Большое собрание мистических историй в одном томе

"Рикша-призрак" (1885) - рассказ Киплинга, писателя, выросшего в Индии, тогда части Британской империи.

Оттого в этой непростой мистической истории появляется часть здорового юмора - когда речь идет о замкнутом, но радушном мирке колонистов, где, пожив лет двадцать, можно перезнакомиться со всем миром.

Жизнь там протекает среди местных слуг, безучастных ко всему, ждущих у носилок или придерживающих коней, чтобы ни происходило перед их равнодушными глазами.

Где мокрые сосны, глинистые дороги, дожди, древние земли.

Где смерть от переутомления не является чем-то редким и выходящим из ряда вон, как и сумасшествие из-за долгого отсутствия отпуска на родину.

...

Что сильнее всего в этом рассказе - игра света и теней.

Сумерки, которые могут помешать узнать знакомое лицо.

Темнота, на которую можно сослаться, объясняя свое опоздание.

И люди, которые день ото дня становятся дальше и дальше, превращаясь в призраков в чьих-то усталых глазах.

И потому не кажется высокопарным эпиграф к рассказу - он из восточного Вечернего гимна, всё о том же - о наступающей темноте, и о снах и видениях, которые она несет:

Да не нарушат покой мой больные грезы.

Да не смутит меня могущество тьмы.

Так уж и вышло - по трагичному и точному совпадению - что статую Венеры, из бронзы, отрыли под оливковым деревом как раз перед свадьбой хозяйского сына.

Как будто древняя богиня решила восстать и напомнить, что в мире есть то, над чем шутить не стОит.

Ведь готовящийся брак, описанный в рассказе, не менее страшен, чем оживший идол со злым лицом - из-за своей обыденности и ненужности - что жениху, что невесте.

...

Эту мистическую и действительно страшную историю мог рассказать только человек со стороны, со внимательным и сочувствующим взглядом.

И вот, судьба привела такого - за день до трагических и необ'яснимых событий.
...

"Венеры Илльскую" Проспер Мериме написал в 1835 году. Он в молодости поработал оценщиком античных памятников и много путешествовал по Франции.

Потому провинциальный южный поселок получился в рассказе, как настоящий - с хлебосольными хозяевами; колоритными каталонцами; и простым взглядом на жизнь.

...

От этой простоты - в рыцарский перстень вставили бриллианты, не поняв, что тем самым его опошлили.

От этого страха упустить свое - со свадьбой спешили так (невеста богаче жениха), что не смогли дождаться окончания ее траура.

От этого тщеславия - что Венера нашлась именно на их земле - торжество назначили на пятницу, день Венеры.

Хотя у христиан этот день печальный и веселится в него не положено.

...

• Смысл может быть двоякий, - ответил я. - Можно перевести: "Берегись того, кто любит тебя, остерегайся любящих". Но я не уверен, что в данном случае это будет хорошая латынь. Принимая во внимание бесовское выражение лица этой особы, я скорее готов предположить, что художник хотел предостеречь смотрящего на статую от ее страшной красоты. Поэтому я перевел бы так: "Берегись, если она тебя полюбит".

  Герои рассказа то цитируют древние мифы, то произносят афоризмы на ныне мертвом языке, латыни.

  Латынь - изящная, ускользающая, язык другой эпохи - не чета языкам практичным.

  Чтобы толковать надпись, нужно предугадать ее смысл, то есть думать также, как написавший, а не как чужестранец.

  А стершиеся от времени буквы иногда и вовсе оставляют тайну нераскрытой и не восстановимой.

  ...

  "Венера Илльская" - рассказ многоплановый, лаконичный и стройный.

  В нем - как в повестях Гоголя или Булгакова, как в "Сонной лощине" Вашингтона Ирвинга - сходятся повседневное и мистическое.

  Без этого повседневного плана - зажиточной и пустой жизни - "Венера Илльская" была бы просто страшной историей, вроде тех, что рассказывают в пионерских лагерях - про синюю руку, черную простыню или зеленые глаза на стене.

Ах, пора студенческая! Казалось, что еще вчера у меня была первая сессия, а потом оказывается, что уже прошло года два как я защитила диплом и получила аттестат. Куда время летит? В любом случае, мои воспоминая о родном вузе живее всех живых. Возможно именно поэтому я с первых строк прониклась симпатией к нашему главному герою, которому было необходимо подготовиться к выпускному экзамену по математике в Кембридже.

Малкольм Малкольмсон (буквально Иванов Иван Иванович местного разлива, не иначе) у нас студент-выпускник, который остро нуждается в уединении, чтобы полностью погрузиться в учебу. Как я его понимаю! Я сама частенько сбегала от родных и друзей во время подготовки к экзаменам, чтобы засесть в самом глухом углу библиотеки, обложившись тетрадками и учебниками. Но, признаюсь честно, Малкольм зашел уж слишком далеко в своем желании отгородиться от мира!

Мало того, что наш герой поехал черт знает куда, буквально ткнув в рандомное место на карте, так он еще и в этом глухом краю выбрал самый стрёмный дом из всех возможных. Со столетним ремонтом, крысами, полной изоляцией от соседей и плохой репутацией! Конечно, почему бы не поселиться в пустующем уже много лет последнем пристанище помершего судьи-садиста? Это буквально лучшее место для подготовки к экзаменам, отвечаю.

Я все прекрасно понимаю, сам жанр рассказа тонко намекает, что мрачным домам и призракам быть, и логика тут особой роли не играет. Но все же! Чем, вот чем этому Малкольму не угодила тихая, мирная гостиница? Точно так же сидел бы весь день на лугах-полях с учебниками в руках, зато под вечер приходил был в уютный номер и сычевал бы до утра, и никакие крысы и дьяволы его бы не беспокоили. А так…

Вот честно, я до последнего верила, что главный герой выберется из этой передряги живым. Например, кинет в ожившего мертвеца библией своей матушки, это ведь уже помогло однажды… Возможно тут сыграло свою роль само повествование. Ведь в каком виде предстает зло перед Малкольмом в первые встречи? В виде крысы. Да, жуткой, страшной, но все же крысы. Это что-то, что можно прогнать, можно убить, по крайней мере хотя бы в своих мыслях. И почему-то это усыпило мою бдительность. Мне казалось, что раз противник в такой форме, то главный герой справится и, быть может, даже сможет прогнать зло из Дома Судьи. А может я просто прониклась симпатией к этому студенту, у которого в голове одни задачи по математике, и мне очень-очень хотелось, чтобы для него все закончилось хорошо. Но, увы, игнорировать мрачные намеки в готических рассказах – верная дорога на кладбище. Очень жаль.