Блистающий мир

Если ты не забудешь
Как волу забывает волна...

Я зовусь принцессой Ильзой,
В Ильзенштейне замок мой.
Приходи туда, и будем
Мы блаженствовать с тобой...

...бегите в деревню, ешьте простую пищу, купайтесь, вставайте рано, пейте воду и молоко, забудьте о книгах, ходите босиком, чернейте от солнца, работайте до изнурения на полях, спите на соломе, интересуйтесь животными и растениями, смейтесь и играйте во все игры, где не обойтись без лёгкого синяка или падения в сырую траву, вечером, когда душистое сено разносит свой аромат, смешанный с дымом труб, – и вы станете такой же, как все.

Завидовать стрекозе, в математической точности движений которой светится ясность перебегающего луча; смотреть на вырезной узор ласточки, живописуемый ею над отражением своим в блестящей воде, – восхитительным ничтожеством совершенных усилий; вздыхать об орле, залегшем среди туманов с спокойствием самого облака, – не это ли удел наш? И не это ли тщета наша – вечный разрыв, залитый сиянием снов?

К этому я прибавлю, что смотрела бы, как на несчастье, на любовь, если поразит она меня без судьбы.

Так часто в тенях теней невидимого чертит неразгаданные знаки наша душа, внимая и и обещая им на языке размышляющего молчания всё, что лишено слов.

... безжизненно, как засохший букет, в пыли и сору встречает нас покинутое жилище.

Она принадлежала к тем немногим поистине счастливым натурам, для которых всё в мире так же просто, как их кроткое благодушие

Однако в состояниях, нам доступных, есть спасительная слепая черта - ничего не видно за ней: туман, от него вбегаем мы в озарённый круг текущего действия.

Никакое объяснение не уничтожит сверхъестественной картинности зрелища.

Есть и будут существовать явления, призрачные без повседневности; о них выслушают и поговорят, но если они не повторятся - веры им не более как честному слову, однажды уже нарушенному.

Независимая и одинокая, она проходила жизнь в душевном молчании, без привязанностей и любви, понимая лишь инстинктом, но не опытом, что дает это, еще не испытанное ею чувство. <...> Этот невозмутимый, холодный мир был заключен в совершенную оболочку.

"Мне хочется жить как бы в несмолкающих звуках торжественной, всю меня перерождающей музыки. Я хочу, чтобы внутреннее волнующее блаженство было осмыслено властью, не знающей ни предела, ни колебаний".

Есть минуты, которых нельзя коснуться без удивления, а может быть, и усмешки со стороны слушателя, во всяком случае, рассказывают их с глазу на глаз, а не в трепете веселого вечерка.