Deadman's Road

Промысел Божий не единым милосердием славен.

И сразу, откуда ни возьмись, засияло солнце, а небо стало голубым. По небосводу быстро забегали стаи облаков, пока не повисли порциями картофельного пюре на ослепительно-голубой обеденной тарелке.

По правде, меня всегда тянуло к дамам без предрассудков, я ценил их за труд и удовольствие.

— Никакого вкуса, — прожевав несколько раз, сообщил призрак. — Вроде как жуешь понарошку. Вот я кладу табак в рот, но как с выпивкой, что подают в баре, — там его на самом деле нет. Одно успокаивает, денег, что я плачу бармену, тоже нет. Ничего нет, кроме жажды внутри.

— Время и обида копят в душе мрак ...

Мне доводилось видеть такое, от чего пошатнулась вера в единого Бога, которому я служу. А что Он сам, если не суеверие? Вокруг одни суеверия, мой друг.

— Не ожидал, Преподобный. Кому известно лучше, что истинный Бог один, а все суеверия высосаны из пальца?
— Если есть один Бог, — сказал Джебидайя, — могут быть и другие. Они враждуют между собой — так уж заведено.

С оружием дело совсем не в калибре. А в том, в чьих оно руках.

Подобно Ионе, он разрушал все, к чему прикасался, лишь озлобляя окружающих. Дьявольское проклятие для человека, призванного нести другим мир и благодать.

Эбби устроилась в тени и погрузилась в чтение бульварного романа, время от времени громко хмыкая.