребенку, мужу). Она решилась на второго ребенка лишь из желания продлить род своего мужа, а он не смог отказаться от работы ради жены.

Стоит отметить как автор внимателен к деталям. Нам не просто пересказывают жизнь общества того времени, но и передают особенности уклада китайской деревни: религии, быт и идеология, философия все это представлено в произведении.

Мы все сильно сочувствовали родителям, которые пытались сохранить своих детей, боролись до последнего, поражали своим упрямством и силой духа. В этих отрывках, переживаешь и надеешься на спасение, но увы каждый раз чья-то жизнь обрывается. В эти моменты мы ненавидели Вань Синь и Львенка. Так грустно, что подобное есть часть человеческой истории и политическая элита, во имя своего обогащения уничтожает душу народа (традиции и ценности), пренебрегая человечностью и заботой о гражданах государства. Однако это ставится еще печальнее, когда власть поворачивается на 180 градусов и теперь требует от китаянок рожать не одного, а несколько детей, то есть обвиняет народ, а не самих себя! Ведь идея о рождении одного ребенка или вовсе отказ от рождения детей был навязан сверху! Главный герой вызывает непонимание, как можно все прощать и с таким уважением относится к тетушке, ведь это она и Львенок отчасти виноваты в смерти его жены и не рождённого ребенка. Еще и впоследствии женится на Львенке.

Вопрос, который на самом деле интересует автора, четко проявляется только во второй части книги: стоят ли все эти усилия и жестокие меры загубленных жизней не только несостоявшихся родителей, но и не рожденных детей? Опять-таки, прямо автор своего ответа не дает, но создает очень богатые образы героев, глядя на которых понимаешь: так нельзя.

Основная цель книги – осветить политику контроля рождаемости в Китае, а также вытекающие из этого последствия. Помимо основной проблемы поднимаются вопросы идеологической фанатичности – (Тетушка, Сяо Пао, Львенок); коррупции – (начальник полиции, знавший о подпольной больнице, нарочно оговаривает Чэнь Мэй, выдавая ее за сумасшедшую); показной приверженности идеалам партии, для достижения материальной выгоды – (Сяо Шанчун предал свои идеалы из-за материальной выгоды, он рьяно выступал против кастрации, а когда объявили о лишении работы сам прибежал в мед. пункт, позже ушел в политику и рьяно поддерживал ее (хунвенбий – отряды наказывающие не поддерживающие коммунизм)); культурный вопрос – менялись ценности, отношения людей к вопросам рождения, жизни и смерти.

Ключевым моментом книги с нашей точки зрения – является рождение Чэнь Мэй. Запреты порождают еще большее зло, нам это показали на примере Чэнь Мэй: она лишилась матери из-за политики партии и упорства Вань Мэй по исполнению плана, в книге не раз подмечалось, что в других провинциях нет настолько серьезного контроля, женщины рожали, но детей не регистрировали, фанатичность тетушки погубила 2000 детей; и уже во взрослом возрасте покалеченная (в результате пожара, обезображена внешне и внутренне) родила ребенка, став суррогатной матерью (незаконно), и в итоге не смогла его оставить.

Благодаря прочитанной книге мы узнали больше о культурной революции и политике Китая во второй половине 20 века.

Мо Янь всем содержанием книги «Лягушки» убеждает читателя, что абсурдно то сознание, которое лишено индивидуального восприятия мира, которое руководствуется только линией, указанной сверху. И неважно: это генеральная линия партии, или воля любимой женщины, или мудрость Мэн-цзы, выдаваемая за мудрость Конфуция, что отсутствие потомства – тяжкий грех перед родителями, или веками укоренившаяся традиция считать продолжателем рода только сына. И главные герои: тетушка Вань Синь, и герой рассказчик Вань Сяо Пао – все же прорываются к этому индивидуальному сознанию, к осознанию своей вины, а значит, не перекладывают вину только на эпоху.

Книга заставила многих из нас задуматься над вопросом: «Как контролировать рождаемость, если очевидно, что это необходимо, но … ?».

Мо Янь «Лягушки» была прочитана всеми членами клуба (а нас сейчас всего девять человек, а это значит что у нас есть одно свободное место и к нам можно присоединиться) и набрала 4,66 балла – весьма высокий результат. А мы переходим к чтению книги ноября. В этот раз наш выбор пал на книгу Хан Ган - Человеческие поступки . Возможно, что клубу понравилось читать нобелевского лауреата, и поэтому выбор был таков, но это не точно.

Ждите с ноябрьским отзывом, всегда Ваш Ural Book Club!

Книга не понравилась ничем (почти, об одном положительном моменте ниже): ни сюжетом, ни языком, ни персонажами. Читать было нудно, долго и не интересно, но вот почему-то не бросила. Последние страниц 100 читала по диагонали.
Книга рассказывает о длинном и «славном» трудовом пути китайской женщины-гинеколога на протяжении почти всего XX века, который в Китае (тоже) был кровавым, нескончаемо-революционным, полным насилия и идеологии и отметился такими страшными страницами, как культурная революция и государственная политика планирования рождаемости. Так вот, эта гинеколог сначала вдохновенно принимала роды у населения, а потом с не меньшим вдохновением и рвением делала все, чтобы эти роды не состоялись (если нарушался принцип «одна семья – один ребенок»). В общем, приятного в книге мало в плане сюжета.

Далее про язык: поскольку действие происходит в крестьянской провинциальной среде, язык персонажей – соответствующий. Речь грубая, грязная, неотесанная и агрессивная, как и сами эти персонажи. Речь идеологически настроенных фигурантов (пресловутая гинеколог в их числе) такая, что вот хоть взбирайся на броненосец и декламируй (перед толпой баранов). Речь повествователя, эпистолярно воспевающего свою тетушку-гинеколога, - заискивающая и раздражающе канючащая.

В общем, очень меня бесило читаемое. Я возмущалась мракобесием, фанатизмом, слепой агрессией, бесправностью и вторжением в частную жизнь. К концу романа вообще начинается какая-то сентиментально-психоделическая белиберда. Да, кстати, младенцы в романе сравниваются с лягушками, уа-уа = ква-ква…
В общем, снова книга из разряда «выдохнуть и забыть».
Ну и напоследок о том, что понравилось: автор очень скрупулезно описывает быт, традиции и фольклор жителей китайской деревни. Упоминается много реалий того времени; описывается, как, например, проходила деревенская свадьба. Познавательно.

Начнем с того, что аннотация нас очень жестко обманывает.
О чем она говорит? О том, что акушерка, которая помогла родится многим и многим детям, в условиях ограничения рождаемости вынуждена идти на компромисс с совестью, выполнять чужую волю, которая ей не по душе. Но так ли это? Есть ли в книге хоть капля раскаяния? Нет! Героиня оправдывает себя на каждом шагу, но делает это так, что мы не видим никакой сделки с совестью: сказали, что надо увеличить рождаемость - помогала людям, сказали, что нужно контролировать рождаемость, значит будет делать аборты. И не видно никакой душевной муки. Она - настоящая преданная идеалистка, которая готова по слову партии и в огонь и в воду. Вот только в медные трубы ее уже не возьмут...
Немного сбивает с толку структура романа - письма лирического героя к сенсею, в которых он как раз про свою тетушку и рассказывает. Возможно из-за этого мы и не видим никакого раскаяния тетушки, поскольку это не ее душа открывается в письмах, она просто марионетка, которую герой проводит сквозь свои письма.
При этом, тетушку-то нам действительно жаль. Она - талантливый акушер-гинеколог, она помогла тысячам детей роиться (это в условиях дикой антисанитарии). Но при этом, позже, вместо того, чтобы придерживаться клятвы Гиппократа и помогать людям, лечить их, Тетушка следует клятве коммуниста и идет в ногу с партией. В то время и так мало хороших врачей, а те, что есть, нарушают свои клятвы.
В целом, если вы хотите чего-то странного, то попробуйте "Лягушек". Я же пока точку на авторе не ставлю и буду знакомиться с его творчеством дальше.

Книга объединяет в себе колорит китайской культуры, магический реализм и историю Китая. 

Мы следим за тем, как разворачивается катайская программа: «одна семья - один ребенок» (отменена только в 2015 году), какими методами государство внедряет эту догму в простые крестьянские семьи, где всегда считалось: «чем больше детей, особенно мальчиков, тем лучше».

Одним из главных героев выступает тётушка Вань Синь - акушерка-гинеколог, идейная и ярая коммунистка, руками которой политика партии претворяется в жизнь.
Когда-то благодаря ей на свет появились тысячи детей, но сейчас её же руками тысячи жизней были оборваны: не только младенцев, но и их родителей. Меняет ли человека такое бремя? Как жить с таким грузом? 

Книга читается легко. Несмотря на культурные различия, многие моменты кажутся до боли знакомыми и близкими. Когда-то и в нашей стране была попытка построить коммунизм. Мы тоже жили в мире, где частное приносили в жертву ради общественного. 

Интересно обыгрывается и название книги. Горячо рекомендую. 

Взращённому на неприспособленной по большей части для земледелия европейской почве человеку разговор на тему планирования рождаемости вообще не близок, если он не касается планового увеличения последнего. В этой части мира активно спорят о легализации абортов и введении налога на бездетность, поэтому политика «одна семья – один ребенок» не кажется прям совсем дикой, максимум странноватой и то, потому что ситуации даже чисто физиологически бывают разные. И отношение к описываемым в книге событиям, как и к поднимаемой автором проблеме, явно еще не проработанной китайским народом, сначала не формируется в принципе. Чувствуешь себя туристом, пробующим экзотическое блюдо. Но ощущение это длится ровно до тех пор, пока не начинают рушиться человеческие судьбы и жизни.
Вернувшийся в родные пенаты Вань Цзу после государственной службы решил попробовать себя на писательском поприще под псевдонимом Кэдоу. Для своего первого и, возможно, единственного произведения – пьесы «Лягушки» - он выбрал историю своей тетушки Ван Синь. Совсем юной девушкой она обучилась акушерскому делу и в родной округе заменила нагонявших страху на рожениц повивальных бабок, которые только калечили новорожденных и их матерей. Государство расширяло производство, восстанавливалось после войны и активно поощряло рождение детей. На своем велосипеде молодая акушерка только и успевала ездить от одного двора к другому, приняв за четыре года почти две тысячи младенцев и полюбившись всей округе. Но ровно до тех пор, пока Коммунистическая партия, которой она преданно и верно служила, ни стала ограничивать количество детей в каждой семье, используя часто самые жестокие методы для поддержания плановой рождаемости…
Мо Янь остаётся верен себе: пишет о родном, горячо любимом, очень тревожащем в слегка мистической манере. Однако в этот раз его авторское мастерство несколько подвело. В первую очередь, радует, что он не пытается примерить на себя чужую роль и в качестве повествователя, чьим взглядом читателю предлагается посмотреть на историю, выбирает мужчину, сразу отсекая от и так неоднозначной темы вопрос телесности и иже с ним. Но мужчина этот, очень неуверенный в принципах и мотивах своих поступков, не вызывает ни доверия, ни уважения. Причина тому – использование элементов мистического реализма как раз в тех местах, которые он не хочет проговаривать из-за личных интересов. И для чего-то напускает псевдотаинственный туман в повествование, хотя события все равно в итоге остаются понятыми вполне однозначно. Тем более, что сам автор в принципе в своем творчестве не скупится на яркие подробные описания физиологически достоверных моментов жестокости или, наоборот, чувственной страсти. Особенно неестественно эта легкая дымка полуявных образов выглядят в сравнении с более детально обозначенными кошмарами и переходом от крайнего убежденного материализма к тонкой духовности настоящей главной героини истории Ван Синь, так они легко ложатся в общую канву, имея под собой вполне обоснованные и жизненные причины. Ее трагедия как личности при всей своей силе, правда, все-таки отходит на второй план по сравнению с более глобальной проблематикой.
Призма профессии Ван Синь и ее убеждения тоже накладывает свой отпечаток на восприятие произведения и отношение к теме: обученная помогать появлению новой жизни она вынуждена ее прерывать, что очевидно не доставляет ей удовольствия совсем с точки зрения профессионального призвания. К тому же человеческая жизнь все ещё остаётся важнейшей ценностью этого мира, пусть и несколько потерявшей в себестоимости из-за перенаселения и да ввиду отрицательных отзывов на сам факт своего существования. Тем печальнее использование этой самой человеческой жизни в достижении экономических и политических целей: солдат для войн, рабочих для производства, новых налогоплательщиков в принципе и так до бесконечности. Описываемые в книге жестокие и крайние карательные меры, чем их ни оправдывай отвратительны сами по себе. Но, что определенно еще больше нивелирует их качество, помимо осуществления преимущественно постфактум вместо интенсивной просветительской и предупредительной деятельности, это изначальное поощрение многодетных семей – вместе с наращиванием различных показателей: пятилетний план в три года, повышение надоев и увеличение рождаемости до кучи. И в какой-то момент перевыполнение планов истовыми следователями партийному долгу вышло из-под контроля. Конечно, перегибы в одну и другую сторону – это результаты непродуманной стратегии плюс амбциозность планов, за которую приходится расплачиваться простым смертным, и нужно просто все хорошо обдумать при гуманистическом подходе. Но все-таки изначально стоит несколько ограничить вмешательство государства в личную жизнь своих граждан и не залезать в постель ко всем и каждому, когда не просят.
5/10
Рекомендуется: при планировании планировании беременности.
Опасно: при плохой памяти на имена героев.

Книга начинавшаяся вроде бы ничего, закончилась полным бредом.
Не понравилось абсолютно ничего! Ни герои, ни история, ни повествование.
Аннотация не соответствует действительности. Это не полная отдача себя профессии, а просто тупое соблюдение и выполнение законов! И этой тетушке все равно погибнут от ее действий 2 человека или нет, ей главное исполнить закон на 5 баллов!
Некоторые места в книге описаны так мерзко, что читать противно! Я не спорю, это все может быть в реальности, но в художественном произведении можно было все описать и более приятней.
Совершенно бредовая пьеса (ее наверное, только китайцы поймут)) в конце вообще все добила и впечатления от книги остались неприятные и не самые лучшие. Может, не будь ее, оценка была бы выше. Но что есть, то есть.
Не советую.

Это одна из любимейших книг в этом году. Тяжёлая, практически беспощадная в своей правдивости. Но читать стоит, потому что в книге поднимаются очень болезненные и злободневные темы, которые вызывают кучу споров, обращаясь к совести каждого.

Повествование ведётся от лица драматурга Кэдоу (головастик), который пишет своему наставнику Сигитани и рассказывает о своей жизни, а точнее о жизни своей тётушки Вань Синь - акушерки, которая помогла родиться сотням детей и которая убила тысячи нерождённых младенцев...

Вторая половина XX века, китайская провинция, введение политики "одна семья-один ребёнок", множество простых крестьян, которые не понимают и не принимают новый закон. Вань Синь была одной из первых настоящих акушерок часто не просто принимала роды, а спасала рожениц и их детей. Но партия сказала своё слово, и ярая коммунистка Вань Синь последовала за вождём... Многие знают о планировании рождаемости в Китае, но единицы задумываются о том, как это достигалось. Всё просто - кровью убиенных младенцев, смертями женщин, гонениями всех, кто не согласен с партийным идеалами. Тётушка Вань Синь была на передовой. Она, дипломированный врач, утверждала, что "пока ребёнок не вышел из тела - он мясо", "не родился - не человек". Мне это больше похоже на самовнушение, а не на чёткое убеждение (тяжело же убивать, вот психика и придумывает разные трюки). Но оно действовало, Вань Синь не гнушалась и абортированием 8месячных детей, не беспокоилась о жизни матерей, приказывала силой вести их на аборт... В книге всё это жёстко и жестоко. Иногда читать было невозможно, местами со слезами на глазах.

Меня пугало слепое следование безумному закону, дискриминация новорожденных девочек, которые были нежеланными для любой семьи, тайное суррогатное материнство... А вот возможность за деньги обойти любой закон (вот вам и равноправный коммунизм) ужасно злит. Хотя в нашей жизни всё именно так и есть.

Не буду спойлерить и писать о том, как Вань Синь жила в старости, но скажу совершенно точно, что её деятельность не прошла бесследно, и лягушки мучают её всю жизнь...

Читайте, рассуждайте, делайте выводы. А то у меня совсем не получается рассказывать о таких тяжёлых вещах просто и доступно, как у нобелевского лауреата по литературе Мо Яня.