Сергей Дурылин

Перед читателями - первая биография крупного учёного - литературоведа, театроведа и историка театра, этнографа и археолога, поэта и прозаика, религиозного мыслителя, автора бесценной биографии художника М. В. Нестерова в ЖЗЛ, интереснейших исследований о Гоголе, Лермонтове, Пушкине, А. Островском, Ермоловой, Гёте, книги мемуаров "В своём углу" (называем только часть опубликованных работ). Яркий представитель Серебряного века русской культуры, он до недавнего времени оставался в тени известных ег...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

10 оценок

5
40%
4
50%
3
10%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 10Хотят прочитать 28

Рецензии

Inok13 января 2015 г.
Всё значительное и прекрасное на свете создано теми, кто "шёл своим путём, на свой риск, к своей цели, своими ногами. У каждого человека единый, верный и точный компас - его "я", и не послушайся его хоть раз, нет конца блужданиям"
С огромным удовольствием и каким-то светлым, радостным чувством прочёл я биографию Сергея Дурылина.
Наверное, рассказ о том, что автор просмотрел множество документов, пообщался с людьми, которые лично знали Сергея Дурылина (слава Богу, остались и такие) - будет общим местом, чем-то вроде приевшегося штампа. Да к тому же, при всём объёме научной работы - вовсе не это делает книгу такой простой и уютной для чтения. Просто огромная авторская любовь и уважение к Сергею Дурылину натурально сквозят здесь в каждой строчке. Да и внешне - книга просто не содержит скучных провисающих моментов: в ней всего в меру. Сам текст, скорее, напоминает не строгую биографию, а приятную беседу, что вполне соотносится с "дурылинским каноном". Ведь когда Сергей Николаевич принимал дома гостей (тысячи деятелей всевозможных искусств и наук, с которыми, в большинстве своём, был дружен), то всегда старался поддерживать дома творческую "одомашненную" атмосферу.

Дурылин любил общение с людьми интересными, вне зависимости от уровня или профиля их образования. Главное, чтобы у человека был "не ленивый ум" и не было рабства мысли, а были великая душа и сердце.
Думаю, не будет ошибки, если скажу, что книга эта: о любви к Богу, о любви к человеку и о великой всепобеждающей дружбе. Последняя поразила меня особенно сильно. Она здесь везде и проходит через всю жизнь.

Мягкий, тихий, весь ушедший в себя худенький мальчик Серёжа подчинялся волевому, властному красавцу Мише. Но когда Мишу - участника боевой дружины арестовали в 1905 году и ему грозил расстрел, то тихий Серёжа проник в часть - место Мишиного заключения - с одеждой для него и сумел вывести его.
Дурылин: педагог, литературовед, театровед и историк театра, этнограф и археолог, поэт и прозаик, религиозный мыслитель (и даже священник), автора бесценной биографии художника М. В. Нестерова в ЖЗЛ, и многочисленных исследований (например, о Гоголе, Лермонтове, Пушкине, А. Островском, Ермоловой, Гёте и т. д.) и многое-многое другое. И во всех сферах находились люди, с которыми образовывалась дружба на века. Бывшие ученики (с которыми у Дурылина тоже возникала дружба, так как он стремился относится к ним как к равным и создавать атмосферу для их творческого, интеллектуального и духовно роста (например, они устраивали свой импровизированный театр и там, напрямую, изучали пьесы русских писателей)) приводили к нему своих детей, с которыми так же устанавливались дружеские отношения. Вообще, Дурылин-педагог - это нечто особенное. Многие (включая потомков Тютчева) искали именное его в учителя своим чадам, так как он быстро умел находить язык "с их балбесами", и не только находить, но и давать им образование, в самом высшем смысле этого слова.
Вообще многие люди замечали какое-то особенное живительное воздействие, которое оказывал Сергей Николаевич на их душу. Нужно заметить, что дружба там была самого высшего разряда: с постоянной обоюдной заботой, самоотдачей, желанием помочь, утешить, поддержать. Когда Дурылина отправили в ссылку, то его друзья стремились помочь, присылали вещи и деньги (Дырылин (который, кстати, поступал в последствии, как с друзьями, так и с дальними так же, в советское время выплачивая многим из своего весьма не очень большого кармана) был достаточно больным человеком: он стремительно терял зрение (хотя до конца жизни сохранил величайшую работоспособность. И ещё какую! Если кто возьмётся прочесть - упадёт со стула), был глух на одно ухо, слаб сердцем и так далее), стремились обмануть так называемые советские органы власти, чтобы сократить ссылку. Такое отношение было не только к людям, но и к животным. Очень трогательно было описано отношение Дурылина к коту Ваське, который, когда хозяина отправили в ссылку, лёг под дверь комнаты, отказывался от пищи, и умер, тоскуя по хозяину.
Как много совершенно изумительных вещей делал этот человек! Однажды, на новый год, он со своей "женой" переоделись дедом морозом и снегурочкой, с помощью знакомых нашли некоторое количество ребятишек, вероятно, не самых благополучных, и провели весёлый праздник, подарив всем в конце подарки. А ведь они даже не были богаты, напротив, сами часто страдали от безденежья!
Но не только этим примечательны отношения этих людей. Дурылин - это творческий катализатор, который был в самой гуще Серебряного века (с громкими именами которого был знаком лично), но остался незамеченным лишь потому, что служил тем пламенем, которое раздуло пожар. Невероятное количество именитых деятелей культуры (а тут и театр, и литература, и изобразительное искусство, да и наука тоже) обращались к нему за советом, искали его мнения. Сам недюжинный поэт, Дурылин, например, не только ввёл в литературу Бориса Пастернака, но и одобрил, присланную ему "на проверку" ещё не опубликованную первую часть "Доктора Живаго". И Дурылин одобрил, сказав, что в ней ухвачена самая суть времени. Мы выпали из той среды и многие этого не понимают, но это истинно так: если когда-нибудь буду писать об этой книге, обязательно расскажу почему это так и чем ценен роман Пастернака.
Дурылин так же боролся за сохранение творческого наследия некоторых писателей и поэтов. Например, сохранилось его письмо к вдове Максимилиана Волошина, где, кроме искренних слов утешения, есть просьба, ради него, поработать над сохранением его наследия. О многих своих знакомцах, в книге "В своём углу", Дурылин оставил тёплые интересные воспоминания (в частности, о Розанове, которого любил), пользуясь при этом своим главным принципом:

Вспоминать - значит прощать. <...> Если нет сил прощать, не надо и вспоминать.
Хочется многое сказать о Дурылине литературоведе, чья нежная любовь ко многим русским писателям никак не помешала его глубочайшему вхождению в тему и гигантской научной работе, но вылилась в искромётные, чрезвычайно интересные работы (очень интересно и необычно, кстати, мнение Дурылина о "Горе от ума"). То же и с театром. Дурылин - чуткий его знаток, создавший множество работ по его истории, кажется, его "философии", не раз консультировавший артистов, дававший советы по постановке той или иной пьесы. И всегда с чувством, с желанием, с глубоким знанием дела.
Пора заканчивать, но я не могу не упомянуть ещё об одном человеке — Ирине Алексеевне Комиссарововой (с которой была дружна автор биографии). Она была духовной дочерью широко известного отца Алексия Мечёва. Когда Дурылина в первый раз отправили в ссылку, её благословили отправиться с ним, чтобы помочь ему, так как выживание больного (и, как то было со многими учёными, не приспособленного к быту) Дурылина в ссылке стремилось к нулю ( я упомянул быт и мне вспомнилось, что, например, Вернадский, когда он проходил мимо плиты, где в этот момент «убегало» молоко, спрашивал у служанки, правильно ли он поступил, что отключил её?). И Ирина Алексеевна пошло на знакомый по истории подвижнический путь русской женщины. А подвижничество было не малое. Я не буду останавливаться подробно, но даже меня поразила эта крайняя самоотверженность, соединённая с какой-то великой любовью. Чтобы хоть как-то отплатить ей, Дурылин посвящал ей, кажется все свои работы, снабжая их очень нежными и тёплыми словами. Есть в этом какой-то феминистский парадокс. С точки зрения феминизма, подобное забвение себя и абсолютная отдача в бытовую работу (и не только) — выглядит глупостью, но лично я, ознакомившись детально с жизнью этой женщины, не могу её не уважать, причём не только, как человека, но и как женщину. А этого ещё никогда не добилась от меня ни одна феминистка.
Пожалуй, это всё, лишь замечу, что всё то, что я глубоко ценю в человеке, нашло своё воплощение в Сергее Дурылине. Это действительно, столь нужный нам, человек-пример, вдохновляющий на то, чтобы жить, творить, развиваться, искать и никогда не успокаиваться.

Они не чувствуют себя вправе жить, не зная, зачем они живут. Таков Серёжа.
Читать далее
26
166
lightning7716 ноября 2025 г.
Начав читать «Сударь кот» Сергея Николаевича Дурылина я просто утонула в тепле и свете, поэтому, чтобы хоть на что-то опираться в столь неведомом для меня пространстве, пошла читать сначала про автора.
Виктория Николаевна Торопова в 1967-1969 годах жила в семье Дурылина в Болшеве и помогала работать над его архивами. Поэтому, биография, написанная ею, получилась книгой неравнодушного, вовлеченного и компетентного человека.
До «Самостояния» я не знала про Дурылина ровным счетом ничего.
И вот постепенно, страница за страницей, вокруг неизвестного мне имени стала сплетаться история. Не история даже, а эпичное полотно, которое получилось и про человека, и про эпоху, и про общество. Бережно, уважительно, с великим тщанием и любовью Виктория Николаевна Торопова оживляет на страницах книги цитаты, слова, стихи Дурылина, наполняя их духом невероятного человека. И это прекрасно. Это одна из тех биографий, которые интереснее любого приключенческого романа или семейной саги. И всё, что мне оставалось, это пафосно восклицать «Ах, какие были люди!».
Написанная в серии «Жизнь замечательных людей», книга-биография Сергея Николаевича получилась не только про него одного, но про всех замечательных людей, которые были рядом с ним, которые мелькали в его жизни. Павел Флоренский, Роберт Фальк, Ирина Комиссарова, Михаил Нестеров, священники, художники, актеры, поэты …
Дурылин находился в гуще интеллектуальной жизни Серебряного века, в самом центре, поэтому знакомые имена и сюжеты будут мелькать на страницах его биографии. Сергей Николаевич был другом и духовным отцом множества людей, он вел переписку с тысячей адресатов, и каждая ниточка, которая объединяла его душу с душой собеседника, становилась частью дивного узора, этой невероятной жизни. И просто удивительно, как сплетались нити судеб. Всё связано и все связаны. И вихрь времени веял над ними.
Биография по сути – перечисление дат, имен, названий и фактов, такая она и есть. Но жизнь Сергея Николаевича происходила активно не только снаружи, но и – в основном даже – внутри. Дурылин – учёный-литературовед, театровед и историк театра, этнограф и археолог, поэт и прозаик, религиозный мыслитель и писатель, талантливый педагог, философ. И каждой ипостаси Сергея Николаевича в этой книге будет отведено достаточно внимания. Но, в первую очередь, Дурылин был высокодуховным высокоинтеллектуальным и крайне эрудированным человеком (при том, что все его институты – это самообразование, нечеловеческая работоспособность и неиссякаемое любопытство). Поэтому что бы ни случалось с ним на непростом жизненном пути: смерти близких, потери друзей, революции, ссылки, войны – каждый эпизод был им осмыслен, одухотворен и прожит.
И как обычно это бывает с непростыми и великими людьми, события подхватывали его и уносили. И если кому-то хочется узнать, как это бывает, когда «Жизнь дала ему лимоны, а он из них сделал лимонад» – это сюда.
Спасаясь от тяжёлых дум, душевной пустоты, Дурылин садится в поезд и едет в поездку по Русскому Северу. Олонецкая губерния, Архангельск, острова Белого моря, Соловки. И он будет возвращаться и возвращаться к этому северу – именно оттуда будет черпать свои силы, свою душевную мощь.
Его отправили в ссылку в Челябинск, и в ссылке он разворачивает бурную археологическую и литературную деятельность, развивает музей, пишет очерки…
Так каждый этап пути, каждые «темные времена» – там, где казалось бы боженька испытывал на прочность, он превращал в маленький райский уголок. Для себя, для своего ближнего окружения, для друзей, для тех, кто приходил к нему. А к нему приходили всю его жизнь, к нему тянулись. Человек невероятного душевного света и доброты, Сергей Николаевич собирал вокруг себя не просто друзей, но со-душевников. Он учил правнуков Тютчева, он дал путевку в жизнь многим артистам театра, он писал многостраничные труды, посвященные Нестерову, Лермонтову, Толстому, Гёте…
Каждая страница в жизни Сергея Николаевича будто подсвечена божественным светом любви и у Виктории Тороповой получилось передать теплоту этого света. Для меня имя Дурылина ещё месяц назад не значило ничего. Теперь я искренне рада, что внутри меня он есть. Это – ценность. Начиная знакомство с Сергеем Николаевичем с «Сударя кота», я и предположить не могла, то это будет столь захватывающее приключение. Потому что Виктории Тороповой удалось влюбить, заинтересовать, увлечь.
Чем ещё для меня оказалась ценна эта книга – не пересказывая, не раскрывая деталей, Виктории Николаевне удалось познакомить меня-читателя не только с Дурылиным-человеком, но и Дурылиным-литератором: с его переписками, со стихами и очерками, с рассказами и повестями. У меня нет ощущения, что я это всё прочитала самостоятельно, как это иногда бывает: так, что и смысл в чтении исходных произведений испаряется, но у меня есть желание, потребность даже, прикоснуться к ним, прочитать, прожить-прочувствовать, присвоить, сделать частью меня. Одно за другим.
И это прекрасно.
Читать далее
5
45
IrinaGastyuhina15 ноября 2022 г.
о жизни, жизни души.
"Сергей Дурылин: Самостояние" Виктория Торопова. А вот это 5 из 5. С 2018 года эта книга ждала прочтения. И сейчас пришло ее время. Время Сергея Николаевича Дурылина... для меня... Основная масса представителей биологического вида человеков - это человек обыкновенный, благодаря которому наш вид все-таки физически сохраняется. Среди человеков обыкновенных тысячи человеков разумных, способствующих развитию человеческих цивилизаций. Но ведь не просто так человекам дана душа, и среди этих тысяч разумных человеков есть единицы, может десятки, дай Бог, чтобы сотни, человеков, не дающих опустится к животным бездушным, это человек думающий. Вот Сергей Николаевич Дурылин из думающих, физически слабый, а духовно сильный невероятно, сочетающий в себе потрясающие духовные качества и силу. Говорят: "Не сотвори себе кумира". Но такой пример жизни для меня очень важен и нужен. Своей жизнью он ответил на почти все мои вопросы о жизни, жизни души.
Читать далее
5
124

Все рецензии

Цитаты

Inok11 января 2015 г.
Вспоминать - значит прощать. <...> Если нет сил прощать, не надо и вспоминать.
12
154
Inok11 января 2015 г.
доброе дело должно быть сделано...
5
51
Inok11 января 2015 г.
Дурылин любил общение с людьми интересными, вне зависимости от уровня или профиля их образования. Главное, чтобы у человека был "не ленивый ум" и не было рабства мысли, а были великая душа и сердце.
5
35