Люди, которые всегда со мной

Навстречу ему уже
вовсю розовеет небо, переливаясь по самому краю
золотой гладью, еще чуть  –  и появится огненный бок
солнца. Медленно, словно нехотя, оно выкатится из-за горизонта, на секунду замрет на круглом плече холма, а
потом рывком поднимется высоко, исходя
благотворным теплом.

Я неправильно расслышала про свою болезнь, мне показалось, что доктор сказал «аллергия на нервной почке». Поэтому сначала аккуратно расспрашивала у нани, что такое почка, а потом – с чего это у меня такие нервные почки. Нани так смеялась, что не заметила колдобины на дороге и угодила туда ногой.

Каждый день, если позволяла погода, он проводил на балконе какое-то количество безмятежно-созерцательного и счастливого времени – выпивал чашечку правильно заваренного, в густой пенке, кофе и выкуривал трубку крепкого, терпкого на вкус табака.

Они сидели за круглым кухонным столом – Тата, Вера и Девочка, полдничали. Тата разреза́ла яблоко на мелкие дольки и выстраивала шеренгой на тарелке. Это у них игра была такая – фруктовые дольки назывались витаминными войсками, которые нужно было немилосердно уничтожать.
– Ты их съедаешь и становишься сильнее. Чем больше в тебе витаминов, тем меньше ты болеешь, – объясняла Тата.

Иногда я подбираю во дворе зеленые и синие петушиные перья, хорошенько промываю, сушу и храню в ящичке письменного стола. Когда я болею или погода плохая, и меня не выпускают во двор, я вытаскиваю какое-нибудь перо, усаживаюсь за стол, беру лист бумаги и вожу по нему, делая вид, что пишу. Ну как в фильмах, которые показывают по телевизору, где маркизы или какие другие графы важно сочиняют письма или диктуют указы про «отрубите ему голову».

Время тянулось бесконечно долго, так долго, что казалось - замерло навсегда, захлопнув-закольцевав будущее прошлым.

Старые и новые дома пахнут совсем по-разному. Наш дом - старый, и пахнет он садом, свежевыпеченным хлебом, дровяной печкой, домашней ветчиной, соленьями из погреба и амбарным замком, на который нани запирает хлев Сето. А новые дома пахнут стеклом, бетонными лестницами, газовыми колонками, шумными дворами, высоченными фонарями.

Ей было так страшно, стыдно и мерзко, хотелось закричать, схватить тётю Надю за руки,. умолять, чтобы она прекратила унижать сына и унижаться сама. Но правильных слов, чтобы убедить Пашкину маму, Вера не знала, поэтому, рассплакавшись, убежала домой, кинулась с разбега на родительнскую кровать - панцирная сетка скрипнула и обвисла почти до пола - и зарылась с головой в подушки.

- Ты во всём ишешь правду, дочка. Отпусти. Есть вещи, которые нужно воспринимать как данность. Проще смириться.
- Не могу, - говорит мама и продолжает смотреть во двор.

"Если бы человек не знал горя, он бы, наверно, не старел".

"Неисповедимы пути, которыми Господь творит свои чудеса".

Ты, главное, держи меня за руку, чтобы я не потерялась. А дорогу я сама тебе покажу.

Васька доводил брата умеючи.

Приход русских ознаменовал конец многовекового унизительного рабства. 

По улице, звеня в велосипедные звонки, с громким гиком проехала ватага мальчишек. Вера наблюдала, как они, весело обгоняя друг друга, свернули за угол, подумала с горечью, что детство - самое совершенное состояние души - всех любишь, ни на кого не держишь зла. Вспомнила о Нине с Таточкой, оцепенела от боли - мысль о дочерях делала ее бесконечно слабой и уязвимой.