Комната с видом на Арно

Площадь Синьории слишком плотно убрана в камень, чтобы быть по-настоящему красивой. На ней не растёт трава, не растут цветы; нет здесь сверкающих мраморных стен или навевающих покой дорожек из красного кирпича. По какому-то странному капризу – если не по воле гения этих мест – статуи, которые смягчают суровость площади, говорят не о наивном неведении детства и не о юношеском смятении чувств, но о сознательных победах могучей зрелости. Персей и Юдифь, Геркулес и Туснельда – все они либо что-то совершили, либо выстрадали; и хотя они наслаждаются бессмертием, бессмертие пришло к ним после житейских бурь, но не до таковых. Не только в уединении лесов и холмов, но и здесь, в городе, герой может встретить свою богиню, а героиня – своего бога.

Хорошо это или плохо, но Люси должна была в одиночестве решать свою проблему. Никто из знакомых не видел её – ни на площади, ни на набережной. Мистер Биб за обедом обратил внимание на её испуганные глаза, но вновь списал это на Бетховена. Он предполагал, что она готова к приключениям, но не знал, что приключение в жизни Люси уже состоялось. Одиночество угнетало её; она привыкла к тому, что другие, близкие ей люди либо подтверждают её мысли, либо, в уместных обстоятельствах, опровергают; ужасно было пребывать в неведении относительно того, правильно она думает или нет.