Чем пахнет жизнь

Под наружностью Квазимодо, гадкого утенка, паршивой овцы он - принц, но соизволит явиться, только когда его захотят оценить. Как часто мы ошибаемся - и в сырах, и в людях.

Ночь за окном распахнула свой глаз цвета берлинской глазури. Кот у плиты наблюдает за нами, думая о чем-то своем. Уже поздно. Еще рано. Глаза блестят, губы жжет, а мне все равно - я кусаю хрустящую гроздь, полную цветов, улыбок и ветра. Я пробую вкус весны.

Решительно, смерть продумывает все-все. Она умеет жить. Идет в ногу со временем, меняет туалеты. Не чурается новизны. Мы ее понимаем. Ей тоже, должно быть, скучно. Всегда выигрывать - какая же это игра?

Мы вечно хотим подобрать ключи, даже если нет замка.

Я люблю читать и писать на кухне. Это лучшее место для меня, простое и без затей, никакого официоза.

Большие надежды утрачены, но я вновь богат живительной ясностью ума, словно окаченный холодным душем, изгнанный пинком под виртуальный зад из жизни, хозяином которой мне стать не суждено.

Ты хорошо пахнешь. Ты красивый, говорит мне дома мама. И я ей верю. Есть возраст, в котором мы верим всему, что говорят нам наши мамы.

... я и вошел в чудесную страну фантазии с ее тысячей тропок, вошел, да так и не покинул ее больше. Я сама - как книги. Я весь из книг. Я, читатель и сочинитель, здесь живу, это и есть моя суть.

Гостиничный номер - бесполая комната. Или же гермафродит. Она безразлична, вот что. Ей плевать. Отдается тому, кто платит. Как шлюха, что закрывает глаза и не целует в губы. Она наша на несколько часов, на одну ночь, когда мы будто бы единственные, она впитывает наши запахи, чтобы лучше лгать нам, а потом изгоняет их, как изгоняет и нас. Если она чем и пахнет, так это нашей быстротечностью и мимолетностью.

А потом, позже, когда возвращаешься, шатаясь, с разбухшей от музыки и спиртного головой, с красными глазами, все это вновь настигнет тебя - в липкой рубашке, которую снимаешь дома, грязный, пьяный, прокуренный, нацеловавшийся, еле живой, ещё влажный...
Как наши губы и наши сердца.