Цитаты из книги Флобер

«Легенда о святом Юлиане Странноприимце». Что могло привлечь внимание Флобера в этой религиозной истории? Конечно, ее глубина, поэзия и мистика, которой насыщены христианские сюжеты в средневековой литературе. (...).

Помимо всего прочего, написать повесть — это еще и возможность преподать урок стиля своим молодым сотоварищам, показать, что такое «красота» в литературе и настоящая экспрессия. «Была бы идея, а слова всегда найдутся».

«Всякий раз по понедельникам я испытываю приступ гнева, когда читаю статью Золя. После реалистов мы имеем натуралистов и импрессионистов — какой прогресс! Группа шутников, которые хотят заставить верить самих себя, да и нас с вами в то, что они открыли Средиземное море». -(Флобер пишет Тургеневу).

«Заметьте, что мне ненавистно все, что принято называть реализмом». -(Флобер).

«Меня приводят в восторг фразы, которые кажутся им банальными. Гонкур, например, весьма счастлив, когда посреди улицы ему в голову приходит слово, которое он может вставить в книгу. Я же доволен, если мне удается написать целую страницу без повторов и созвучий». -(Флобер).

«В идеале Искусство с большой буквы, по моему мнению, не должно ничему учить, а личность настоящего художника должна проявляться в своем произведении не больше, чем божественная сущность в окружающей природе. Человек — ничто, а художественное произведение — всё!» -(Флобер).

Дух «мальчика» вовсе не умер от старости, и, похоже, Ги будет его достойным наследником…

Высокие художественные требования писателя к своему творению всегда замедляют его работу.

Для современной литературы роман "Воспитание чувств" становится настоящей кузницей, в которой выковывались великие писатели XX века — Пруст, Кафка, Джойс, в том числе представители так называемой школы «нового романа», привлеченные почти клиническим холодом, исходящим от этой книги, а также глубоким анализом ее персонажей, втянутых в исторический водоворот событий.

«Воспитание чувств». Потребуются многие годы, чтобы этот, по выражению Жана Поля Сартра, «прекрасный роман-паралитик», проделав долгий путь, наконец получил достойное признание.

Жизнь состоит из потерь, больших или малых.

«Воспитание чувств» — жестокая книга. (...). Роман Флобера вовсе не выносит приговор тому или иному лагерю, а всему роду человеческому, его низости, словно литература иносказательным языком способна взять на себя не только моральную, но и этическую роль.

«Воспитание чувств» — это ниспровержение устаревших ценностей романтизма, разоблачение преступной глупости интеллектуальных болтунов.

Между известным русским писателем, автором повести «Первая любовь», и громогласным нормандцем мгновенно возникает дружеская симпатия. (...). Со временем Тургенев станет, по признанию Гюстава, «единственным человеком, с которым я люблю поговорить». И всё потому, что они разговаривают только на одну волнующую их тему: Искусство с большой буквы.

Все, кого во Франции можно причислить к мастерам слова, а также большая часть творческой элиты пребывают в восторге от «Саламбо». Виктор Гюго собственной персоной хвалит автора, а также Бодлер, Мишле и многие другие…

Весь просвещенный Париж только и говорит, что о «Саламбо». И это было лишь началом невероятного и повального увлечения, которое можно назвать «саламбоманией».

Сколько бы Флобер ни говорил, что деньги ему не нужны, однако всякое бескорыстие имеет свои границы.

После того как во время 10-летней ссылки он пишет свое выдающееся произведение в каморке дома на острове Гернсей, Гюго с триумфом возвращается на родину.

Как можно соперничать с книгой, которая в 1862 году по популярности бьет все рекорды, — с «Отверженными» Виктора Гюго?

Гениальный композитор, Гектор Берлиоз, прославился на весь мир своим шедевром «Троянцы».

Писательский труд — это не ремесло. «Это жизнь, это „образ жизни“». (...). «Это особый образ жизни. Подбирая какое-то слово, я провожу настоящую исследовательскую работу, предаюсь фантазиям, погружаюсь в бесконечный сон наяву». -(Флобер).