Цитаты из книги Confessions

Больные люди не просчитывают последствий. Они в плену у порока.

Кое в чем Еврипид был прав: человеческий разум не может совладать с иррациональными силами эмоций души.

..быть ребёнком означает также способность улавливать аромат цветка, из ядовитой грязи.. А ещн умение радоваться грузоаику, сделанномуж из шляпой коробки " из выросшего

"Книга, которая недостойна того, чтобы ее перечитали, тем более не заслуживает того, чтобы ее вообще читали... Но пока мы книгу не прочтем, мы не знаем, достойна ли она быть прочитанной еще раз."

"...старающийся жить так, чтобы никому не причинять зла, как сеньор Волтес, потому что стараться творить добро, на мой взгляд, - слишком претенциозно."

Хороший воин не может быть постоянно влюблен во всех бледнолицых скво, которых встречает на пути, как бы они ни раскрашивали лица в цвета войны.

Черный Орел

Быть старым неприлично. Старость непристойна.

Я - не мой отец. Я не виноват в том, что я его сын.

«И в то время как в Версале компания весельчаков сообщала, что война закончилась, и, высунув от усердия язык, подписывала мирный договор, приведя в действие механизмы, сделавшие возможной новую блистательную войну несколько лет спустя – еще более кровавую и разрушительную...»

Все на свете имеет ко мне отношение. Думаю, я виноват в том, что человечество катится по наклонной.

Адриа начал осознавать, что, возможно, игра на скрипке - своего рода способ познания жизни, с ее загадкой одиночества, с очевидной истиной, что желание никогда не совпадает с действительным.

Этот взгляд я запомнил на всю жизнь, на всю свою жизнь, - взгляд, умоляющий о помощи, которую ты не можешь, не в силах оказать. И с ним я отправлюсь в ад, потому что не смог помочь своей дочурке в беде.

Поэзия после Освенцима необходимее, чем когда-либо.

Как это так, что я не способен встать на колени ни перед кем, но, слыша «Пастораль» Бетховена, готов пасть ниц?

Я превращаюсь в персонажа с картины Хоппера, смотрящего в окно и на жизнь невидящим взором, а во рту у него гадкий привкус от виски и табака.

Сегодня - это завтра.

- А зачем они убивали себя? – без всякого удивления, без сочувствия, как-то тупо спросил Бернат. – Ну… – Я напряг воображение. – Если дела складывались не очень хорошо, чтобы покончить со всем.

Меня поразил взгляд - ясный, прямой, - казалось, он обвиняет меня. Или, быть может, умоляет о прощении.

И я влюбился в нее немедленно и без памяти. Я хотел бы быть тем пианино, к клавишам которого она прикасалась.

Я не хотела, чтобы со мной рядом было хоть одно живое существо. Хоть кто-то, кто однажды может умереть.