The Complete Works

Все эти Уорики, Сеффолки, Клиффорды, Толботы при всей их монументальности и подчас даже героизме сильно уступают Ричарду не только размерами энергии и дарований, но и иной "психической структурой". По сравнению с ним они слишком прямолинейны, элементарны, схематичны. Ричард безмерно превосходит их своей гибкостью, изобретательностью, страстным напряжением воли и всех умственных способностей, устремленных на одну огромную, головокружительную цель.

Первое из этих изданий - вышло в 1597 году под широковещательным заглавием: "Трагедия о короле Ричарде III, содержащая его предательские козни против брата его Кларенса, жалостное убиение его невинных племянников, злодейский захват им престола, со всеми прочими подробностями его мерзостной жизни и вполне заслуженной смерти".

Вот он, давно похищенный венец.
Я с мертвой головы кровавой твари
Сорвал его, чтоб увенчать тебя

Король Ричард

Долой же голову его, Георга!

Норфолк

Враги уже болото перешли;
Георгу казнь назначьте после боя.

Король Ричард

В груди забилась тысяча сердец.
Вперед знамена - и врага разите!
Старинный наш пароль, "святой Георг",
Вдохни в нас злобу огненных драконов!
Над шлемами победа реет. В бой!

Уходят.

Герцог Йоркский

Прошу вас, дайте мне кинжал ваш, дядя.

Глостер

Кинжал, мой маленький кузен? Возьмите.

Принц Уэльский

Вы клянчите, мой брат?

Я вижу, дом наш гибнет.
Лань нежную схватил жестокий тигр,
И наглое бросается тиранство
На беззащитный и невинный трон.

Кларенс

Не клевещите на него - он нежен.

Первый убийца

Да, да,
Как снег во время жатвы. Не надейтесь!
Он нас прислал сюда, чтоб вас убить.

Я не желаю оскорбить своим недоверием какую-нибудь одну из них и потому не верю ни одной.

За час грозы затопятся луга, —
За годы слез что станется с глазами?
Останься, будем вместе слезы лить,
Когда бы стон мог горе облегчить!

Да, он коварством отточил искусство,
Он мог в лице меняться как хотел,
Умел изображать любое чувство,
То вдруг краснел, то, побледнев как мел.
Молил и плакал и я слезах немел,
То дерзкий был, то робкий и покорный,
И даже падал в обморок притворный.

И сердца нет, которое могло бы
Сопротивляться красоте того,
Чья доброта была лишь маской злобы,
В чьих пораженьях крылось торжество,
Кто первый отрекался от всего,
Что восхвалял, и, похотью пылая,
На вид безгрешен был, как житель рая.