Все же есть определенная прелесть и в том, чтобы не растягивать циклы на энное количество времени, а читать подряд, ну или хотя бы с совсем небольшими перерывами. Первые две части трилогии Муравейника показались мне, несмотря на очевидную связь, все же вполне себе самостоятельными произведениями, но вот третья соединяет их в одну историю, рассказывая собственно ее завершение и давая уже законченную картину произошедшего. Снова автор берет на вооружение прием нескольких сюжетных линий, каждая из которых рассказывает вроде бы свою историю, но постепенно они сплетаются в одну.

Кумико, тринадцатилетняя дочь главы якудза, после самоубийства матери отправляется в Лондон, чтобы быть подальше от разразившейся войны между преступными группировками. Но попадает из огня да в полымя, подчиненный ее отца затеял какую-то свою игру в расчете получить больше денег и власти и теперь девочка может полагаться лишь на странную новую знакомую с навыками профессионального убийцы и на Колина, ИскИна нового поколения, полученного в подарок от отца.

Посреди Собачьей Пустоши, места непригодного для жизни как людей, так и других биологических видов, стоит Фабрика, заброшенное, полуразвалившееся здание, в стенах которого нашли себе пристанище три изгоя: Джентри, Слик и Пташка. Но внезапно их уединение оказывается нарушено, человек, которому Слик обязан жизнью, просит отдать должок, приютив на Фабрике странную парочку — мужчину, подключенному к какому-то устройству 24 часа в сутки и девушку, что следит за его жизненными показателями, поддерживая их в норме.

Энджи Митчелл, звезда симстима, аналога нашего телевидения, пытается справиться с наркологической зависимостью, в которой она искала спасения от голосов в своей голове. Нет, она не психически больной человек, голоса и впрямь существуют и принадлежат они тем, кто называет себя лоа, вдохновившись человеческими вудуистскими легендами, и в каком-то роде они и впрямь боги, боги нового мира, киберпространства, а Энджи можно назвать их жрицей, самой посвященной, ведь, благодаря экспериментам своего отца, она может попадать в киберпространство и общаться с этими созданиями без всяких приборов.

И последняя сюжетная линия рассказывает нам о Моне, шестнадцатилетней проститутке и наркоманке, которая в расчете на лучшую жизнь когда-то сбежала из дома с Эдди, ставшим для нее скорее сутенером, чем возлюбленным. И именно Эдди в итоге втягивает ее в очередную аферу, на которой он рассчитывает отлично заработать, используя внешнее сходство Моны и Энджи Митчелл. Только он и сам не подозревал о масштабах планируемой операции, будучи мелкой сошкой он связался не с теми людьми и теперь Мона может рассчитывать лишь на себя.

Последняя часть трилогии понравилась мне больше всего. Даже не знаю, что именно зацепило сильнее: бодрый экшен, который не давал оторваться от книги, загадки, ответы на которые хотелось узнать как можно быстрее, на редкость отлично прописанные женские персонажи или же морально-этические вопросы, касающиеся искусственного интеллекта, киберпространства and so on. Пожалуй, дело в совокупности всех этих элементов, можно воспринимать книгу как бодрый боевик в интересных декорациях, а можно с легкостью копнуть и глубже, в любом случае не останешься разочарован.

Мои рецензии на другие части цикла:
"Нейромант"
"Граф Ноль"

Уильям Гибсон – это такой канадский Лазарчук. Или Лазарчук – это наш Гибсон? Но первоисточник не так важен, интереснее видеть этот постоянно воспроизводящийся паттерн – множество, огромное множество тропок, которые пытаются слиться в огромное шоссе, во что-то вроде той самой дороги через Индию в Киме Киплинга, все идет к развязке, которая постарается если не объяснить, то хотя бы уравнять всех.

С точки зрения литературного мастерства что «Мона Лиза овердрайв», что «Граф Ноль» – абсолютный повтор «Нейроманта», те же техники и приемы, только надрыва меньше, диалоги точнее, а мизансцены спонтаннее. Собственно, дальше Гибсон продолжил, не меняя колеи. Казалось бы – самоповтор и автоплагиат, но дело, как обычно, в деталях. Миллион раз упомянутая кинестетическая сущность его прозы постоянно спасает ходульные сюжеты. Пусть сущность конфликта 3Джейн и Энжи Митчел так и не получила объяснения, пусть Молли/Салли выскочила в третьей книге из запасника как чертик из табакерки, пусть, зато жуткие роботы-артобъекты Слика наводят такую тоску, что читать это интересно. И они, как то самое ружье, понадобятся в последнем акте.

Страшен ли мир Гибсона, каким он его увидел в 1988? Не страшнее сегодняшнего, чистый киберпанк, high tech, low life. Политика, которая составляла процентов 10 в «Нейроманте», окончательно ушла на задворки, так, еще раз упоминается краткосрочная Третья мировая, которая уничтожила на стороне Запада Бонн, а на нашей – Белград. Точка. Один раз водка упоминается, а также метод нейронаказания автоугонщиков назван «Корсаков» в честь автора, больше никаких признаков наших палестин. Что любопытно – вроде бы в 1988 в СССР бушевала Перестройка, ан нет, в 1984 Гибсону СССР казался куда важнее, упоминаний в тексте было куда больше. Не почувствовал ли он, что такой СССР больше не годится для киберпанкового будущего?

Интернет до интернета, интернет, который осознает себя, интернет, который дотянулся до интернета другой планеты среди звезд – любопытно, но автор на этом не настаивал, все это лишь обрамление мира грязной улицы (как американские задворки в клипах Майкла Джексона 80-х) с наркотой, имплантами и мечтой о чистой жизни. Внезапно, люди опять оказались важнее технологии, даже в жанре, поставившем технологии во главу угла. Вероятно поэтому тексты Гибсона – довольно хорошая литература, не прозябающая в жанровом гетто.