Чем пахнет жизнь

Утренний кофе
Morning coffee

В жизни слишком мало удовольствий, которые относительно недорого стоят. Одно из них заключается в миниатюрной фарфоровой чашечке, которую однажды мне привезли из Парижа в знак выражения полученных чувств. На ней изображены пара влюблённых людей и одинокий велосипед. Парень отличается длинным шарфиком и синим пальто. Девушка стоит в красном берете. Они прижимаются друг другу, словно мои губы к этой фарфоровой чашке наполненной кофе. Всего три добротных глотка делают её снова пустой, сделав мою жизнь напротив предельно наполненной вкусом чего-то приятного. Жидкость, которая поднимает меня из постели и заставляет идти босыми ногами по прохладной плитке в сторону чайника. Аромат, который можно сравнить лишь с прелестью цветущих цветов. Выкуренная сигарета в промежутке между глотками. Что может быть прекрасней с утра? Разве, что запах макушки любимой и поцелуй в нежную щеку могут страстно бороться за первое место.

Ветер 
Wind 

Кто-то скажет, что ветер не пахнет... Вы неправы. Сделайте глубокий вдох, когда он будет нестись вам в лицо, словно верный пёс навстречу хозяину после пятиминутной разлуки. Ветер пахнет свободой, чтобы он вам не принёс. Для него нет ощутимых преград и вы всего лишь соломинка, ставшая у него на пути. Жизнь пахнет ветром или хотелось бы, чтобы ей пахла. Для этого я часто открываю окна в квартире. Ловить на скрип половиц частицы промозглого солнца и запах свежего ветра. Танцевать между проблеском пыли под звуки пластинок, которые вдвое старше меня, не стесняясь своих движений и частичной наготы своих торчащих ключиц.

Завтрак
Breakfast

Раннее утро. Я лениво просыпаюсь забыв о существовании различных будильников. Сегодня суббота и мне недавно исполнилось двенадцать лет. Отец жарит блины на всю сковородку. Я считаю, что они самые вкусные в жизни и буду так думать долгие годы. Он не использует масло для того, чтобы они не слились вместо с дном сковородки, а берёт кусок несолёного сала. Щепотка ванили и добрая горсть любви к тем, кому он делает данное блюдо. Вот рецепт который не сможет повторить ни одно заведение, сколько бы не было указано денег в меню. Я просыпаюсь от запаха, который заставляет обнять его сзади и признаться в любви. Мне часто его не хватает. Блины я и сам могу приготовить, пускай даже не такие вкусные как у него.

Дождь
Rain

Мне остаётся несколько извилистых улиц до дома, когда начинается проливной дождь. Я снимаю кроссовки и начинаю идти по тёплому тротуару, сделанному из асфальта, чувствуя прикосновение ступней с камнями и битумом. Всего за несколько секунд я промокаю до нитки, оглядываюсь по сторонам, чтобы меня никто не услышал и во весь голос пою песню про тучи никого не стесняясь. Кажется, что вся жизнь впереди.

Помятая одежда
Wrinkled clothes

Она совершенно голая прижалась ко мне и парадирует кошку, издавая приятные звуки. Скорее всего я бы призирал все недостатки, которые видел в ней, если бы они проникли в тело другого, незнакомого мне человека. Мне бы не понравились подобные линии тела, если бы они принадлежали другой. Но в ней... Я дрожу словно осиновый лист, закрыв глаза отдаюсь ощущением трепета и беззащитности. Мне спокойно, когда она вот так вот лежит на груди. Я поворачиваю голову и вижу рядом со мной её мятую рубашку. Поспешно вдыхаю её аромат и расплываюсь в улыбке. Мне кажется, что я бы узнал этот запах среди тысячи остальных, если бы мне устроили тест или пригласили на нелепое шоу в качестве основного участника. Я люблю её больше жизни и надеюсь, что это взаимно.

Книги
Books

Я не из тех, кто сходит с ума по запаху новых книг или открывая издания, которые старше читателя. Пожелтевшие страницы или новая печать типографских разметок и символов. Но я люблю к ним прикасаться и иногда вдыхаю их аромат без глаз посторонних. Я могу нюхать свою электронную книгу, которая пахнет скотчем, моим рюкзаком и жирными пальцами. Мне не понять особенной разницы, потому что я люблю разные запахи и могу находить среди них набор своих плюсов и минусов.

Крем после бритья
Aftershave cream

В первый раз я побрился в десятом классе. Теперь мне за тридцать, а щетина до сих пор растёт только в избранных местах и довольно неоднородно разбрелась по моему лицу, словно беженцы от политических гонений или от последствий убогой войны. Моя женщина заставляет меня бриться гораздо чаще, нежели я привык находясь в одиночестве, чтобы не вызывать раздражений внутри её чувств и на бархатной коже. В пятнадцать лет я был похож на моржа, потому что мои усы были размером в несколько сантиметров. Усы? Скорее жесткий пушок, который делал меня более безобразным.

Церковь
Сhurch

Я не переношу запах ладана и несколько часов на ногах под несвязные речи священника. Из десятка слов я с огромным трудом распознавал лишь одно, напрягая все возможности слуха. Мне нравится запах свечей на свидании, но не ароматы коробки в которую нужно делать пожертвования от тех, кто сам в них нуждается по меркам вялого капитализма. Запах ладони, которую нужно поцеловать. Аромат чёрствого белого хлеба и привкус вина. Привкус престарелых людей, которым всё труднее заниматься личной гигиеной без помощи посторонних и позволить себе кондиционер для белья.

Смерть
Death

Запах слёз и разговоров шёпотом, которые проносятся по разным углам большого стола стоящего в зале. Он состоит из пары других, но скатерть скрывает этот секрет делая из него единое целое. Рис, изюм и конфетки, которые я старательно достаю, оставив остальное содержимое для гостей. Запах разлитой водки на скатерти. Свиные части бедра и тёмный хлеб на гранёном стакане.

Пролитый пот из-за денег
Sweat spilled over money

Жизнь пахнет бесконечной работой, благодаря которой многие реализуют себя и вокруг которой строят всю свою жизнь. Нельзя уехать в глубинку и спиться, работая на местном заводе. Нельзя умереть не попробовав омуты галстука и просторы душного офиса. Нельзя признаться другим, что это всё твой потолок. Общество думает совершенно иначе, располагая продукты внутри магазина. Люди другого пола не будут смотреть список твоих хобби пока не увидят, что там в графе, где есть слово работа. Деньги не растут на деревьях и определяют то, кто ты есть. Сочувствую, если тебе не повезло. Мы пахнем с тобой одинаково.

Остальное
Rest

Жизнь пахнет костром, землёй, кетчупом, стоматологическим креслом, свежими простынями, застрявшем мясом между зубов, неотсортированным мусором, выхлопными газами, деревом, метро, собакой, котом, рекой, канализацией, мылом, цветами, дорогим рестораном, пятном на запястье, чаем, друзьями, ладонями мамы и многим другим с чем мы можем столкнуться среди множества запахов. Автор знакомит вас с набором своих вариаций, взяв манеру воздушности, позволив окунуться в своё, через набор воспоминаний, доступных каждому, кто умеет читать. Интересная форма, лёгкость текста, собственные воспоминания и неподдельный интерес к тому, что было написано. Через трубу аналогий я поделился чем-то своим в попытке передать манеру и содержание. Поэтому если вам интересно... Внутри скрыто на пять голов что-то более близкое и талантливо изображённое в запахах жизни для массы разношёрстности публики. Рекомендую к прочтению для (псевдо)интеллектуальных читателей! Книга с собственным запахом не похожим на сотни других. Надеюсь, что она оставит только приятное послевкусие после прочтения. Как всегда...

"Читайте хорошие книги!" (с)

Мы можем жить на полную, жаждя успеть всё и сразу, а можем наслаждаться моментом, ощущая полноту не в разнообразии, а в глубине проживаемых эмоций. Клодель относится ко второму типу людей. Поэтому история его жизни — это книга, ничего подобного которой я не встречала. Как бы это сказать?.. Он делится своими воспоминаниями через картинки, вкус, звуки, тактильные ощущения, но главное — через запахи. И каждый запах вызывает взрыв воспоминаний (как зачастую бывает с нами всеми), но у Клоделя получается преподнести их с такой синестезией, с такой поэзией, с такой верой в драгоценность жизни и памяти, что запахи перестают быть малой частью чувственного опыта и становятся могучей волшебной силой, порой подчиняющей себе нашу жизнь.

Думаю, сенсорное восприятие автора обострено и развивалось не один год. Вы слышали когда-нибудь про ольфакторные дневники? Это ассоциативные записи и наблюдения за собой, когда вы ощущаете тот или иной запах. Такой дневник нужен для развития ольфакторной памяти — памяти запахов, — и ведут его обычно парфюмеры, «носы», консультанты. И обычные люди вроде меня. Кажется, Клодель вёл свой дневник почти всю жизнь и однажды решил издать его под названием «Чем пахнет жизнь». А я случайно нашла эту книгу в библиотеке и захотела научиться вести ольфакторный дневник.

К слову о птичках, учиться описывать запахи можно по-разному: системно, изучая разные группы ароматов, или художественно, развивая память через ассоциативное мышление. Увлечённый парфюмер будет исследовать в таком дневнике любимые группы аккордов (фруктовые и отдельно цитрусовые, цветочные, древесные и фужерные, пряные и бальзамические, натуральные и синтетические, и так далее, и тому подобное) и разлагать ольфакторные пирамиды любимых духов на составляющие ноты. А, например, одержимый ароматами «нос» будет записывать все доступные ему впечатления: от запаха крови до благоухания асфальта, от аромата женского лона до тюремного амбре, от атмосферы дома детства до запаха старости. Книга Клоделя фиксирует как раз впечатления подобного рода. Для автора важны скрытые в подкорке тайные и волшебные воспоминания детства (не всегда привлекательные), которые не вытащить наружу без магии ароматов. Наверное, с каждым из нас бывало такое, когда вдруг чувствуешь забытый, но до боли знакомый аромат и с головой окунаешься в утраченное воспоминание?.. Запах — самый мощный инструмент для пробуждения памяти. Запах — это память, а память — это жизнь.

Клодель непредсказуемо скачет от детства к зрелости и обратно в юность, события в его изложении наполнены горечью и сладостью, причём, нельзя предугадать, будет ли этого человека пугать то, что пугает обычных людей, и будет ли радовать то, что радует обычных людей. Например, для кого-то детство и юность прекрасны, но автор помнит, как тоскливо было это время в предчувствии неминуемой зрелости, в ожидании взрослой жизни, которой невозможно избежать. Или, например, смерть — он не боится её, но боится, что больше не будет чувствовать жизни, а значит, для него есть вещи пострашнее смерти.

Я боюсь, что это кончится, и, как-нибудь вечером, погасив свет и поцеловав ту, кого люблю, я, сам того не зная, совершу эти привычные жесты в последний раз. Нет, это не страх умереть, скорее — ужас не жить. Ведь для меня это означает — блуждать одному по незнакомым дорогам, либо по тропам смерти, никому не ведомым, а мне представляющимся тупиком, из которого меня не вывести моим отмершим чувствам и безвозвратно угасшему сознанию, либо по дорогам жизни, но в отсутствие любимой — жизни убогой, рассечённой по живому, кровоточащей.

Клодель — сказочник, он кот-баюн, его истории усыпляют, вводят в транс, завораживают чистотой восприятия. Это набросок жизни, сделанный акварелью, бессюжетная зарисовка, в которой цвета важнее повествования. Он ничего не говорит прямо и создаёт красоту ради красоты. Его поэзия так же бесполезна, как стрела, выпущенная в небо. И в то же время Клодель не боится быть странным, поэтому рассказывает, например, как копал землю ради ощущения копания земли, и однажды выкопал такую глубокую яму, что стены осыпались и завалили его. А в другой раз он открыл настежь окна, чтобы дом наполнился благоуханьем навоза. Не то что бы он изврат, просто крестьянин, сын крестьян, даже в наше странное время не покинувший деревню ради города.

Клодель описывает и запахи, и вкусы одинаково рьяно, ароматы у него связаны с удовольствием от еды (а он тот ещё обжора) — и этим он тоже близок к приземлённому животному существованию. Сейчас его можно назвать модным словом синестет, однако я вижу только, как он погружён в природу, насколько широко его понимание естественного. Например, в книге есть глава про ароматы писсуара, казалось бы — фу-у, но вы только посмотрите, какое логическое обоснование он приводит:

Наш мир мечтает быть ничем не пахнущим, стало быть, обесчеловеченным. В предшествующие нашему века пахло всё — и дурное, и хорошее. Мы объявили на запахи охоту, истребляем запахи наших тел, запахи наших городов, как преступников, слишком часто напоминающих нам, что наши выделения портят воздух. Помню, мальчишкой я захожу в уличный писсуар — там воняет. Я не удивляюсь и не смущаюсь, вовсе нет. Это зеркало, особенное, чуть кривое. Я узнаю, кто я есть.

Даже если в его существовании нет ничего особенного, это личный опыт человека, живой и ценный. Мало кто из моих знакомых может похвастаться тем, что прыгал с балок в сено или что впервые испытал приступ астмы, заснув летней ночью в стогу. Мало кто копал яму и был погребён под землёй. Почти никто, думаю, не ел пироги с запечёнными гроздьями липовых цветов. И никто, пожалуй, не находил смысл жизни, вдохнув аромат обжаренных кофейных зёрен. Чем измеряется ценность опыта? Тем, насколько он уникален и воспроизводим. В меньшей степени — насколько он позитивен (плохой опыт — тоже опыт), в большей степени — насколько продуктивен (и приведёт ли к созданию чего-то нового или к увеличению достатка). Меньше всего ценность опыта зависит от того, насколько другие люди хотят испытать то же самое (но всё же зависит). Однако для меня уникальный опыт — это, в первую очередь, ценное мгновение полноты бытия, и лишь потом всё написанное выше.

Мы с ним довольно похожи по жизненному опыту, думаю. Правда, я никогда не снимала номера в гостиницах специально, чтобы писать; никогда не бывала в мужских раздевалках после футбола (только в женских, потому что несколько лет играла в школьной сборной); никогда не работала в тюрьме; и, в отличие от Клоделя, предпочту, чтобы меня кремировали, а не похоронили в земле. Пожалуй, книга не попадёт в топ моих любимых, но теперь я точно уверена, что видеть прекрасное в обыденном, не забывать о естественном, ценить мгновение и память, — это тоже хороший способ проживать свою жизнь. Эта книга буквально просит медленного чтения, чтобы читатель не только разделил с автором его воспоминания, но и оглянулся на собственные, подумал о себе, узнал, кто он есть. И тогда, кто знает? — возможно, всё изменится.