Der Tod in Venedig

У меня сложные отношения с немецкой литературой, у меня сложные отношения с модернизмом (привет, Пруст, Фицджеральд, Кафка, а также еще нечитанный, но заранее пугающий Джойс!). Но ежик пытается хотя бы попробовать понять, поэтому продолжает жрать кактус. Томас Манн стоит на повестке дня давно, но каждый раз, когда я натыкаюсь в своем вишлисте на "Будденброки" или там "Волшебную гору", я нахожу себе отговорку - почему я не буду читать это прямо сейчас. Но надо, НАДО же прочитать Манна, какой же из меня образованный книголюб, если я Манна не читала? укоризненное покачивание головой моих интеллигентных друзей и родственников Ну ок, собралась с духом и взяла что-нибудь небольшое - новеллу "Смерть в Венеции". Фильм Лукино Висконти когда-то ведь понравился, теперь можно и с первоисточником познакомиться.

Познакомиться-то познакомилась, но читала я эту сотню страниц очень медленно, время от времени увязая в тексте намертво: читаешь начало фразы, восхищаешься языком и глубиной мысли, но к концу фразы уже совершенно не помнишь и не понимаешь, о чем тут только что шла речь. Перечитываешь первый раз, второй, третий, понимаешь, что смысл все равно неуловимо ускользает, плюешь на это дело, читаешь дальше - скользишь-скользишь по тексту, а потом бах, опять в зыбучие пески попал, увяз. Чувствую себя необразованной дурой, но все философские и умозрительные выкладки в этой новелле прошли мимо меня. Под угрозой смерти не смогу пересказать, о чем там шла речь. Если задуматься, то я не знаю даже, о чем новелла.

Престарелый писатель Густав фон Ашенбах, добившийся за свою долгую и плодотворную жизнь всех почестей, каких только может добиться писатель (и достаток, и известность, и произведения его в школьных хрестоматиях опубликовали, и даже дворянство дали) в один прекрасный момент понимает, что его неодолимо тянет в странствия. И так он оказывается в Венеции, над которой стоит туманная мгла и дует приносящий болезни сирокко. И тут бы Ашенбаху уехать, но внезапно он встречает в своем отеле мальчика-подростка, воплощение идеальной античной красоты. И старый писатель... влюбляется. В голове его роятся невероятные образы, просыпается вдохновение - он хочет запечатлеть эту красоту в слове, он становится одержим юным Тадзио, но не рашается даже заговорить с ним. Тем временем в Венеции начинается эпидемия холеры, иностранцы начинают разъезжаться, уезжает и семейство Тадзио. И когда писатель видит свой идеал в последний раз, он умирает.

Так о чем же, черт побери, эта новелла? Не о педофилии, это уж точно, здесь совсем иной ракурс. О разрушительной силе любви? О том, что человек над этим чувством абсолютно не властен? О том, что без чувств нет творчества? Или это лишь канва, а на самом деле новелла о красоте, об эстетике, о философии творчества, о культуре вообще? Честно, я не понимаю, и это, конечно, удручает...

   Неприятный рассказ о неприятном человеке. Мне не понравилась его любовь к 14-летнему мальчику. Одно дело - к взрослому мужчине, но к мальчику - это неприятно читать. Раздражала его одержимость Тадеушем, то, как он преследовал мальчика.
   Очень раздражало огромное количество никому не нужных подробностей: бесконечные описания окружающего пространства и людей... Рассказ ими ужасно пресыщен!
   Символично, что сам Ашенбах в конце концов превратился в молодящегося старика, подобного тому, какого встретил на корабле, и которого презирал:

   А вот описание Ашенбаха:

   Это одна из немногих деталей, которая мне понравилась.

Я давно собиралась начать читать Томаса Манна, но каждый раз что-то не складывалось. Наконец, сложилось, хотя это и не "Будденброки", с которых я планировала начать знакомство.
У меня сложные впечатления, на самом деле. По большому счету, я предпочитаю художественную литературу читать отдельно от философии. В "Смерти в Венеции" слишком много философско-эстетических напластований, чтобы я смогла действительно получить удовольствие от чтения, а не заниматься анализом того, что написано. Поэтому пока я остерегусь окончательно оценивать Манна - доберусь до романов, тогда и посмотрю :)

Томас Манн воздал хвалу в этой новелле красоте, ее страшной иллюзорной силе, которая заставляет нас бежать за ней... Не лишь одним сюжетом и персонажами являет нам автор красоту, но и самим названием, с первых же страниц понимаешь, что далее рассказ пойдет о чем-то размеренном, ленном, но не менее прекрасном. Здесь же мы видим наваждение - разве возможно поверить в то, что юноша по имени Тадеуш реален? Вряд ли. Это дух, созданный из эфира, который создал сам же престарелый писатель, он символизирует все то, чего не мог достигнуть он сам: природной красоты, совершенства, детской непосредственности.
Манн воспевает гимн совершенству, писатель постоянно плавает в фантазиях и реальности, видимо, с трудом различая их самих и их влияние. Как и все влюбленные (влюбленные в нереальные образы) он чувствует подъем и благоговейный ужас перед объектом своих страстей, он ищет встречи, равно как и боится ее.
Таким образом пред читателем предстает великолепный город, великолепный сюжет, но все уже омрачено болезнью, но не только лишь болезнью всего города, но и болезнью души старика, который ищет в подростке то, чего не было у него. Тот, кто преклоняет колени перед красотой, получил урок, что совершенство дается волею случая, что и случай может очень скоро его отобрать, уничтожить, он умирает не от болезни, но от потери, потери того, что стало таким дорогим всего за несколько дней...

"На замысел моего рассказа немало повлияло пришедшее весной 1911 года известие о смерти Густава Малера, с которым мне довелось познакомиться раньше в Мюнхене; этот сжигаемый собственной энергией человек произвел на меня сильное впечатление. В момент его кончины я находился на острове Бриони и там следил за венскими газетами, в напыщенном тоне сообщавшими о его последних часах. Позже эти потрясения смешались с теми впечатлениями и идеями, из которых родилась новелла, и я не только дал моему погибшему оргиастической смертью герою имя великого музыканта, но и позаимствовал для описания его внешности маску Малера…" -(Томас Манн).

"... и к сладковатому благовонию жертвенного окуривания, примешивался иной, почти неприметный запах заболевающего города".

Томас Манн -- волшебник слова, великолепный мастер описания каждого пассажа, каждой детали и каждой фразы. Произведение достаточно сильное и трудное, наполнено глубоким философским смыслом, который ведет нас по тропинкам метафор, мифологии, мистики, аллегории, и богатый, выразительный язык превращает все это в прекрасное художественно-литературное полотно "Смерть в Венеции".

"Надвигалась ночь, исчезло время".

О смерти и любви в ста страницах написать могут многие.Но по разному.

Рей Бредбери оставит после себя приятный холодок летнего вечера, а мистер Кинг бухнет под ноги что-нибудь кроваво-красное, минуту назад живое. Оно подмигнет тебе едва раскрывшимся глазом и уползет в тень..Маяковский железобетонным сравнением сметет пыль с буржуазного представления о сопливой романтике. Берроуз зарядит стрелу амура , сколопендрой и отправит в джанкойвый рай.

Томас Манн подарил нам смерть в Венеции. Книгу, которую по этическим соображениям уже на семнадцатой странице можно пригвоздить к позорному столбу, но столь талантливо написанную, что оторвать её от себя слишком-слишком сложно.
«Смерть в Венеции» -гимн писательскому сознанию, ода внушению, в которой тонко угадывается библейское предостережение «не сотвори себе кумира» и восточная сказка о снах.

Главный герой посвятил всю свою жизнь искусству и его же ставит в самоцель. Именно в тех рамках, о котором не стыдно говорить в обществе, смело подпадающему под такие эпитеты, как академическое и высокое, с робкой, но твердо прорезавшейся надеждой на попадание в анналы истории.

Густав фон Аушенбах твердо стоит на земле, но в голове у него правильный космос.

Если рассмотреть всю описываемую историю именно с этого ракурса, то, пожалуй, ничего крамольного в ней и не найдешь. Любовью воспылал опытный садовод к прекрасному цветку, что увидел.

Красота и любовь вечны. Без красоты нет вдохновения, нет полноты творчества. Ее отсутствие убивает в нас то доброе и хорошее, что мы могли бы создать в этой жизни. Тоска по неизбежности конца жизни и быстротечности времени, боязнь старости, немощи, страх перед смертью лишают человека творчества, отравляя его душевные силы депрессией и унынием. Но не уйти нам от этого! И следует искать силы, чтобы не упасть. Главный герой,испытывающий духовный кризис творчества, случайно нашел источник вдохновения в красоте другого человека и своей любви к нему. "Помолодев" и "оживив себя", он еще больше понял, что украденное временем не вернешь. Он не уезжает из города, где царит беспощадная холера, но любя и наслаждаясь красотой, умирает, находясь во власти желания "обладать" (ведь была же возможность уехать, спастись), и совершенно не испытывает страха и боли, потому как источник вдохновения - перед глазами. Тогда и умирать нестрашно!

Мне нравится философский, интеллектуальный подтекст произведения, но мне несимпатичны образы, которые были взяты уважаемым мною Т.Манном в этой новелле.