Песни Мальдорора

Я точно знаю период своей жизни, когда "Песни Мальдорора" могли бы стать моей настольной книгой. В тот же период я прочитала "Призраков" Паланика. Эпатаж, протест против общества, особливость главного героя, которую в 20 лет так приятно и удобно примерить на себя. Желание покрасоваться, желание экспериментов. И вроде бы (почти) все перерастают этот этап жизни, но книги всё равно остаются на подкорке как вдохновляющие, восхищающие, а не грязные и претенциозные. Мне всё ещё нравятся "Призраки". Но "Песни Мальдорора" попали ко мне слишком поздно.

Приходилось ли вам прогуливаться по пустынной аллее или мрачному парку, в тихом одиночестве, наедине лишь со своими мыслями? Я уверен такие найдутся, как в безлюдной деревушке, так и в кипящем котле большого города.
Бывало я бесцельно бродил среди прохожих, это могло длиться часами, изо дня в день. Ловить обрывки фраз с мимо проплывающими, мимолетными обрывками взглядов. Они забыли меня тут же, а я часто вспоминаю их.
Девушку в бакалейной лавке, с растрепанными волосами, она, видно, сильно торопилась, потому как действия ее были сумбурны и получив свои покупки она выпорхнула навстречу ветру и потоку таких же как она, вечно спешащих успеть жить. Мужчина, я вижу его довольно часто, возможно, он такой же как я, бесцельный прохожий. Я выучил его действия. Он заходит в один и тот же бар, я вижу его либо стремящимся туда, либо стремившегося оттуда. Выражение лица у него не меняется, он всегда довольно мрачен и погружен в свои думы. Он выходит и закуривает сигарету, его первый вдох сопровождается пристальным взглядом в небо, каким бы оно ни было. Затем он поправляет плащ и не торопясь ступает навстречу…
"Чему именно?", - я часто думаю. Возможно ничему, а может навстречу кому-то.

Я могу часами думать к кому именно тот или иной прохожий идет навстречу, развивая в своей голове целую историю жизни, вплоть до последнего дня и тех людей, кто провожает их в последний путь. Я насмотрелся на людей, на их поступки, на то, как они ведут себя с другими людьми. И как каждый из них стремиться сделать добро или зло. Один летит по ветру, запыхавшись, дабы помочь старику поднять его улетевшую прочь шляпу, другой же направляет всю свою злобу, яростно пнув ее в сточную канаву. Часто после плодотворного людного дня я спрашивал, «зачем?» Зачем были созданы эти создания? И я по сей день не нахожу ответ.

Наверняка, сказав вам, что я устал от людей и одинок по своей собственной воле, вы усмехнетесь, а некоторые прыснут «глупец, зачем же ты снуешь вокруг людей?». И я приму это, потому как сам не понимаю, возможно, я питаюсь своей же ненавистью, возгорающейся лишь при виде людей и их поступков.
Изо дня в день я повторял свой ритуал наблюдения, как вдруг мое внимание привлек мужчина, я не могу с точностью сказать вам что именно в нем меня увлекло, но это чувство было так сильно, что я не мог отвести взгляд. В нем была таинственная печаль, такая близкая мне, что я, казалось, уловил ее запах. Нетвердая поступь, будто он равнодушен ко всему на этом свете, бледное лицо, кажется, никогда нетронутое лучами солнца. С того момента, когда я его увидел, я не переставал искать его во всех, но – увы, находил слишком редко. Я размышлял как подойти, с чего начать диалог, как войти в его мир. И вот однажды, счастье, сидя в Тюильрийском саду, бесконечно печальный, абсолютно равнодушный ко всему происходящему вокруг, ко мне на скамью подсаживается человек. Я видел лишь боковым зрением что кто-то сел, но равнодушие мое взяло верх над всем миром, я сидел и дальше с опущенной головой.

- О чем ты думаешь?

• Ни о чем.
• Неужели?
• Я думаю о мире и о людях.
• О! Люди… Не хочешь ли ты сказать о том, как превосходят они животных? Как разум их совершенен?
• Хотелось бы, но, - увы, нет.
• Что же, черт возьми, ты тогда думаешь? В своей кишащей червями голове?

  Я слышал, как разрывается его сердце, как ноздри его выпускают потоки воздуха, как пенится от злости его рот, он весь, от начала и до конца, был порожденьем ненависти. Что вызвало ее? Неужели я? Но возможно ли вызвать ненависть у незнакомого человека абсолютно ничего не совершив в его сторону?

  - Молчишь? Упиваешься собственными мыслями, а они, готов поспорить, возвышенные, лишь в этом суть человеческого молчания. Сходить с ума от собственного существа, от собственных великих мыслей, а н-нет, еще одно – молчать от безграничной тупости сказать хоть что-то членораздельное.

  Почему я все еще сижу рядом с этим человеком? Почему до сих пор не встал и не унес себя прочь от этого извержения. Что? Неужели мне приятно? Неужели приятно глотать потоки смрада. Я могу уйти, пройтись перед сном, очистить себя и, возможно, уснуть и забыть его. Я так долго следил за ним, так долго пытался понять, о чем он думает, мог ли я подумать…

Он без умолку говорил, но говорил ли, скорее бредил. Все его истории были безумны, вот несколько, я не хочу травмировать ваш разум.
Он говорил о туше в мешке, о шелудивой псине, которую бросил мяснику на мосту, но, постойте, это вовсе не был пес, это был юноша, может такой же как я. Затем совсем безумное: скарабей размером с корову, чушь, но это правда! Петухи и куры, клюющие до крови женщину. Метанья волоса, живого, размером с человеческий рост, изнуренный, живой, рыдающий. Безумие? Так держите еще! Он рассказывал чудовищные вещи, я отказываюсь верить и думать о них, но они уже прочно обосновались в моей голове. Как вам такое?

Я хочу прекратить об этом думать, об этом слушать, читать это в своих мыслях. Я не хочу уходить от него, ведь он парализовал меня, пленил все мое существо, но подобно книге, по наступлению последней страницы – вы ее закрываете. Я закрываю ее и ухожу. Он пленил меня, но он закончил речь, и я в силах закрыть книгу и уйти.

Последнее слово:

• Почему?

- Я встал и побрел в толпу людей. Я смешался с ней. Но напоследок оглянулся, взглянул на него и понял. Он ненавидит меня. Ненавидит меня за то, что я человек.

Как известно, плата за чтение "Песен Мальдорора" — потеря рассудка.

Какая здоровская завлекаловка, после такого описания так и хочется прочитать книгу, а так же доказать себе, что бояться и терять, особо, нечего. А вот и нет! Тонны грязи и извращений не вызывают у меня никаких других чувств, кроме отвращения. А после прочтения, действительно, кажется, что рассудок покинул тебя. И ведь запоминаются самые отвратительные сцены! То спаривание с акулой, то вшами, убийства мальчиков... И не понятно зачем на тебя вылили всю эту злобу и пошлость.

Тяжело, наверное, жилось автору, если в нем сидело такое... Но как же приятно знать, что все твои недовольства человеческим родом еще цветочки и вспышки жестокости, которые возникают лишь в мыслях — это еще нормально.
К сожалению, в разгадывании загадок я никогда не была сильна, да и комментарии не особо помогли мне понять произведение. Или, возможно, к счастью? Одна лишь мысль «Забыть. Забыть это!» в голове.
Но есть огромный плюс, после такого мне, действительно, никакая книга не будет страшна.

Моего терпения хватило лишь на первую песню из шести. Не сказать, что все так плохо, но как-то само собой пришло осознание бессмысленности продолжать: иррациональная уверенность, что я не получу от этой книги ни удовольствия, ни пользы, ни чести.

Выглядит так, словно Новалис решил написать Письма мертвого человека Достоевского. Видимо, у автора в голове была задумка сродни ницшевского Заратурсты, вот только она не удалась. Заратустра обладает целостностью, он лаконичен и символичен. Мальдорор же рыхлый, многословный и скучный как юный Вертер.

Но быть может, читатель, не ощущающий такого сильного стилистического отторжения к романтизму как я, и сможет найти в этом что-нибудь примечательное.

Хозяин, приди ко мне, умоляю тебя! Почувствуй солоноватый, словно великий океан, привкус моей слюны! Приди на запах моей потной подмышки, искусанной твоими любимыми друзьями и прислужниками, вшами.
О, Мальдорор, прекрасный в своей жестокости, рожденный ото Зла, неповторимый в своем остроумии, черный властелин мой, снизойди до преданного раба своего, пошли мне с пауками, оплетшими паутиной стены моей темницы, весточку от тебя, дай знать, что ты все еще помнишь обо мне!
Хозяин, я вижу тебя повсюду и жду тебя ежечасно, проливая моря остро-горькой жидкости из слезных желез! Но твой презренный раб не теряет призрачной надежды, что прекрасный миг воссоединения с тобой рано или поздно настанет! Птицы, твои любимицы, пролетающие мимо моего зарешеченного окна, на все голоса выкрикивают твое лучезарное имя!
Я расцарапал себе вены, и в каждой капле выступившей алой крови чувствовал твой запах, возлюбленный мой властелин! Ноготь, с мясом сорванный с моего пальца, в подробностях рассказал мне о твоих странствиях и приключениях. Он поведал мне в тайне о кровожадной владычице моря, акуле, и вашей неожиданно вспыхнувшей страсти, сметающей все на пути, бурлящей в кровавом море, наполненном кусками человеческих тел! Он рассказал мне о твоих возлюбленных, хрупких золотоволосых юношах с кроткими сапфировыми глазами, о том, как ты наслаждался вкусом их тел, вгрызаясь в нежную плоть...Я, в порыве безумной ревности, ответствовал презренному собеседнику своему, ногтю, что сам хотел бы хоть на миг стать той акулой и сжать тебя, Хозяин, в крепких объятиях, все сильнее и сильнее сливаясь с тобой в единое целое, становясь благословенной частичкой твоей. Вместе мы бы высмеивали жалких тварей, людей, и их безумного, похотливого, измазанного кровью и спермой, Творца, создавшего их только за тем, чтобы насытиться их страданиями и мертвой плотью.
Я почел бы за честь превратиться в твоего любимого бульдога и рвать на куски детские тела ради твоего снисхождения, твоего одобрения, Хозяин! Если бы я мог хоть на несколько мгновений стать твоим Режинальдом или Мервином! Я отдал бы тебе всего себя без остатка, дал бы тебе выпить всю мою кровь, изрубить, искусать всю мою презренную плоть, только ради твоего удовольствия. Так приди же ко мне, обратись хоть в паука, хоть в орла, хоть в черного лебедя и забери меня с собой, позволь благоговейно лобызать твои ступни, орошенные ароматным семенем твоим...
Одинокими и холодными ночами я стою, опираясь о стены, обитые чем-то мягким, и, воткнув между век своих мелкие щепки, борюсь со сном, чтобы ненароком не пропустить благословенной встречи с тобой, о, Мальдорор, жизнь и надежда моя! Эти мерзкие люди с глупыми козьими мордами закрыли меня в темнице, думая, что я сумасшедший. Я смеюсь им в лицо! Я плюю горько-едкой слюной в их мерзкие глаза! Что они могут знать о тебе? Что понимают они, эти презренные вши, в истинном величии?
Я буду ждать тебя, Хозяин, денно и нощно простаивая в холодной комнате, пахнущей медикаментами. Я буду ждать тебя, несмотря на все преграды. Я буду ждать тебя, коротая время в беседах с птицами и пауками о тебе. Я буду ждать.

Я не смогу подобрать удачных слов к данному произведению.
Скажу просто: прочитав такие творения, как "Озарения" Рембо - я думал, а нет ли чего-либо, выдержанного в подобном стиле, но более объемного? Не успеваешь насладиться красотою слога.
Когда я смотрел фильм "Отпуск без конца" Джармуша, там был отрывок чтения книги, строки которой поразили меня опять же своей красотой, своей символичностью. Это были "Песни Мальдорора" - ныне любимое произведение, превзойденного которому я не встретил.
Я доходил до того момента, что больше не хотел читать книг, ибо понимал: я нашёл её, она не будет превзойдена и смысла все это не имеет. Я хотел читать её каждый год и глядеть на нее по-новому..
Очень сильная книга, которая захватывает тебя полностью. Ты переживаешь каждую страницу, ты начинаешь ненавидеть людей и смеяться над ними вместе с Лотреамоном... эта книга - альманах литературы всех эпох, ибо она вобрала в себя лучшее и за счёт начитанности Изидора Дюкасса.
Крайне жаль, что он прожил такую короткую, такую загадочную жизнь и не успел сказал ещё что-либо (за исключением стихотворений).
Эта книга - настоящее искусство, красота, осмысление, это порядок беспорядка мыслей в голове, это - глоток крепкого вина после долгого воздержания. Это - открытое окно в жарком помещении, и лицо твоё обдувает ветер. Она потрясающа, она волшебна, и даже этим - еще не сказано ничего.

Ещё один автор, которого я не понял. О Лотреамоне я был наслышан. Несмотря на загадочность своей персоны, он до сих пор на слуху и достаточно известен в философских и оккультных кругах. Некоторые считают его чуть ли не гением. Его цитируют. Ему приписывается слава мизантропа, нигилиста, пессимиста, человеконенавистника, и другие красивые слова. Поэтому от этой книги я ожидал многого. Но она не оправдала моих ожиданий. Да, она в самом деле выражает мизантропические и нигилистические настроения. Но написана настолько странным, стихотворным и витиеватым языком, что уловить суть сказанного почти невозможно. Я бы назвал эту книгу нечитабельной. Чрезмерно пафосный и высокомерный стиль автора вызывает отторжение. Кроме того, она содержит обилие необъяснимой жестокости и максимализма. Складывается ощущение, что автор просто сильно обижен на мир и на людей. Но выразить свою ненависть так, чтобы она вызывала сочувствие, у него не получилось. Тем не менее книга имеет своих почитателей. Она написана исключительно чёрными оттенками. Настроение: мрак, обида, месть, ненависть, отверженность, злость.

В ряду книжонок низкопробных доподлинно не ожидаешь встретить сей драгоценный бриллиант. Впрочем, усталого критика можно обвинить в предвзятости, но не обессудь, читатель, на фоне творений Хэвока и госпожи Брайт «Песни» Лотреамона весьма выделяются. Ну что ж, давай же обратимся к сему произведению, что нам современные труды, лишь классика, лишь только песни в прозе.

Лотреамон, в миру то Изидор Люсьен Дюкасс, французский то прозаик и поэт, певец насилия, предтеча символизма, чьи строфы завораживают своим изяществом. (Ах как же жаль, что не могу отдать я должное оригиналу, лишь только перевод доступен мне!) «Песни Мальдорора», его единственное крупное детище, практически целиком состоит из известных сюжетов классикоов, будь то Байрон, Гете, деСад или же Данте Алигьери. Лотреамон не опускается до бессмысленного копирования, он создает свою собственную историю, вплетая в нее отсылки и заново открывая всем известные сюжеты, лишь подтверждая собственную эрудированность. Бесспорно, мастерство и изящество, с которыми автор выплетает фабулу, достойно одного лишь восхищения, и автор, не мудрствую лукаво, читателя тот час предупреждает, о том с чем ему предстоит столкнуться, принявшись за чтенье.

С другой же стороны, попробуй только, в наш жестокий век, ты сотворить подобное кощунство, взять всем известных классиков, смешать сюжеты, иль воспроизвести перепрочтенье, и тут же прослывешь в устах безжалостных читателей нелепым плагиатором, в чьем творчестве нельзя найти и грамма самобытности. Как те, кто мнят себя искусными художниками, наследниками прежних гениев, совершая обводку сюжета с фотографии, или с чужой работы, могут исторгнуть из себя лишь слабую копию. Другое дело же творцы, использующие reference, живую и реальную натуру, те кто несет во вне творения, наполненные индивидуальностью. Тех будут почитать, превозносить как истинных оригиналов, и гениальность сих создателей славить.

Итак, герой, чей образ, трудами автора, столь мрачен и ужасен, что превосходит многое из ныне написанного. То Мальдорор, он мрачен лицом и черен душой настолько, что «одно его имя повергает в трепет небесное воинство». Он словно злобный шут высмеивает и глумится над всем, что видит он округ себя, он унижает веру, не оставляя жестокому и невежественному Богу ни шанса дабы обелить себя, он зубоскалит над людскими нравами, творит жестокость, калечит и убивает ради забавы...

Герой куражится в вихре злобного веселья, периодически переходя на снисходительный, сочувствующий тон. Не обольщайся, мой читатель, то маска, образ, напускное, ведь сам Мальдорор лишь злобная карикатура с классического романтического героя, что посвящает свою жизнь противостоянию жестокому и невежественному миру. Зло хаотичное, творящее насилие, жестокость, непотребства лишь ради факта самого своего существованья. При всем при этом, Мальдорор лишь отраженье нашего греха, он образ собирательный, вобравший внутрь себя все грехи и пороки рода человеческого. Какое ж счастье, что среди описываемых автором событий нет и ни грамма подлинных, лишь вымысел и только, что яд сих строф столь эфемерен, что многие сердца и не затронет.

Оканчиваю свой рассказ и, позвольте, прощаюсь временно, подобно Мальдорору.

"Песни Мальдорора", написанные графом Лотреамоном в прозе, действительно читаются как песня, так и хочется декларировать их вслух, но содержание пугает. Все произведение состоит из шести песен. В каждой песне автор показывает определенный вид зла или греха, рассказывает какую-то историю. Вроде бы, все это звучит хорошо. Но! я никак не могла отделаться от мысли, что автор явно что-то употреблял, иначе никак невозможно понять, как он мог написать такой бред. Нет, мысль-то его ясна и, вроде бы, к ней претензий нет, но форма и сама подача просто убивают.
Кроме того, автор постоянно провоцирует читателя и даже предупреждает вначале книги, что еще можно все бросить и не читать, говорит о трудностях, которые ожидают (можно, подумать, напугал...):

И здесь становится все понятно. Значит, вот какой способ избрал Лотреамон, он берет все самое мерзкое, противное, злое (кровь, кишки, насилие, убийства, богохульство) (в общем самое любимое), смешивает все и вываливает на читателя, словно ушат. На дорогой, получай, посмотри на себя и не думай, что ты лучше. А чтобы читатель совсем не расслабился, то вся проза написана витиеватым языком, порой одно предложение может занимать целую страницу (!), приходится продираться сквозь тернии и нечистоты к звездам, разгадывать загадки (ведь мы имеем делом с поэзией французкого символизма). Ну и если читатель что-то забудет, то тут есть повторы, например, через предложение, или циклические (когда абзац начинается и заканчивается одинаковыми предложениями, прям как в песне).
Забыла сказать о главном герое, Мальдороре. Он, словно некий собирательный образ, то ли человек, то ли нет, непонятно. Не сильна я в разгадывании загадок. Герой не вызывает положительных эмоций, он неприятный, творит зло, ненавидит человечество, порицает его в грехах и радуется, когда превращается в свинью (правда, во сне). При всем при этом он наслаждается своими поступками, ведь считает их правильными.
Все повествование построено то от лица Мальдорора, то в форме диалога, то от самого автора.
Само произведение мне не понравилось, ну, видимо, я не доросла до такой литературы, не понимаю символов. Пусть будет так, я не спорю.

Всех убью, один останусь.. Это, несомненно, о Мальдороре. Если вам не нравятся сцены жестокости в литературе и кино, эту книгу вам брать в руки категорически противопоказано. Если вы искренне верующий человек, эта книга наверняка оскорбит ваши религиозные чувства. Текст этот подобен желчной отрыжке, извергнутой автором в мир, и так бы безвестно и канувшей в Лету, если бы сюрреалисты не подняли этот текст на свои хоругви, объявивши покойного Исидора Дюкасса своим идейным предтечей.

Герой книги, не то падший ангел, не то возомнивший себя демоном молодой человек (найти точный ответ врядли представляется возможным, поскольку текст весьма аллегоричен) пышет лютой ненавистью на Создателя и венец его творения, людей. Что характерно, эти эмоции, как мне видится, показаны не в развитии, а как бы в статике: Мальдорор не становится злым, он всегда был им, и всегда им останется. Если хотите, то Мальдорор, - это само зло воплощенное, чистое зло. Он отделяет себя от мира людей, представляющих лишь уродливые копии еще более отталкивающего и алчного до крови Вседержителя. Он не позволяет никому прикасаться к себе, не позволяет себе улыбаться, он никогда не спит. В этой своей аскезе он свят, если вспомнить, что на иврите "святой" означает "отделенный".

Ода ненависти Лотреамона состоит из "песен", разделенных на "строфы", хотя сам текст, хоть местами и ритмизирован, но все же это проза. Некоторые строфы представляют собой описания людской жестокости по отношению друг ко другу, иные живописуют злодеяния самого Мальдорора, причем рассказчик иногда - сам герой, иногда случайные люди, или даже животные. Кстати, очень явственно заметна страсть атора к естественным наукам: так часто в книге упоминаются названия птиц, зверей и так много описаний их повадок.

Как я уже говорил, "Песни Мальдорора" - вещь очень образная, способная будоражить (больную) фантазию тех людей, которые таковой фантазией обладают. Не случайно книга оказала значительное влияние на искусство того времени, в частности, на творчество сюрреалистов, правда, уже после смерти автора в возрасте двадцати четырех лет. Иллюстрировать творение Лотреамона брались такие мэтры, как Сальвадор Дали и Ман Рэй. Последней "песнью", де факто являющейся пародией на романы с продолжением, восхищался Андре Жид.

Кому я бы порекомендовал это чтиво? Сложный вопрос. В наше время любители "мяса" читают Масодова или смотрят "Пилу" с "Зеленым слоником" вкупе. Пусть это не так концептуально, но зато впечатлений, наверное, больше. Сегодня целевой аудиторией "Песен Мальдорора" могут быть лишь безоглядно влюбленные в Бодлера, готические романы и "темную" эстетику второй XIXго века. Маргинальным художникам, страдающим от недостатка идей, тоже будет чем вдохновиться. С другой стороны, совсем недавно в России вышло издание "Песен", а раз есть предложение, значит есть и спрос.