Пьесы

Но мы не вправе жить, когда погибла честь.

Мне слаще всех надежд - знать, что надежды нет.

Беспечность - худший враг, чем вражеская рать.

- ...изменить себе мне не позволит честь.

О боже всемогущий,
Не дай торжествовать тоске, меня гнетущей,
И огради мой мир, честь огради мою!
Чтоб стать счастливою, я сердце отдаю.

Кому сужден король, той рыцарь не чета.

Пасть за отечество — счастливая чреда:
Умерший доблестно бессмертен навсегда.

Обличия судьбы изменчивы всегда,
И в самом счастии меня страшит беда.

Эльвира

Смотрите, небеса, в возмездье непреклонной,
Ей наконец и впрямь дозволят быть отмщенной!
Как? Вы откажетесь от счастья и тогда,
Когда вы можете умолкнуть без стыда?
Чего вы ищете, какой судьбы хотите?
Вы смертью милого отца не воскресите.
Иль новой горести потребна череда?
Нужна за скорбью скорбь и за бедой беда?
Нет, если разум ваш так прихотлив и мрачен,
То вы не стоите того, кто вам назначен;
И правый гнев небес сразит его в борьбе,
Чтобы надменную дон Санчо взял себе.

Но мы не вправе жить, когда погибла честь.
Чем лучший оскорбил, тем глубже оскорбленье.

Где нет опасности, не может быть и славы.

Блаженства полного никто вкусить не может:
В счастливейшие дни нас что-нибудь тревожит;
Всегда волнение каких-нибудь забот
Довольству нашему дорогу перебьет.

ЛИВИЯ: Хочу, чтоб понял он,
Что милосердием он укрепит свой трон,
Что милости к врагу есть признак несомненный
Величия царей перед лицом вселенной.

Не у толпы, мой сын, искать опоры надо:
Ее хвалебный гул - непрочная награда.
Мы часто слушаем весь этот шум и крик,
Но затихает он внезапно, как возник,
И слава громкая, которой столь горды мы,
Пройдет, как легкие, рассеиваясь, дымы.
Лишь верный суд царя, вождя иль мудреца
И в мелочах ценить умеет храбреца.
От них мы подлинной украсимся хвалою,
И память вечную они дают герою.

Ведь нету мужества, которое без жалоб
Под веяньем грозы подобной устояло б,
И самый сильный дух, как бы он ни был строг,
Непоколебленным остаться бы не смог.
Измученной души не скроешь потрясенья;
Но не хочу в слезах излить ее смятенье.
Да, сердцу не унять глухой тоски своей,
Но стойкость властвует: глаза покорны ей.
Над женской слабостью поднявшись хоть немного,
Мы жалобам предел наметим волей строгой.
Довольно мужества обрел наш слабый пол,
Когда мы слез не льем, сколь жребий ни тяжел.

Но и под лаврами остерегайтесь грома.

Чужая боль не то, что боль души своей.

Уменье властвовать не черплется из книг.

Непобежденные не все непобедимы.

Теченье времени не раз узаконяло
То, в чем преступное нам виделось начало.