Наедине с собой

От родителей я унаследовала библиотеку, в которой было так много всего, что сначала пришлось в раннем дошкольном возрасте научиться читать (пособием моим была прекрасная детская книжка переведенных с румынского верлибров), а потом - в возрасте раннем школьном - ознакомиться с ее сокровищами вроде нетленного шедевра Ярослава Гашека или советской медицинской энциклопедии, что в дальнейшем сказалось на моих литературных предпочтениях и чувстве юмора.

От некоторых педагогов я приобрела склонность к философствованиям, нередко бесплодным, но позволительным и даже полезным для той поры отрочества, в которой это случилось; от преподавательницы гитары я получила рекомендацию прочесть "Игру в бисер" Гессе, в которой мало что поняла, однако была очарована и долго думала.

От умудренных опытом друзей и знакомых я услышала здравые возражения против идеи поступить в брянское музыкальное училище, благодаря которым и оказалась там, где оказалась.

От преподавателей философского факультета, которые рассказывали студентам полезные вещи, а не бесконечно по кругу вспоминали молодость, я научилась логике, здравому смыслу, скромности в суждениях и кое-чему другому из того, что говорится в книге, о которой речь пойдет дальше, а это было всего лишь вступление, хотя и большое.

В жизни всякого настает момент, когда со всей предельной ясностью осознается ее - жизни - конечность, и тогда осознавшему это нужно иметь под рукой и перед глазами нечто твердое, на что он мог бы опереться в своем отчаянии или просто принять к сведению, если ему повезло этого отчаяния не испытать. Вот книга, которая вполне сгодится и для этого, и для другого, и просто для чтения, если захочется красивых слов.

Каждому следует помнить, что главное в человеке - то, что остается с ним, когда он уединяется сам с собою, и счастлив тот, кто способен вполне удовлетвориться собственным обществом и не зависеть от других, стремясь к их одобрению, о чем неплохо было бы помнить в наш век агрессивной самопрезентации, безудержного блогерства и всеобщего стремления поучать других и зарабатывать торговлей всевозможными онлайн-курсами и просто своим образом жизни.

Смерть неизбежна, смерть уравнивает и примиряет всех со всеми, и не взять с собой за ее предел ни нажитого имущества, ни дружбы, ни вражды. Одних эта мысль ввергнет в отчаяние, других, вполне может статься, утешит.

Следуя призыву не увлекаться многоречивостью и словесными пышными формами, подведу черту: хорошо было Марку Аврелию, если он жил так, как писал, и умер так, как жил.

Нам повезло, что стоицизм по-русски случайно созвучен стойкости. Это отражает одну из главных черт мудрости стои.
Греки изобрели философию: Зенон Китийский, Пифагор, Платон, Эпикур, другие. Они следовали ей с переменным успехом, но только римляне приняли её по-настоящему всерьёз так, чтобы ей следовать и в жизни.

Сенека -- один из таких римлян. В 124 письмах он учит стоицизму Луцилия, своего друга. Тот вообще-то уже и так стоик, но слишком занят обязанностями перед государством и у него недостаточно времени самому строить теорию, поэтому он просит разъяснений у Сенеки.
Жаль, что не сохранились письма Луцилия к Сенеке. С ними изложение стоицизма наверняка вышло бы более связным и в большей мере приобрело классический стиль диалогов.

В сжатом виде почти все идеи Сенека изложил в моём любимом трактате "О скоротечности жизни" . Это, на мой взгляд, эталонный текст об этике и морали. О добродетельной жизни.
В письмах к Луцилию всё более подробно, убедительно, с примерами и цитатами. Но в принципе ничего особенно нового я не обнаружил.

Отдельного упоминания достойно отношение Сенеки к богатству. Его можно выразить двумя фразами:

Сам Сенека был одним из богатейших римлян своего времени, и он считает, что богатством надо пользоваться правильно. Пусть оно будет, в нём самом по себе нет ничего плохого. Но мудрецу недопустимо им кичиться, всегда и во всём следует соблюдать умеренность. И в принципе философ должен быть готов в любой момент всё без сожаления потерять.
Мудрецу достаточно необходимого. Без излишнего он должен обходиться легко и естественно.
Тут с Сенекой невозможно не согласиться.

Да и в целом я почти со всеми его идеями согласен. Даже без "почти". Всё он пишет правильно.
Единственная претензия: временами Сенека чересчур категоричен и считает своё мнение единственно правильным. В реальности же и некоторые другие принципы порой работают как минимум не хуже.
В то же время Сенека ни в коем случае не догматик. Стоицизм у него свой собственный, кое в чём отличный от того, что у "своих", т.е. у других стоиков. С уважением относится он и к другим философам: киникам, перипатетикам, эпикурейцам. Спорит с ними по важным вопросам, но часто и опирается на их слова, например, цитирует Эпикура:

Лично мне близок стоицизм. Он не потерял смысл и сегодня. Об этом, например, пишет Массимо Пильюччи Как быть стоиком. Античная философия и современная жизнь .
Греки определили главные принципы жизни более двух тысячелетий тому назад. Сделали они это, на мой взгляд, убедительнее многих -- и, кажется, навсегда.

О божественности древних
Монтень, восхищаясь величием древних, горько сетовал на свой XVI век, в котором "не только сама добродетель, но даже понятие о ней - вещь неведомая… не заметно больше поступков, исполненных добродетели; нас влекут к ним выгода, слава, страх, привычка и другие, столь же далёкие от добродетели побуждения". Со времён Монтеня человечество значительно продвинулось на пути прогресса. В XXI веке впору говорить уже не о величии, но о божественности древних, ибо иного объяснения поразительным деяниям, удивительной стойкости духа и бесстрашия Катона, Сципиона, Аррии, жены Цецины Пета, Эпихариды, самого Сенеки и его жены Паулины не существует.

Нравственные письма к Луцилию являются письмами лишь по форме, по сути – это философская беседа (с самим собой?) или диатриба, "псевдодиалог", включающий возможные реплики собеседника или предвосхищение его реакции - "ты спросишь", "ты скажешь", "ты возразишь". Одновременно содержание писем представляет собой не последовательное изложение некоего философского учения, но краткие очерки "по случаю", концентрированный результат многолетних размышлений, изложенный в простой и ясной форме – никаких общих фраз или отвлечённых рассуждений. Парадоксальным образом в этой бессистемности – в "Письмах" встречаются и повторы, и противоречия, и несоответствия – кроется особенная сила убеждения. Формально Сенека и старается убедить Луцилия "обратиться к благостному занятию философией", утверждая: "истинное счастье - в добродетели" и рассказывая, как его достичь. Разумеется, чтение "спасительных наставлений" само по себе не сделает читателя добродетельным человеком, равно как и их написание: "одобряемое и восхваляемое мной ещё не укрепилось во мне непоколебимо", неоднократно повторяет Сенека, но укажет путь, следуя которым человек скорее и легче достигнет цели. Главной цели философии - величия духа.

Внезапно понял я, что с римскими авторами я и не знаком, только историк Тацит, да и то только-только. Вот и начал я это исправлять с Марка Аврелия. Почему? Я задавал этот вопрос себе, потому что выбор стал полурандомным, и нашёл-таки ответ: он одновременно и философ, и император, и воитель. Всё и сразу, так сказать. Тот же Цезарь, например, за философа не считается.

Тем не менее про то, что он император и воитель, можно было вскоре забыть. Книга эта чисто философская. Хотя, если оценить с позиции меня уже прочитавшего Сенеку, то даже скорее содержащая нравоучения, не более. Однако восемь из десяти я поставил сразу после прочтения и не отрекаюсь от оценки.

Всё же очень заметно, что написаны книги были задолго до изобретения печатного станка. Эти размышления — даже не дневник, это, как я сказал, нравоучения, но учеником Марка Аврелия является сам Марк Аврелий. Он не возносится до вершин мысли, из этих книг нельзя (на самом деле можно, наверное, но не мне, вот) выудить уникальные философские знания, но если согласиться с описанием книги и представить, как он в долгом походе, воспитывающем тело, сидит и воспитывает свою душу, то слова, изложенные в этих двенадцати книгах, ложатся в эту картину просто идеально.

Плюсы этого очевидны: зашкаливающая честность, искренность и прочие ништяки. Но есть и минусы, например, постоянное смакование того, что жизнь коротка, мы ничтожны, скоро умрём. Коротка жизнь, ничтожность нас, смерть уже близко. Близка смерть, которая возьмёт нас, ничтожных, которые живут мало. И так далее. И, что самое поразительное, в этом расписывании одной и той же идеи он не смог сказать ну совсем ничего интересного.

Ладно бы он выделил под них одну из двенадцати книг, но подобные моменты размазаны по всем запискам, что несколько раздражает. Хочется сказать: ну понял я, ещё тему возьми какую-нибудь! Однако он умер давно, не получится.

Так что эти два балла я снимаю как раз за то, что он не смог адекватно раскрыть некоторые из затронутых тем. Можно было сказать больше и интересней — или же не говорить вовсе, ибо вредит реально сильно. Но книга хорошая, я бы рекомендовал не настаивая.

Стоицизм учит развивать в себе разумность и добродетель, отказываясь от пороков и избавляясь от страхов. Конечным страхом избавление, от которого важнее всего является страх смерти. И автор действительно находит аргументы в таком нелегком вопросе, почему человек не должен бояться покидать этот мир. Особая благодарность ему, за то, что он не использует посмертие, как аргумент в этом вопросе. Он не то что бы отрицает его, но вполне допускает возможность, что после смерти человека может ждать и просто Небытие.
Если в вас уже появилось понимание краткосрочности пребывания вашей личности на этом свете, как и страх смерти сопутствующий ему, то настоятельно советую почитать эту книгу.

Крайне уютный дневничок у Марка. Не просто стоицизм на максималках, а прям настоящая автотерапия с элементами нежного философского вайба. Читаешь и как будто случайно заглянул в чужие мысли, но тебе рады.

Помимо неймдропинга античных мужей и философских байтов, есть и очень личное: про то, как отец помог сориентироваться в непростом мире юношеских страстей и тяги к мальчикам. И вот это всё — не назидательно, а по-человечески, очень свежо, живо, почти трогательно.

А вот где прям магия — это когда он пишет про гражданское общество. Там такие формулировки, что хочется срочно стать лучше, ответственнее, как будто Марк сам тебя немного стесняется за твою прокрастинацию, но всё равно верит в тебя.

Всё это, конечно, автотерапия — но и тебе перепадает. Особенно если читаешь на фоне дождя или тревожного утра. Как-то очень заходит. Стоики, оказывается, вообще не скучные деды, а такие душевные парни.

Стоики топ. Стоики лайк.
9/10 и тёплый плед в подарок.

В очередной раз убеждаюсь, что классика она актуальна во все времена. Вряд ли бы сама взялась за нее, если бы она не выпала мне в игре. Так же не могу сказать, что читается она запоем, наоборот, относительно не большую по объему книгу я читала несколько дней. Само построение книги не стандартное, и это тоже усложняет процесс чтения. Текст -12 глав, но текст в них идет не единым изложением, как мы привыкли, а в виде мыслей-афоризмов. Но мысли изложенные в ней , однозначно актуальны и сегодня, хотя были написаны за несколько столетий до нашего времени.
Автор излагает свои мысли в красивой, красочной форме, и казалось бы, он не изобрел велосипед, иногда рассуждает о банальных вещах, но ловишь себя на мысли, что обычно над такими моментами не задумываешься.
Аврелий затрагивает все сферы жизни, он рассуждает о жизни, смерти, равенстве, гармонии и нравственности. Очень интересно , как человек обличенный властью рассуждает о том, что во всем должна быть мера.
И самое интересное, наверное в том, что эти дневниковые записки он вел для себя, не для широкой публики, и вел их, постоянно находясь в военных походах.

Читать книгу мне было откровенно тяжело. Витиеватость языка и большое количество отсылок на имена и мнения, которые канули в Лету, несколько запутывало, порой было тяжело выделить главную мысль. Если бы не комментарии, потратил бы на чтение не два месяца, а полгода.

Интересный момент, который для себя открыл - некоторые слова, которые использовал автор, сейчас имеют несколько иное или совсем другое значение. Ну, например, слово "знание" мы используем, чтобы указать на совокупность доступной и понятной информации о каком-то предмете или явлении, у Марка Аврелия это слово включает ещё и понятие силы воли, возможность управлять своими мыслями о предмете. И т.д.

Конечно, самое потрясающее это то, что огромная часть идей, которые записал мыслитель в своём дневнике 2.000 лет назад, абсолютно актуальна до сих пор. Многие подходы используются в современной психологии и психиатрии, в управлении и т.д. Как будто древние философы изобрели некие удобные рельсы для направления человеческой мысли. и мы катимся по этим рельсам до сих пор. Это одновременно и восхищает, и пугает.