The Zone of Interest

На редкость среднестатистическое упражнение по проблематике банальности зла. Автору хватило ума держать свою концлагерную хронику, не давя на пафос, и, не выкручивая читающему руки, достаточно внятно при этом изобразив жизнь людей, которые, осуществляя постоянное злодейство, относятся к нему как раздражающему неудобству. Этот переход извращения в норму происходит даже на уровне слов, трансформируя "лагерь смерти" в "зону интересов", "труп" - в "объект" и т.д. И только запах, везде преследующий героев, работает метафорой их вины.
Правда выстроив неплохую схему, Мартин Эмис так не смог её наполнить. Три рассказчика для почти отсутствующей истории - слишком много, двум из них: циничному карьеристу и без остановки рефлексирующему на свои семейные проблемы начальнику лагеря хватило бы каждому по повести, а с добавленной линией работника зондеркоманды вместе ненужно затягивают роман. Вообще "Зона интересов" во многом повторяет "Благоволительниц", вплоть до темы извращённой сексуальности, проходящей через всё повествование и затрагивающей так или иначе всех, выглядя при этом менее изобретательной версией книги Лайтелла, который не забывал разбавлять ужасы разнообразной дичью и сменой декораций, из-за чего его более объёмный эпос читается легче и быстрее.
"Зона...", наверное, может нагнать страху, но так ли это сложно когда, кого-то убивают или мучают буквально каждую секунду? Никаких других эмоций писатель вызвать не может и на поставленный им вопрос - "как такое могло случиться с целым народом?" оригинального ответа не даёт. Бесконечный же поток кошмара своей монотонностью приестся читателю ровно так же как и персонажам книги.

С чего же начать? Впервые я познакомился с Мартином Эмисом много лет назад. Трава, конечно же, была зеленее, вода - мокрее, а Биг Мак стоил 78 рублей (в смысле, что такое Биг Мак?). В те дни, как будто, и книг хороших было больше, нет? Наверное, кажется. В общем, одним (тем) погожим днём, повинуясь интеллектуальному голоду и желанию самосовершенствоваться, я взял в руки книгу Мартина, сына сэра Кингсли, Эмиса. Причем, повинуясь своему лёгкому обсессивно-компульсивному расстройству (начинать чтение нового автора нужно только в хронологическом порядке! Иначе геенна огненная вас поглотит!), схватил я, конечно же, дебютный роман английского автора - "Записки о Рэйчел". И это важная точка бифуркации - как для меня, так и в каком-то смысле для Мартина Эмиса. Он - ещё очень долго не напишет что-то столь же обаятельное и классное; я, по удивительному совпадению, достаточно долго не встречу столь запавшего в душу произведения. Даже сейчас, пару миллионов тысяч лет спустя, я по-прежнему вспоминаю, в общем-то, достаточно среднюю "Записки о Рэйчел" как очень важную для себя книгу, постоянно ставя в пример подход Эмиса: написать столь неджентльменскую, хулиганскую и не "сэрскую" книгу, но сохранить обаяние и остроумие - это не всегда требует высокого штиля, но требует высокого мастерства.

Вообще, забегая вперёд, если вы вдруг по каким-то причинам случайно наткнётесь на те самые "Записки о Рэйчел", а затем прочитаете рецензируемую "Зону интересов", то вы никогда в жизни не скажете, что это написал один и тот же человек. Причем, это не оскорбление "раннего" Мартина Эмиса, это скорее два обособленных комплимента двум абсолютно разным книгам: если "Записки о Рейчел" - это вульгарная и хулиганистая смесь "Американского пирога" и раннего Брета Истона Эллиса в антураже английского вайба начала 1970-х, то "Зона Интересов" - это тошная, жуткая, вязкая, болотистая и неприятная книга. Причем, благодаря таланту автора, все вышеперечисленные характеристики имеют сугубо положительную коннотацию. Что бы там сам Эмис не говорил о своем дебюте (в 2010 автор перечитал и смачно разгромил свою первую книгу), "Записки о Рэйчел" - это одна из однозначных must read книг о юных и бестолковых, стихийно живущих созданиях. Очень рад, что наконец-то хоть где-то отдал должное этой книге, которая на меня произвела столь большое впечатление those days.

Опять немного откатываясь назад - Мартин Эмис после своего дебюта в 1973 году (в 1974 он, кстати, получил премию Сомерсета Моэма за нее) написал ещё очень большое количество книг. Ряд из них я даже читал, но ни "Стрела времени", ни "Ночной поезд", ни "Другие люди" на меня не произвели даже близко того впечатления, что "Записки о Рэйчел". Более того, некоторые из этих романов я откровенно вымучивал, страдая от не самых интересных сюжетов и достаточно специфичной подачи автора. Главные книги Эмиса его литературного прайма, "Лондонские поля" и "Успех", я просто не смог дочитать и сдался. Это сейчас с этим дела обстоят проще: 100 страниц прочитал и если совсем не идёт, то до свидания, спасибо, мы вам позвоним. Но в те годы я себе втемяшил, что книги нужно дочитывать, раз начал. Это не так, друзья. Есть правило Сервантеса, формулируется очень просто. Если произведение, которое ты читаешь, написано литературным классиком или твоим родственником, то ты должен дочитать его до конца. Если нет - то вы можете закрыть книгу в любой момент, на любом месте. Модный автор или не модный - не важно. Мировой интеллектуальный континуум просит нас дочитывать только "Дон Кихота" и "Доктора Живаго", а не вот это все. Просто знайте это. Сформулировал правило Лопе де Вега. Ну или может быть я.

В общем, положа руку на сердце, творческая карьера Мартина Эмиса ни разу так не срезонировала во мне, как его дебютный роман. Да что уж там, на определенном этапе я его просто бросил читать, отдав свое время другим чистокровным мастодонтам современной британской прозы: Кадзуо Исигуро и Салману Рушди. Ну и Макьюэну, да, который вроде бы тоже ерундой иногда страдает, но иногда - в полном порядке. Так, наверное, я бы и не вернулся к Эмису, если бы не целая череда событий/совпадений/коинцеденций.

Ну, во-первых, и в главных, был снят фильм. Он бы в любом случае бы не прошел мимо меня, потому что снимал его демиург клипмэйкерства конца прошлого века - великий и ужасный Джонатан Глейзер, ответственный, например, за культовейшие клипы Radiohead, Massive Attack и Jamiroquai. Помните тот самый клип, где в комнате все двигалось, Virtual insanity? А тот тревожный клип в тоннеле для группы UNKLE? А рекламу для Nike, где все замирало в том же медленном рапиде, в котором Майкл Джордан прорывался к кольцу? В общем, имя Глейзера можно спокойно ставить в один ряд со Спайком Джонзом, Мишелем Гондри, Марком Романеком и иже с ними. От случаю к случаю, Глейзер ещё снимает странное и тревожное кино (см. "Побудь в моей шкуре"). Не могу себе представить, как он решил экранизировать "Зону интересов" Мартина Эмиса. Но решил. И, да, по итогу, мы уже знаем, Гран-При Каннского фестиваля и 2 премии Оскар, включая лучший фильм на иностранном языке (фильм снят преимущественно на немецком).

Второй факт, который я, к своему стыду пропустил - Мартин Эмис почил в 2023 году, а я ни сном ни духом. Знал бы, перечитал бы "Записки о Рэйчел" и написал бы большую и признательную рецензию. Иэну Бэнксу писал, дедушке Кормаку недавно - тоже писал, на Мартина Эмиса бы тоже нашлось. Но узнал я о смерти английского автора только когда все начали писать про "Зону интересов" (фильм). Что ж, никогда не поздно.

Ну и третье. Тут уж, правда, совпало. Ровно перед "Зоной интересов" я прочитал "Фатерланд" Роберта Харриса - не слишком затейный детектив в декорациях Третьего рейха 1960-х годов (да, я не описался, это альтернативная реальность, в которой австрийский художник всех победил). Сюжеты книг, очевидно, даже близко не пересекаются (всё-таки книга Харриса - это такой, кхе-кхе, дэн браун на минималках), но бэкграунд у них один и тот же. И там, и там звучат одни и те же фамилии (в "Фатерланде" немецкий гауляйтер Одило Глобоцник - вовсе главный антагонист), происходят одни и те же исторические события (очевидно, какие). Понятно, что сравнивать тут особо нечего, кроме одних и тех же имён/событий, но anyway. В общем, не знаю, зачем я так подробно рассказываю предпосылки своего литерутарного выбора. Я взрослый и могу читать, что хочу. Кроме нового Стивена Кинга смайлик уставшего мужчины средних лет с усами, улыбающегося сквозь боль.

Ладно, теперь о книге. Тут есть любопытно. "Зона интересов" - это реально существующий исторический термин; после того, как Гиммлер назначил Рудольфа Хесса в мае 1940 года комендантом Освенцима, тот создал прямо под стенами концлагеря так называемую Interessengebiet, "зону интересов" (встречается также термин "сфера влияния"). Это было обезоруживающее в своей циничности рациональное решение создать для нацистских сотрудников лагеря все условия для плодотворной работы (мда уж) и комфортной жизни. Как ни крути, даже палачам нужно работать в удобстве и, конечно же, ходить по вечерам в музыкальные салоны. Собственно, Эмис и берет это грустное историческое явление как литературное "место", направляет нас в конец 1942 года (армия Паулюса уже обречена под Сталинградом, даже нацисты это признают) и даёт нам трёх героев, чтобы рассмотреть все как следует со всех сторон.

Как преимущественно хороший автор, Мартин Эмис не разменивается по пустякам: если нужно показать зло в его абсолютном цинизме и кровожадстве, то возьми самого главного злодея и, соответственно, его главное злое злодеяние. Английский автор так и поступает, делая одним из трёх главных персонажей своей книги коменданта Освенцима Рудольфа Хесса. Обратите, кстати, внимание, что в истории тех лет у нацистов был ещё Рудольф Гесс - большой нацистский политик и функционер (помогал, к слову, австрийскому художнику писать ту самую книгу) и не меньший авантюрист: в 1941 году сам (!) на самолёте прилетел в Великобританию уговаривать Черчилля (!!) стать союзником Гитлера по войне (!!!). Когда англичане смогли кое-как закрыть свои рты, сумасшедшего Гесса, разумеется, погладили по головке и, конечно же, посадили в тюрьму. Кому интересно - Гесс прилично пережил Хесса: после пожизненного приговора в Нюрнберге дожил до 93 (!) лет, а затем крайне загадочно умудрился зацепиться шеей за шнур электроудлинителя в тюрьме (!?). Да, в 93 года. В общем, мужчина совершенно дикой судьбы, но речь не о нем (пускай Макьюэн напишет). Это я к тому, что не путайтесь - наш Хесс гораздо более обыденный и трафаретный; он - примитивнейшое зло.

Вернёмся же к нему. В книге Эмиса он получил имя Пауль Долль. Глуповатый, вечно разочарованный, хвастливый и спесивый - образ не такой уж сложный для анализа (как будто бы, в этом и есть одна из основных мыслей автора: зло по своей природе часто примитивно). Рядом с ним ещё два рассказчика: второй, скажем так, основной персонаж, племянник одного из главных сподвижников Гитлера и главы Гестапо Бормана, Гело Томсен и один из заключённых, по совместительству глава зондеркоманды, еврей Шмуль. На самом деле есть ещё один рассказчик, но пассивный, повествование от его лица не ведётся, но он также выполняет свою лакмусовую роль - это супруга Долля Ханна, ненавидящая топоумно-звериную преданность своего супруга нацизму, и с трудом переносящую (но как будто смирившуюся) ужасы, происходящие за стеной. Эмис разыгрывает не самую сложную и понятную на языке метафор геометрию: у нас тут треугольник Долль-Томсен-Ханна, а Шмуль - он чеховское ружье, которое Эмис тоже, а целом, достаточно очевидно заряжает в самом начале книги.

Давайте же немного разберемся. Основные императивы книги, правда, очевидны. Есть юный Гело Томсен, разочаровавшийся в идеях нацизма, начинающий испытывать нежные чувства (к слову, изначально тоже примитивно-сексуальные - мол, смотрите, если вы нацист - вы по природе недалеко ушли от животных) к жене коменданта лагеря, где он работает. Жена ненавидит своего мужа и психологически не очень готова к новой нежности (в ней ещё свежа рана прошлого опыта). Ну и Долль - не повинующееся особо никаким законам зло. Недалёкий, пытающийся выслужиться чиновник, к тому же ещё и алкоголик, над чем все смеются и шутят. Эмис показывает зло жалким, но одновременно страшным - как раз из-за того, что зло такое тупое и неизбежное. Тут вы не найдете интеллектуальных измышлений как у Джонатана Литтелла - да нет же, злу нельзя ни сочувствовать, ни сопереживать, уверен автор. Наверное, да. Хотя, вспоминая, Литтела, с точки зрения литературы, у него то было поинтереснее. Помню, я читал "Благоволительниц" во время дикого джетлага во Владивостоке - были крайне смешанные ощущения. Но об этом точно в другой раз.

Есть ещё в произведении арка зондеркомандера Шмуля - заключённого, которому приходится убивать других заключённых в обмен на чуть более продолжительную жизнь. Здесь как будто можно было соорудить более изящную конструкцию, такое, знаете, чеховское ружье последнего поколения. Но Эмис выбирает совершенно другой путь - сломленный пополам человек не может в себе найти даже толики сил, чтобы помыслить о каких-то надеждах, о будущем. Долль при каждом разговоре говорит Шмулю дату, когда он его убьет. Шмуль смиренно соглашается. Да, он сыграет другую роль в одной из последних сцен книги - но лучше бы это чеховское ружье стреляло вперёд, а не назад (если вы понимаете о чем я). В общем, сюжетная арка с одной стороны интересная, да, все эти маленькие вкрапления в основной нарратив Долля-Томсена позволяют взглянуть на ситуацию несколько иначе. Но все равно остаётся ощущение, что именно сюда, в судьбу Шмуля Эмис мог подсыпать всё-таки немного сахара, добавить чуть-чуть добра. Мартин Эмис совсем другого мнения.

В конечном итоге, "Зона интересов" не оставляет после себя каких-то двусмысленностей. Было время - было вот так. Страшно, дико и необъяснимо зло. То, как Эмис показывает это самое "необъяснимо зло", через призму одного из бюрократов этой войны, одного из администраторов Холокоста - это интересный художественный прием. Опять же, не ждите от "Зоны интересов" очень многого, если какая книга в этом мире и должна получить оценку "4" - то это она. Потому что, при затейности задумки и уверенной исторической подосновой (Эмиса консультировал великий историк Ричард Эванс), роману все равно не хватает какой-то трёхмерности и глубины. Чтобы, например, в конце книги какие-то тарантиновские персонажи приехали, брутально уничтожили Долля, сожгли всех нацистов, а Гело Томсена, так уж и быть, отпустили, правда, предварительно вырезав ему на лбу тот самый знак солнца (придумал "глубину", какую смог). Да, я понимаю, что Эмис писал другую книгу; книгу, где такие, как Долль - почти неубиваемы на своем временном отрезке, где зло находится в своем абсолютном зените. Я это понимаю умом, но чувствовать так же - мне сложно. И это, должно быть, единственно правильная и естественная реакция человека, кто условно понимает, что такое зло в его абсолюте. Поэтому "4" - это такая субъективная "4", от души, так сказать.

Вместо постскриптума. Почему-то уверен, что фильм Глейзера должен быть сногсшибательным. Правда, если кто-то смотрел "Побудь в моей шкуре", то вы знаете, что с ног сшибать английский режиссер умеет навзничь и с двух ног. Это не то, что я по итогу не рекомендую читать книгу, а посмотреть фильм - вовсе нет. Просто смотрите, если вы ждёте литературного пиршества, то всё-таки нет. Где-то да, но в основном нет. Если вы интересуетесь темой, а на вашей специальной книжкой полке стоят "Мальчик в полосатой пижаме" и "Книжный вор" - то тоже вряд ли. Говорю же, "Зона интересов" похожа на документальное кино, где сложно надеятся на какое-то подобие хэппи-энда. Он то, конечно, исторически настал, только особо хэппи в моменте ни для кого не был. Во многом, из-за таких обрыдлых злодеев как Долль. Но это другая история, тут могу только посоветовать почитать Ширера или того же Эванса.

И вместо второго. В общем, какое-то странное прощание. Стыдно признаться, но сколько бы разных книг (включая "Зону интересов") не написал Мартин Эмис - для меня он все равно останется автором дурновкусного (но вкусного!), нарочито американского, хулиганского романа "Записки о Рэйчел". И, mea culpa, советовать могу только его. А ежели жеж кто-то спросит про серьезное произведение, то я тотчас же посоветую вам романы коллег-одностановочников Эмиса: например, если из относительно тех же времён, что и "Зона интересов" (2013), то "Закон о детях" Иена Макьюэна или "Погребённого великана" Кадзуо Исигуро. Литературно они гораздо (очень гораздо) сильнее. В общем, вот. Как-то не очень уважительно простился. Но зато честно. Столько книг, в конце концов.

Читайте хорошие книги!

Ваш CoffeeT

Вокруг этой книги, как вокруг мощного трансформатора под нагрузкой, слышно напряженное гудение и электрическое потрескивание. У читателя примерно с половины романа возникает ощущение огромной силы и энергии текста. Их природа отчасти понятна: один из рассказчиков - комендант концлагеря Освенцим, в котором было погублено больше 1.000.000 человек. Но только отчасти: ожидаемых в этом контексте мотивов в книге нет.
Шесть глав, каждая разделена на три части: сначала рассказывает молодой красавец Ангелюс Томсен, "офицер связи", племянник Мартина Бормана. Потом Пауль Долль, комендант концлагеря, списанный с настоящего исторического коменданта Рудольфа Хёсса, и, наконец, на короткое время слово переходит к начальнику команды узников, занимающихся трупами и другой "грязной" работой Шмулю, собирательному образу таких же как он. Потом заключение, рассказанное Томсеном о трех героинях книги.
У каждого из рассказчиков свои проблемы: Томсен пытается соблазнить жену коменданта, Долль пытается убедить себя в своей нормальности, а Шмуль... Шмуль исследует на собственном опыте каково это быть живым мертвецом. Их линии объединяет фигура Ханны, жены коменданта. Напрашивается предположить, что в "Зоне интересов" так же как в великих русских романах центральная женская фигура символизирует страну, Родину . В таком случае все метафоры автора выглядят еще более яркими, но отнюдь не лобовыми.
Мартину Эмису удалось почти невозможное - провести читателя по узкой тропинке между как будто неизбежными отвращением и сентиментальностью с одной стороны, и объяснением и "банализацией" зла с другой. Все это в книге есть, но автор не "проваливается", а идет дальше, используя как топливо несовместимый с жизнью ужас и неуместный эротизм. Идет к тому, что можно назвать принятием и осознанием неприемлемого и не поддающегося осознанию. Заметьте, как много в этих неуклюжих предложениях "не"! Почему это, интересно?
Однако, на удивление, книга читается очень легко, оторваться от нее практически невозможно. Аудио начитано великолепно, свои партии замечательно исполнили не только Радциг и Перель, но и Александр Гаврилин, озвучивающий Томсена.

P.S. Много читал в процессе википедию. Буна действительно не дала ни одного килограмма продукции. У Бормана действительно было 10 детей. Его жена Герда действительно с пониманием относилась к его изменам и поддерживала полигамию. На территории Освенцима действительно откопали записки узников - членов "зондеркомманд".

P.P.S. Мой покойный дед был освобожден американцами из Дахау. Никогда он не говорил дома ни одного слова о том, что было с ним в концлагере.

«Зону интересов» Мартина Эмиса нельзя воспринимать как роман исторический, ни в коем случае, хоть книга и затрагивает страшную тему Холокоста и строится на огромном читательском опыте автора (в послесловии Эмис перечисляет более 40 имен авторов, писавших о страшной трагедии 20 века, которые помогли ему создать данный роман).

Прежде всего, «Зона интересов» - роман художественный и в какой-то мере постмодернистский: рубленные фразы, достаточно мало описаний, сухость языка и четкость повествования словно выжимают всю наполненность слов, убивают в словах весь свет (ведь слово есть Бог, слово есть жизнь - слово по сути напитано чувствами и эмоциями, здесь же создается прием слова высушенного, слова гибнущего, слова мертвого).

От этой сухости языка создается ощущение нереальности происходящего, словно передо мной одна из антиутопий, вроде «1984» Оруэлла (уж очень начальник зондеркоманды похож на странное существо, не человека, а механизм, машину для убийств с выжженной душой, хотя, казалось бы, так должны выглядеть нацисты, а не сходящий с ума польский еврей, но нацисты здесь выглядят как обычные люди со своими страстями и слабостями).

Еще «Зона интересов» напоминает сценарий для спектакля, текстовую пьесу, поставленную в театре так, как выглядит фильм Триера «Догвилль» - границы домов и комнат условно обозначены, декорации отсутствуют почти полностью, всё происходит словно понарошку, однако люди — настоящие, и они не люди, они монстры.

(Добавлю от себя к подмеченной сухости языка романа благодарности переводчику. Не знаю, как в оригинале, но перевод напоминает мне о реформе нацистов в отношении немецкого — очистить, создать идеальный язык с идеальным произношением, вырезать всё лишнее).

Безусловно, «Зона интересов» — один большой спектакль, в главных ролях которого — три героя.

Первый — нацист, пьяница и тиран, комендант лагеря Пауль Долль. Личность, не заслуживающая ни грамма уважения, зацикленная на своих мужских потребностях, власти и эгоизме, но расчетливая, готовая убить любого, кто лишь краем глаза подметит его слабость, что ему в общем-то дается легко при его прямой должности: принимать товарные составы с биологическим материалом и доводить этот материал до последнего вздоха — его ежедневная обязанность.

Второй — странный, вызывающий двоякое отношение, нацист, красавиц и молодой повеса Ангелюс Томсен. Он играет в общую для нацистов игру, являясь родственником какому-то высокопоставленному чину, отчего ему многое может сойти с рук, но уж точно не его влюбленность в жену коменданта. Да и как можно влюбляться, когда рядом с тобой находятся врата в ад, а ты дышишь этим смрадом от ежедневно сгораемых тел?

Третий — польский еврей и начальник зондеркоманды Шмуль. Человек, который больше не человек, потому что в его обязанности входит подготовка узников к смерти и последующая за смертью «уборка»: каждая вещь повторна в использовании, вплоть до волос и зубов. Но у Шмуля есть миссия, несмотря на то, что он «продал душу дьяволу»: он должен наблюдать всё, чтобы записать; записать, чтобы сохранить в людской памяти. Может, хотя бы это станет частично ему оправданием?

«Зона интересов» — роман о концлагере, который по сути не рассказывает о том, что происходило внутри машины смерти, здесь почти не упоминаются страшные пытки и ужасы. Однако от этого книга не менее страшна: на фоне ровного повествования пара невозможных по силе ужаса/человечности/красоты эпизодов вызывают у читателя истерическую дрожь. И как бы дико это не звучало, именно этим занимаются шедевры искусства — вызывают катарсис, стремление забыть или желание запомнить, чтобы донести дальше, к другому уху, рассказать.

«Зона интересов» — это перформантезированный «Танец» Анри Матисса, только женщины здесь не голые, женщины пляшут и кружатся, и веселятся, но все они одеты в черно-белые полосатые робы, а на их лицах сжатая гримаса ужасающей улыбки, улыбки побежденных, но непобедимых, знак близкой смерти.

Тринадцать с половиной часов боли, такая "Зона интересов". На самом деле, меньше, стоит поблагодарить свою привычку слушать аудиокниги с ускорением за менее протяженную по времени боль. Зачем брала? Затем, что это Фантом, все книги которого последние несколько лет читаю по мере выхода. Затем, что перевел Сергей Ильин, который лучший. Затем, что аудиоверсию для ВИМБО исполнили Кирилл Радциг, Александр Гаврилин, Григорий Перель, для аудиалки сильно не все равно, кто расскажет ей историю. Затем, что выход из зоны комфорта, ненадолго вычищает от накопившейся душевной мути, хотя приятным процесс никто не назвал бы.

Роман Мартина Эмиса не страшный, он чудовищный. Хроника повседневности Аушвица, рассказанная тремя его функционерами верхнего, среднего и нижнего звена. Первый комендант Долль, целенаправленно доведший себя до полной утраты человеческого, руководит машиной уничтожения, оставаясь заботливым мужем и отцом, разве что злоупотребляющим алкоголем. Заботится о бесперебойном функционировании вверенного ему объекта, хочет повысить эффективность и минимизировать расходы на содержание. Такой менеджмент по-нацистки, с расово-неполноценными, низведенными до твердого. жидкого и газообразного вещества. Второй офицер снабжения Томсен, красавец-мужчина с внушительным донжуанским списком, не к месту и не ко времени полюбивший жену коменданта Ханну. "Хороший немец", трезво оценивает ужас дела, которому служит, но также понимает, как легко в этой системе переместиться на противоположную сторону колючей проволоки. Вредит помаленьку, осторожно вставляет палки в колеса, некоторый иммунитет дарует ему родство с Борманом.

Третий голос принадлежит заключенному Шмулю, начальнику зондеркоманды. В любой системе интернирования есть люди из числа контингента, чьими руками власть исполняет грязную работу. В Освенциме она грязна в обоих смыслах, обязанности зондеркоманды уборка трупов, обрезка волос с тел людей. умерщвленных "Циклоном Б", выдирание зубных коронок и освобождение от любых украшений, которые мы носим на себе, включая неснимаемые обручальные кольца - ну, вы понимаете. Также загрузка в крематорий, это Шмулю принадлежит рационализаторское предложение: костер должен гореть непрерывно, 24 часа, а поддерживать горение можно при помощи вытопленного человеческого жира - экономия на керосине. Вся его семья давно убита, он не знает, зачем длит существование. Вернее знает - чтобы описать все это. Когда придет время, Шмуль зароет свои записки в термосе под розовыми кустами в оранжерее (а как вы думали, там не только немецкий орднунг, но и красоте место есть). И еще, иногда ему удается спасти от газовой камеры одного из тысяч привезенных сюда, шепнув, что нужно говорить при селекции.

Говорят, это черный юмор. Не знаю, у меня внутри все время стоял неумолчный визг, иногда милосердно заглушавший голоса любимых артистов. Но это надо было услышать. Ну, потому что, если надо объяснять, то не надо объяснять.

Это, конечно же, не самая страшная книга о концлагере, которую я читала. Вспомнить хотя бы ту же самую Искру жизни Ремарка . Зона интересов , как бы это правильно сказать... немного посуше что ли, менее эмоциональная, даже как-то ближе к публицистике. И перевод ещё явно подкачал. Читалось тяжело.
Но это не умаляет её достоинств.
Это одна из тех книг, которые не будешь читать, смакуя вкусный чаёк, уж молчу про конфетки и бутербродики.
Жестокая правда, которая обрушится со страниц, принесёт очередную вспышку непонимания, негодования, гнева. Да, нас уже не удивишь жестокостью нацистов, но всё так же больно.
Им, тех кого уже давно нет, всё равно, а вот нас снова и снова наполняет бесконечная боль и ненависть, за их муки, за их страдания, за их Не жизнь в жутких бараках смерти.

Эмис выбрал для своего романа беспроигрышный приём: три рассказчика, три точки зрения, три противоположности. И никакого давления на читателя со стороны автора. Думайте сами, решайте сами: осуждайте, прощайте, призывайте небесную кару, сочувствуйте. Поверьте, в данном случае это очень непросто. Не потому что не знаешь, кто есть кто. Как раз таки всё предельно ясно. Герои предельно откровенны, и от этой откровенности мурашки по коже. Ну как же так? Как?! можно так не любить этот прекрасный мир, жизнь, данную нам на короткое время? Как можно издеваться над себе подобными? Как можно уничтожать свою людскую сущность, убивая невинных и беспомощных жертв?

Три рассказчика, три точки зрения, три версии восприятия происходящего. История одна.

Пауль Долль, комендант лагеря, пьяница, педант, тиран. Он зациклен на чистоте (в том числе и расы, это, пожалуй, даже в первую очередь), порядке и дисциплине. Он не пользуется авторитетом у подчиненных, но это не мешает ему устанавливать и навязывать свои правила и свой устав.
Он суров с детьми, суров с женой, пытается дисциплинировать тех, кто ему подчиняется. И неважно, какими методами добывается успеха. Главное, чтобы всё было по его. И он искренне не понимает, почему его не любят, "ибо он нормальный мужчина с нормальными потребностями. Совершенно нормальный. Хотя, похоже, никто этого не понимает. Пауль Долль совершенно нормален."
И этот "нормальный" мужчина, не кривясь и без всяких зазрений совести посылает на тот свет тысячи людей, женщин, детей, стариков... Он говорит красивые слова, обещает кров, пищу, комфорт, а в итоге они получают газовый душ. Смерть, которую сами себе оплатили. Ведь "правило требует оплаты проезда третьим классом. В один конец. С детей не старше двенадцати берут половину. В один конец."
И это совершенно нормально для Долля. Это рабочий процесс. Как на любой фабрике, заводе. Единственно, что доставят неприятность - запах. Но уж с такими издержками ничего не поделать.

Ангелюс Томсен.Тёмная, можно сказать лошадка. На самом деле - куда ветер дует... Самец, кобель, нацист... Где-то в глубине души он понимает отвратность и гнилостность их системы, но пока ему самому ничего не угрожает, пока ему удобно и комфортно, всё это не имеет значения. Наоборот, можно и за женой начальника приударить. Азарт, удовольствие, спортивный интерес так сказать.
"- Я вот думаю. Чего же мы с ними не делаем? Полагаю, не насилуем...
Ты согласен, что обходиться с ними хуже мы уже не можем?
– Ой, брось. Мы их все-таки не едим."
Это обычный разговор с другом. Так, про между прочим, между упоминаниями о погоде, о женщинах и еде.

Шмуль. Польский еврей. Начальник зондеркоманды. Единственный из рассказчиков, кто хоть немного вызывает сочувствие и намёк на приязнь. Человек с мёртвыми глазами. Он умер ещё до смерти. Его нет. Просто оболочка ходит по лагерю и выполняет самую грязную работу на свете. Потому что, если не он, то кто-то другой... Этого не избежать. Никак...
А ещё у него есть оправдание.
"Если существует смертный страх, то существует также и смертная любовь. Она-то и лишает людей из зондеркоманды дееспособности – смертная любовь."

Как сложаться судьбы этих троих, которые связаны между собой невидимой, но смердящей нитью? Что приготовила судьба верующему в нерушимость нацизма, сомневающемуся, почти кающемуся офицеру, и человеку, которому нечего терять, потому что его душа давно убита?

Едкая книга, не слишком приятная. История глазами не узников, а тех, кто руководил и заправлял работами в лагере. От этого не менее колкая, не менее обличающая.
Как сказала Ханна, жена Долля: "Мы не заслуживаем возвращения оттуда."
Никто, кто имел, пусть даже косвенное отношение к тем зверствам, не заслуживает возвращения оттуда. Виновны! И помилованию не подлежат. А муки совести - это дело личное...

Дальше...

Название Sonderkommando получили группы евреев-узников нацистских лагерей уничтожения, которых принудили работать при газовых камерах и в крематории. Члены Sonderkommando помогали готовить евреев к отравлению газом. Одни отрезали женщинам волосы (иногда после отравления). Другие вытаскивали трупы из газовых камер, вырывали у них золотые зубы и коронки, перевозили тела в ямы или в крематорий. Некоторые члены Sonderkommando чистили газовые камеры, в то время как другие разбирали личные вещи жертв, сортировали их и готовили к отправке в Германию. Через несколько месяцев таких омерзительных работ сами члены Sonderkommando уничтожались и заменялись новыми.

Сразу скажу, что очень люблю книги о Второй Мировой войне, а именно о том, как разные люди проживали это время, как справлялись с накрывшими их ужасающими событиями. Роман «Зона интересов» вписывается в эту категорию, но несколько отличается.

Книга затрагивает годы примерно с 1942 и до конца войны. Повествование в каждой части последовательно идет от лица трех героев — Томсена, Долля и Шмуля. И так повторяется до заключительной части. Но эти герои не просто мирные жители.

Томсен — офицер из привелегированной семьи, служащий в концлагере. Долль — комендант этого концлагеря. Шмуль — зондер, то есть еврей, привлеченный к обработке евреев в концлагере.

Каждый из них рассказывает свою историю и в то же время одну общую.

Томсен сперва видится нам поверхностным аморальным мужчиной, который не пропускает ни одной юбки, так еще и влюбляется в жену коменданта Долля. Долль переживает из-за порядка в концлагере и из-за того, что жена отказывается ему подчиняться, и мы сразу понимаем, какой он недалекий, жестокий и неуравновешенный человек. А Шмуль, вспоминая иногда любимую жену, пытается существовать в своем чудовищном положении, боясь и в то же время ожидая своей скорой и неминуемой смерти.

Исторические события тех лет известны всем, поэтому в данном случае сложно создать какую-то интригу. Но автору удается показать нам зарисовку частого случая, показать и жестокость, немыслимость происходящего, и сопротивление в рядах немецкой армии, членов их семей и даже заключенных, осуществляемое под страхом мгновенной гибели.

Кроме того, автор, а с ним и переводчик, умело используют языковые средства, чтоб показать характеры героев. Особенно отвратительный Долль. Его лексика скудная, грязная, со словами паразитами и постоянными грубостями, сплошь состоящая из клише и пропагандистских лозунгов.

Шмуль преимущественно говорит вопросами, размышляет обо всем или/или.

Томсен очень меняется в течение произведения. Из легкомысленного дамского угодника он становится разумным мужчиной с глубокими и разумными размышлениями о настоящем и будущем.

Настроение книги одновременно очень угнетающее, что не удивительно, но в то же время с слог романа пропитан сатирой и тонким высмеиванием нацистов. Это по большей части обеспечивается Ханной, женой Долля. Ее героиня — пример сильной женщины, которая делала то, что в ее силах.

Если вы любите историческую прозу о Второй Мировой войне или истории о тяжелых судьбах людей, вам наверняка понравится эта сильная книга.

Наименование проекта: «Лагерный комплекс "Освенцим" (нем. "Аушвиц")».

Вид проекта по длительности: долгосрочный (с 1940 г.).

Тип проекта: социально-политический.

Класс проекта: мегапроект.

Цель проекта: создание комплекса немецких концлагерей для снижения количества / уничтожения «низших рас» в угоду «высшей» — арийской.

Категория участников проекта:
1) исполнители — арийцы;
2) объекты воздействия — евреи, поляки, русские, цыгане, французы, венгры — мужчины, женщины и дети.

Источника бюджета проекта: ежегодное государственное ассигнование.

Прибыль проекта: средний доход от труда одного узника составит 1600 рейхсмарок с учётом стоимости его личных вещей, зубов и волос, но без учёта полученного из него после сожжения пепла.

Возможные риски реализации проекта:
➠ возможность утечки информации о реализации проекта;
➠ недостаточность физических и денежных средств для утилизации большого количества трупов;
➠ высокая смертность работающих узников из-за постоянного недоедания и роста инфекционных и прочих болезней и др.

Выглядит такой проект не только страшно, но и странно. Как заметили критики, роман Мартина Эмиса отличен от других, написанных о геноциде, новым, необычным, а потому вдвойне жёстким взглядом на холокост. Рассматривая лагерный комплекс «Освенцим» как грандиозный по своей масштабности проект нацистского руководства, «Зона интересов» резко выделяется на фоне книг схожей тематики.

Почти три месяца я не могла найти слов, чтобы написать отзыв на эту книгу. С одной стороны, автор, основываясь на документах эпохи, пишет достаточно правдоподобное произведение, что уже само по себе вызывает интерес. С другой — результатами проекта явилось от 1,5 до 4 миллионов погибших людей. Не укладывается в голове. Страшно. Горько.

На фотографии: заключенные концлагеря Освенцим смотрят в объектив из-за колючей проволоки, 27 января 1945 г. (источник фотографии находится здесь)

«Зона интересов» Мартина Эмиса на первый взгляд как будто мало что добавляет к теме Аушвица: есть ведь в природе и путаные воспоминания Рудольфа Хёсса, и исследовательская дотошность Ханны Арендт, и «Благоволительницы» Джонатана Литтела, высветившие изнанку СС ярче некуда, — что уж говорить о фильмах «Шоа» или «Сын Саула». Однако же Эмис находит такой стиль, такой сюжет и таких героев, которые всё же добавляют многократно поднятой теме что-то новое. Это «что-то» — осмысление через бытовой абсурд: не тот бредовый абсурд, с помощью которого изучал феномен войны Джозеф Хеллер в «Уловке 22», а то усталое приятие некогда бывшего нормой нонсенса, которое скорее характерно для чеховских персонажей (кроме отчаявшихся правдорубов типа дяди Вани).

Год из будней Аушвица рассказан тремя голосами: члена зондеркоманды Шмуля (мужчина давно утратил всякую надежду вернуться к облику человеческому, а потому принял на себя роль бесстрастного Харона), коменданта лагеря (выведен под именем Пауля Долля, пьяницы, вуайериста и садиста, что в конечном счете делает его идентичным своему прототипу Хёссу, как ты имена ни меняй) и племянника одного из нацистских шишек Голо Томсена (похотливый, беспринципный и бесстыдный, он в целом наиболее симпатичный персонаж, потому как на фоне остальных выглядит чуть ли не ангелом). Томсен приударяет за женой коменданта, и вялый любовный треугольник в условиях лагеря служит стержнем для текста, на который уже нанизываются самые разные детали: речи нетрезвого Долля; распределение вновь прибывших на годных и негодных; планы по строительству третьего лагеря для нужд промышленников; постепенное проникновение пораженческих настроений во все слои рейха. Всё это литературное «мясо» в совокупности воспринимается как трагикомедия извращенного абсурда: смерть одного человека — катастрофа и горе, а гибель миллионов — нечто непостижимое, над чем ни порыдать нельзя, ни посмеяться. С каким пафосом и слезой на глазах Долль в праздничной речи вспоминает 14 павших немцев в Пивном путче — чтобы на той же странице спросить у Шмуля, сколько за три месяца удалось умертвить евреев, и лишь бровью повести, услышав ответ.

Однако и в этой бездне нет-нет да вспыхивают случайные искры: Эмис проработал персонажей достаточно, чтобы в каждом из них можно было найти нечто, присущее и читателям-обывателям: например, временами проявляющуюся рефлексию. «Я питал величайшее уважение к ночным кошмарам — к их разумности и артистизму. Ныне я думаю, что они жалки. Они совершенно неспособны предъявить мне что-нибудь хотя бы отчасти столь же ужасное, как то, чем я занимаюсь каждый день, — да они и пытаться перестали. И теперь мне снятся только еда и чистота», — думает в одной из сцен Долль. Рефлексия Шмуля направлена лишь на то, чтобы заглушить в себе остатки морали — чувства, которое вредит выживанию в нечеловеческих условиях. Рефлексия Томсена — иного толка: он уже в 1942-м предчувствует поражение Германии и понимает, что ему и остальным немцам предстоит жить с колоссальным грузом прошлого — настолько колоссальным, что даже встреча двоих влюбленных через несколько лет после войны будет отнюдь не радостным мигом, а острым напоминаем о том, что пришлось совершить ради выживания.

В общем, книг, подобных «Зоне интересов», довольно много, но есть ради чего прочитать и ее. Тем более, как говорит В. Г. Зебальд, которого Мартин Эмис цитирует в великолепном послесловии, «ни один серьезный человек ни о чём другом, кроме событий 1939–1945 гг., и не думает».