Бесплодная земля

Кто он, третий, вечно идущий рядом с тобой?
Когда я считаю, нас двое, лишь ты да я,
Но, когда я гляжу вперед на белеющую дорогу,
Знаю, всегда кто-то третий рядом с тобой,
Неслышный, в плаще, и лицо закутал,
И я не знаю, мужчина то или женщина,

• Но кто он, шагающий рядом с тобой?

Что же мы дали?
Друг мой, кровь задрожавшего сердца,
Дикую смелость гибельного мгновенья
Чего не искупишь и веком благоразумия
Этим, лишь этим существовали
Чего не найдут в некрологах наших
В эпитафиях, затканных пауками
Под печатями, взломанными адвокатом
В опустевших комнатах наших

Флеб, финикиец, две недели как мертвый,
Крики чаек забыл и бегущие волны,
И убытки и прибыль.
Морские теченья,
Шепча, ощипали кости, когда он, безвольный
После бури, вздымаясь и погружаясь,
Возвращался от зрелости к юности.

Апрель, беспощадный месяц, выводит сирень из мертвой земли, мешает воспоминанья и страсть, тревожит сонные корни весенним дождем

И в вое ветра за моей спиною
Я слышу стук костей и хохот надо мною.

Апрель жесточайший месяц

Ласточка ласточка
...когда же я стану, как ласточка

Я путь направил в Карфаген
Горящий горящий горящий

Тот кто был жив ныне мертв
Мы что были живы теперь умираем
И терпенье кончается

Две недели как мертв Флеб-финикиец.
Забыл он крик чаек, песнь ветерка,
Барыши и убытки.
Теченье у дна
Глодало его молча. Пока
Не вошел он, минуя старость
И юность, в водоворот.
Почти,
Ты, стоящий у штурвала, иудей или эллин,
Почти Флеба, был он красив и строен, как ты
почти.

Under the brown fog of a winter dawn

“You gave me hyacinths first a year ago;
They called me the hyacinth girl.”

Каждый в тюрьме своей думает о ключе,
Каждый тюрьму себе строит думами о ключе.

Ибо в холодном ветре не слышу иных вестей,
Кроме хихиканья смерти и лязга костей.

И прочие обломки времени
Со стен смотрели, висли, обвивали
И замыкали тишину.

Ты преподнес мне гиацинты год назад,
Меня прозвали гиацинтовой невестой.

Лондонский мост на веку повидал столь многих,
Никогда не думал, что смерть унесла столь многих.

Он же сказал: смотреть на тебя не могу.
              И я не могу, говорю, подумай об Альберте,
              Он угробил три года в окопах, он хочет пожить,
              Не с тобой, так другие найдутся, - сказала я.
              - Вот как? - сказала она. - Еще бы, - сказала я",
              Ну так спасибо, - сказала она, - договаривай до конца.
              ПРОШУ ЗАКАНЧИВАТЬ: ПОРА

Взвинтясь, он переходит в наступленье,
Ползущим пальцам нет сопротивления,
Тщеславие не видит ущемленья
В объятиях без взаимного влеченья.