Ваша оценкаВ настоящее издание вошли две знаменитые книги ленинградского филолога и педагога Натальи Долининой ПРОЧИТАЕМ "ОНЕГИНА" ВМЕСТЕ (1968) и ПЕЧОРИН И НАШЕ ВРЕМЯ (1970) до сих пор не только не утратившие своей актуальности, но и с каждым годом всё более востребованные школьной аудиторией и самой широкой читающей публикой.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,8
5 оценок
- 580%
- 420%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 7Хотят прочитать 41
Рецензии
Radani25 июня 2024 г.Читать далееПосле Лотмана читать эту книгу уже не так интересно, но были и вполне занятные размышления. Впрочем, книга и не претендует на глубину и полноту информации, это только «заметки о романе».
Из интересного: автор обращает внимание на то, что, описывая дуэль Онегина и Ленского, Пушкин использует игру слов: «друг» - «враг».
Враги стоят, потупя взор.
Враги! Давно ли друг от друга
Их жажда крови отвела?
Давно ль они часы досуга,
Трапезу, мысли и дела
Делили дружно? Ныне злобно,
Врагам наследственным подобно,
Как в страшном, непонятном сне,
Они друг другу в тишине
Готовят гибель хладнокровно…
Не засмеяться ль им, пока
Не обагрилась их рука,
Не разойтиться полюбовно?..
Но дико светская вражда
Боится ложного стыда.… Плащи бросают два врага.
Зарецкий тридцать два шага
Отмерил с точностью отменной,
Друзей развёл по крайний след,
И каждый взял свой пистолет.… «Теперь сходитесь». Хладнокровно,
Ещё не целя, два врага
Походкой твёрдой, тихо, ровно
Четыре перешли шага,
Четыре смертные ступени.Ещё интересная деталь: Пушкин, продолжая обыгрывать эти антонимы, даёт понять, что жалеет не только Ленского, но и Онегина.
Приятно дерзкой эпиграммой
Взбесить оплошного врага;
Приятно зреть, как он, упрямо
Склонив бодливые рога,
Невольно в зеркало глядится
И узнавать себя стыдится…
Но отослать его к отцам
Едва ль приятно будет вам.Что ж, если вашим пистолетом
Сражен приятель молодой..?Можно посмеяться над врагом, даже унизить его, но не убить его. А если это друг? Вот теперь становится ясно, что Онегин и Ленский были друзьями.
Смелая, но вполне понятная мне мысль: любовь зрелого Онегина глубже любви юной и неопытной Татьяны. И любовь зрелого человека – любого – всегда трагична.
Яснее мне стал фрагмент 8 главы:
Кто он таков? Ужель Евгений?
Ужели он?.. Так, точно он.
— Давно ли к нам он занесен?
Все тот же ль он иль усмирился?
Иль корчит также чудака?
…
— Знаком он вам? — И да и нет.
— Зачем же так неблагосклонно
Вы отзываетесь о нем?
За то ль, что мы неугомонно
Хлопочем, судим обо всем,
Что пылких душ неосторожность
Самолюбивую ничтожность
Иль оскорбляет, иль смешит,
Что ум, любя простор, теснит,
Что слишком часто разговоры
Принять мы рады за дела,
Что глупость ветрена и зла,
Что важным людям важны вздоры
И что посредственность одна
Нам по плечу и не странна?Это спор автора с неким светским человеком, который «неблагосклонно» судит об Онегине. И Пушкин здесь защищает своего героя. Долинина считает, что эти строфы – чуть ли не самые важные в романе.
Есть мысли, с которыми я не могу согласиться. Например, «Для настоящего человека есть радость и в неразделённой любви». Или (после комментариев к письму Онегина): «Всегда неприятно видеть женщину или девушку, не умеющую сдержать проявлений своей любви». Поооозвольте! А Татьяну?
Не хватало пояснений к различным деталям, к которым нет комментария у того же Лотмана.
Почему же песня о богатстве сулит утраты? Оказывается, дело не в содержании песни, а в тех приметах, которые с нею связаны. Песня про кота и кошурку предвещает свадьбу, а про богатых мужиков – смерть, горе.И всё? Мы это и так узнаём из примечаний Пушкина к роману. А ответа на вопрос «Почему?» так и нет.
Советовала бы читать школьникам, студентам, учителям, только начинающим знакомиться с романом.
11168- Radani25 октября 2023 г.
О первом русском психологическом романе
Читать далееЕщё книга Долининой, посвящённая медленному чтению – на этот раз романа Лермонтова «Герой нашего времени».
О своём времени, как могло бы показаться по заголовку, автор, конечно, не пишет, зато уже в последней главе раскрывает ещё один из смыслов названия. По мнению Долининой, в заглавии – не только «злая ирония» (как воспримут его читатели, по предположению Лермонтова). И обращается она к письмам Николая I, прочитавшего роман Лермонтова и написавшего несколько строк о нём. Царь надеялся, что героем будет Максим Максимыч.
«Мы полюбили Максима Максимыча – и нам не за что осуждать его. Он добрый, милый, только немножко жалкий человек. Но если бы исполнилась мечта императора и все его подданные стали Максимами Максимычами, – история России остановилась бы на 30-х годах XIX века. А она развивалась – благодаря тем людям, которые казались Максиму Максимычу странными, а императору – отвратительными; благодаря тем умам, которые представлялись царю извращёнными».
Вообще о Максиме Максимыче высказаны интересные мысли. Этот герой предстал для меня не таким хорошим, каким казался раньше. Он отлично понимает горцев, их нравы и обычаи, его приглашает на свадьбу князь – отец Бэлы, с диковатым Казбичем они кунаки, но в то же время он резко, даже озлобленно высказывается о них. «Верно, пристал к какой-нибудь шайке абреков, да и сложил буйную голову за Тереком или за Кубанью: туда и дорога!» - так Максим Максимыч говорит об Азамате, который неизвестно куда делся после того, как Печорин дал мальчику возможность увести желанного коня. Хотя я при чтении замечала у капитана и другие неприятные черты. Кража дочери князя портит вполне мирные отношения русских с горцами, кроме того, Максим Максимыч жалеет Бэлу – но с азартом принимает пари, которое предлагает Печорин: что Бэла через неделю будет принадлежать ему.
Было много деталей, на которые я не обращала внимания. Это и отличия пушкинского психологизма от лермонтовского (у Пушкина «характеры героев раскрываются в поступках, в действии»; Лермонтов заглядывает в душу человека, анализирует её. «Всё подчинено этой задаче: композиция романа и подбор героев, описания природы и диалоги». У Лермонтова появляется первый психологический портрет в русской литературе.); и смысл изменений в интонации (когда в «Журнале Печорина» появляется возвышенный, романтический слог и потом сменяется нарочито прозаическим); и замечания об отдельных словах («ослепительно чистое бельё, изобличавшее привычки порядочного человека»: слово «порядочный» здесь не в том смысле, который мы привыкли ему придавать, не «честный, с чистой совестью», а «благородного происхождения, аристократ»).
Возвращаясь к главному герою – Печорин, конечно, мерзавец порядочный, но Долинина убеждает в том, что он достоин и жалости. Несмотря на все его недостатки, на его жестокость, он, в отличие от того же Максима Максимыча, человек мыслящий, не желающий прислуживаться. Таким сочувствием герою и завершается книга.
11563 
margo0003 июля 2009 г.Моя любимая Наталья Долинина!!!
Как я любила ее читать в 7-9 классе!!!
Как она пишет: очень увлеченно, очень доходчиво, очень просто и красиво - о вечном, о классике. Причем с акцентом на морально-этические стороны каждого произведения.Мои любимые книги у нее: "По страницам "Войны и мира", "Почитаем "Онегина" вместе", "Печорин и наше время", "Предисловие к Достоевскому".
9434
Цитаты
eva-ava28 марта 2013 г.Читать далееЧитатель - как в пушкинское премя, так и в наше - бывет разный, и Пушкин знает это. Но он верит своему читателю, верит: он писал свой роман для тех, кто ищет в нем пищу "для мечты, для сердца", а не просто "для развлеченья". Нам жалко расставаться с героями романа, оставлять их в трудную минуту. Но самое горестное - расставаться с Пушкиным. Мы так привыкли к нему: к его мудрым советам и весёлым насмешкам, к его открытости, доверию, доброте - и к его гневу, горечи, боли; нам будет недоставать его лёгкой серьёзности, его шутливой мудрости...
Впрочем, почему же будет недоставать? "Онегин" с нами - в любую минуту мы откроем его и встретимся с Пушкиным.1540- eva-ava28 марта 2013 г.
Каждый читает "Онегина" по-своему, и я вовсе не считаю свое прочтение правильным.
1501 - eva-ava28 марта 2013 г.
Чем чаще перечитываешь "Онегина", тем тверже убеждаешься: целой жизни не хватит, чтобы передумать, понять, вобрать в себя всё, что вложено в эту тоненькую книжку.
1380
Подборки с этой книгой
Все подборки
Другие издания
