Свечка, т. 2

Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово “нет“ - оно защищает, укрепляет, спасает от искушений.

Это был рабский читательский труд под присмотром писателя-рабовладельца. Он лежал рядом на своей кровати, а ты на своей сидел, потому что, пытаясь прилечь, тут же засыпал.

В Городище живут первобытные, вчера еще советские люди - эгоистичные, трусливые, сладострастно окунувшиеся в клоаку новой русской жизни с её микроволновками, микрокредитами,мини-сериалами и эсэмэсками. … Их нельзя спасти, но можно завалить вонючими кубометрами новейшего культурного слоя, состоящего из рваных целлофановых пакетов, использованных прокладок и презервативов, видеокассет и дисков, пустых пластиковых бутылок и прочей химической дряни - завалить и забыть до встречи с ошарашенными археологами какого-нибудь тридцать первого века.

Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово "нет" - оно защищает, укрепляет, спасает от искушений, однако в тот момент слово "да" поставил на первое место, потому что это слово не только защищает, укрепляет, спасает, но оно еще и радует!

Эпилог. 9 февраля 2015 года оба моих героя снялись с плеч Валерия Александровича Залотухи и улетели. Роман, обреченный на неизвестность только из-за своего размера, получил вторую премию “Большой книги” - и это хорошо, это хоть какой-то шанс, что живой пример великой русской литературы не канет в Лету.

Я так долго читала эту книгу (между томами был перерыв почти в год!), что теперь чувствую себя обязанной высказаться, подвести итог, хотя самым честным итогом стало то, что я с облегчением закрыла последнюю страницу и наконец живу дальше. Завершила дело! Стала ли я духовно богаче? почувствовала ли я, что обрела новый опыт, расширила читательские горизонты, прикоснулась к чему-то оригинальному, самобытному? Да нет. При этом ругаться мне тоже вроде как не на что: если бы книга мне катастрофически не понравилась, я бы не стала терпеть дофигильон страниц в двух томах. :)) Для меня самой странно в конце такого грандиозного произведения не испытывать... ничего.

Мне понятны и видны критерии, которые позволили включить этот роман в премию "Большая книга" (который давно уже не является для меня мерилом достоинств современной литературы): книга большая, книгу читать непросто (а кто сказал, что литература должна развлекать читателя или отвечать его эстетическим предпочтениям? Мы тут собрались страдать и трудиться :) ), в книге обманчиво запутанная структура (которая сама по себе может вызвать чьё-то восхищение), книга вроде как о поиске Бога (не буду цитировать то, что все и без меня по сто раз процитировали) и о нашей многострадальной Родине в период "лихих" девяностых и далее; тут многое — развал страны, бандитизм, коррупция, невежество масс, пресса, свещенники — и такие, и сякие, и много-много подробностей (больше, чем некоторый читатель хотел бы знать) бытописания из мест не столь отдалённых. И можно говорить про книгу Иова в современном исполнении (Бог отнимает у человека всё и смотрит, как тот будет выкручиваться, проверяет, так сказать, человека на человечность, проверяет и закаляет веру), можно говорить о том, какой замечательный (да только он совсем не замечательный) герой романа — маленький человек современности, несправедливо осуждённый за зверские убийства безропотный и безобидный ветеринар Золоторотов, можно говорить про символизм названия и про то, что человек — свечка перед Богом, и так далее; на самом деле, про эту книгу действительно можно говорить много, но мне почему-то совсем не хочется.

Я как будто не читала книгу — я наблюдала со стороны, как её читаю, и оценивала свои переживания: вот тут я должна удивиться, вот тут, наверное, катарсис.. или нет? Нет, катарсис попозже. :) Вот тут мне просто как-то неуютно, а тут зато хорошо, тут обидно, а тут неловко. Но дело в том, что я не испытывала этих эмоций на самом деле. После того, как я закончила читать,я не подумала "сколько времени потрачено зря", но в то же время я нашла в себе чувство "я ничего не приобрела". Казалось бы, одно противоречит другому, но иначе сформулировать я не могу, увы.

Что-то я всё о себе и о своих эмоциях, а писать должна о "Свечке". Попробую хоть тезисно (итоги, так сказать, по двум томам сразу).

1) Язык. Я бы сказала, что он есть и что он не мешает читать книгу. То есть он попросту никакой; я не назову язык выдающимся или плохим, я не увидела оборотов, которые зацепили бы моё внимание именно сами по себе, я не увидела самоценности авторского слога.

2). Сюжет. Закручен, на самом деле, очень хорошо: вначале лично я вообще не могла понять, что творится, кто все эти люди (и поток сознания героя завораживал на стадии "ничего не понятно, но очень интересно"), потом сюжет начинает разворачиваться, пазл начинает складываться, потом тебя бьет под дух неизбежностью и вроде бы бесспорностью гибели героя, а потом ты понимаешь, что всё не так, потом тебе долгое время показывают сцену без героя (когда фокус смещается с судьбы Золоторотова на "Ветерок", и приходится заново вникать в судьбы и характеры персонажей), и потом, только потом на сцену снова выходит герой, и сюжет закручивается в спираль: ты уже был здесь, но смотрел другими глазами, видел другие детали, смотрел в ту сторону, в которую тебе велели, а сейчас — сейчас ты будешь смотреть иначе и видеть другое. Да, часть повествования во втором лице — это типа тоже должно быть крутым авторским приёмом, это довольно непросто, и это тоже может служить критерием для отбора книги в премиальную литературу. Я не хочу сказать, что это плохо, но и не восторгаюсь тем, что это хорошо, я снова просто констатирую факт, не оценивая и ничего не испытывая.

И достоинств сюжета отмечу, что он есть, и он, на самом деле, линеен, несмотря на кажущуюся сумбурность текста; у истории есть и начало, и конец, и конце этот вполне удовлетворит читателя; здесь нет мрака и безысходности, читатель получает свою свечку, надёжно защищённую пластиковым колпачком от ветра, во время пасхального крёстного хода, это задумано и исполнено как вполне себе хорошее начало отличного финала, не спорю.

Но насколько же избыточен этот текст! Я читала, читала и читала, и всякий раз задавалась вопросом: а насколько необходимо обилие деталей? А насколько необходимы подробности жизни этого персонажа? А этого? А этого? Я читатель, который любит детали и подробности, который требует, чтобы люди в тексте были живыми людьми, еда имела вкус и запах, и так далее; но тут меня просто убивало погружение, погружение, погружение в зыбучие пески того, что наверчено поверх истории. Много событий, много людей, много подробностей, за которым теряется главное, ускользает (а было ли оно?).

3). Персонажи. Я их не полюбила. Некоторых разглядела. Многих и не разглядела вовсе. По тем, кого разглядела, скользнула взглядом. Автор не убедил меня в том, что эти люди почему-то должны стать для меня интересными и важными.

Книга большая, трудная, советовать не могу и не буду даже с позиции "почитайте, чтобы иметь своё мнение"

Когда в сети стали появляться восторженные отзывы на роман «Свечка» — и не от кого-нибудь, а от Быкова и Битова — я, конечно, заинтересовалась и попристальней вгляделась в эту книгу. Называется «Свечка» — из интервью Валерия Залотухи явственно следует, что человек он верующий и воцерковленный — 2 тома по 800 с лишним страниц каждый, на первом изображён улыбчивый зек с портретом (не профиль, три четверти!) Сталина на груди, на втором — икона, как я позже выяснила, староверческая — неканоническое изображение святого Христофора. И аннотация обещает хождения по мукам для ветеринара Золоторотова, который однажды поставил в храме свечку без задней мысли, горячей веры, простодушно — и заверте… Могла ли я ожидать, что этот роман будет не о богоискательстве и церкви? 1700 страниц о церкви — нет, пожалуй, как-нибудь в другой раз… Что-то подобное, как выяснилось, думал и горячо любимый мной писатель Андрей Дмитриев — то есть не только меня обманули название с аннотацией. Нет, пожалуй, «обманули» — не то слово, «упростили» — да. Я первая кину камень в того, кто скажет, что «Свечка» — это не о богоискательстве и церкви. И кину второй в того, кто станет утверждать, что только о них. Когда с восторгами выступил ещё и Алексей Слаповский, я уже не выдержала, плюнула и пошла читать — по-детски надеясь утереть нос всем этим взрослым дядям и тётям, заранее готовясь продираться сквозь тонны неинтересного мне и трудночитаемого текста. Я даже знала, что Залотуха — сценарист, как и Дмитриев со Слаповским, кстати, прекрасных фильмов, но такого, конечно, не ожидала. Прочитала десять страниц — и пропала с головой, как в юности, а то и в отрочестве последний раз бывало. О чём роман «Свечка»? Пересказывать сюжет не тянет — потому, в частности, что сюжет в книге важен, что он захватывает и оказывает немалое влияние на впечатление. Выражаясь более современно и развязно, боюсь проспойлерить — здесь из спойлеров неожиданно вылезает первичный смысл слова spoil. Проспойлерить «Свечку» можно — и читать как приключенческий роман о 90-х, которые мы помним, но которых не знаем, тоже. На самом же деле «Свечка» — это действительно, как сказал Лев Данилкин, «окончательный роман обо всём» и обо всех с небольшим уточнением: это всё — Россия, эти все — мы, русские — в широком смысле слова, — и роман у Валерия Залотухи вышел очень русским. Очень большим. Очень толстым. И просто потрясающим. Таким, к которому даже не стыдно приписывать все эти громкие эпитеты с прописных букв. «Свечка» — это роман о вечном, с тем на «вечное» взглядом, который мог появиться только у советского человека, пережившего девяностые и нулевые. Это, с удивлением констатирую я, готовая классика — именно по «Свечке» когда-нибудь наши потомки будут судить о 90-х так, как мы сейчас во многом судим об Отечественной войне 1812 года по «Войне и миру». С той лишь разницей, что Валерий Залотуха видел своими глазами, о чём писал. Для кого эта книга? О, после того, как моё невинное и скорее полу-, чем серьёзное замечание о явной премиальности одной книги вызвало бурю чувств у барышни из жюри престижной литературной премии и даже вывело меня на чистую воду как даму средних лет и низких запросов, я уже побаиваюсь высказывать дерзкие суждения. Тем более что у «Свечки» действительно есть некоторый ценз. Роман очень объёмен — для современного читателя с его дефицитом времени это может стать проблемой — многословен, реалистичен, неэкспериментален, неконцептуален и вообще удручающе — для кого-то — мало уделяет внимания сиюминутным проблемам современности. Я прекрасно представляю себе людей, которых испугает эта «обращённость к вечности». Или тех, кому язык романа покажется безыскусным — на мой взгляд, он чрезвычайно богат и многогранен, но безо всякого новаторства, что также может оттолкнуть иных читателей. Кого-то не устроит композиция, кого-то — попытка автора поработать сразу в нескольких жанрах в рамках одного произведения. Кого-то — слишком топорные отсылки. Длинные монологи и лирические отступления, коих ой немало в «Свечке», тоже могут кого-нибудь отвратить. Современную молодёжь в состоянии покоробить утверждение, что интеллигентным человеком может считаться лишь тот, кто читал «Войну и мир» Льва Николаевича — а погружение во внутренний мир советского интеллигента вообще способно шокировать, это я вам как интеллигент несоветский говорю. Есть, в конце концов, читатели, коим длинные предложения не милы, а есть те, кого автор-персонаж, причём персонаж весьма деятельный, раздражает — для них стандарт 1967 года незыблем, а автор в любом своём состоянии мёртв.

Валерий Залотуха скончался 9 февраля сего года, но в «Свечке» он живее всех нас, вместе взятых. И останется таким ещё надолго, если не навсегда, потому что самое прекрасное, что живость эта заразна — она передаётся от человека к человеку, как пламя от свечи к свече.

P. S. Вот ещё хорошая большая рецензия (осторожно, наличествуют спойлеры, советую читать после ознакомления с романом, для сверки часов), а вот — очень ёмкий, эмоциональный, но вполне справедливый отзыв.