Свечка, т. 1

Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово “нет“ - оно защищает, укрепляет, спасает от искушений.

Это был рабский читательский труд под присмотром писателя-рабовладельца. Он лежал рядом на своей кровати, а ты на своей сидел, потому что, пытаясь прилечь, тут же засыпал.

В Городище живут первобытные, вчера еще советские люди - эгоистичные, трусливые, сладострастно окунувшиеся в клоаку новой русской жизни с её микроволновками, микрокредитами,мини-сериалами и эсэмэсками. … Их нельзя спасти, но можно завалить вонючими кубометрами новейшего культурного слоя, состоящего из рваных целлофановых пакетов, использованных прокладок и презервативов, видеокассет и дисков, пустых пластиковых бутылок и прочей химической дряни - завалить и забыть до встречи с ошарашенными археологами какого-нибудь тридцать первого века.

Из всех человеческих слов я всегда считал для себя главным слово "нет" - оно защищает, укрепляет, спасает от искушений, однако в тот момент слово "да" поставил на первое место, потому что это слово не только защищает, укрепляет, спасает, но оно еще и радует!

Эпилог. 9 февраля 2015 года оба моих героя снялись с плеч Валерия Александровича Залотухи и улетели. Роман, обреченный на неизвестность только из-за своего размера, получил вторую премию “Большой книги” - и это хорошо, это хоть какой-то шанс, что живой пример великой русской литературы не канет в Лету.

Когда в сети стали появляться восторженные отзывы на роман «Свечка» — и не от кого-нибудь, а от Быкова и Битова — я, конечно, заинтересовалась и попристальней вгляделась в эту книгу. Называется «Свечка» — из интервью Валерия Залотухи явственно следует, что человек он верующий и воцерковленный — 2 тома по 800 с лишним страниц каждый, на первом изображён улыбчивый зек с портретом (не профиль, три четверти!) Сталина на груди, на втором — икона, как я позже выяснила, староверческая — неканоническое изображение святого Христофора. И аннотация обещает хождения по мукам для ветеринара Золоторотова, который однажды поставил в храме свечку без задней мысли, горячей веры, простодушно — и заверте… Могла ли я ожидать, что этот роман будет не о богоискательстве и церкви? 1700 страниц о церкви — нет, пожалуй, как-нибудь в другой раз… Что-то подобное, как выяснилось, думал и горячо любимый мной писатель Андрей Дмитриев — то есть не только меня обманули название с аннотацией. Нет, пожалуй, «обманули» — не то слово, «упростили» — да. Я первая кину камень в того, кто скажет, что «Свечка» — это не о богоискательстве и церкви. И кину второй в того, кто станет утверждать, что только о них. Когда с восторгами выступил ещё и Алексей Слаповский, я уже не выдержала, плюнула и пошла читать — по-детски надеясь утереть нос всем этим взрослым дядям и тётям, заранее готовясь продираться сквозь тонны неинтересного мне и трудночитаемого текста. Я даже знала, что Залотуха — сценарист, как и Дмитриев со Слаповским, кстати, прекрасных фильмов, но такого, конечно, не ожидала. Прочитала десять страниц — и пропала с головой, как в юности, а то и в отрочестве последний раз бывало. О чём роман «Свечка»? Пересказывать сюжет не тянет — потому, в частности, что сюжет в книге важен, что он захватывает и оказывает немалое влияние на впечатление. Выражаясь более современно и развязно, боюсь проспойлерить — здесь из спойлеров неожиданно вылезает первичный смысл слова spoil. Проспойлерить «Свечку» можно — и читать как приключенческий роман о 90-х, которые мы помним, но которых не знаем, тоже. На самом же деле «Свечка» — это действительно, как сказал Лев Данилкин, «окончательный роман обо всём» и обо всех с небольшим уточнением: это всё — Россия, эти все — мы, русские — в широком смысле слова, — и роман у Валерия Залотухи вышел очень русским. Очень большим. Очень толстым. И просто потрясающим. Таким, к которому даже не стыдно приписывать все эти громкие эпитеты с прописных букв. «Свечка» — это роман о вечном, с тем на «вечное» взглядом, который мог появиться только у советского человека, пережившего девяностые и нулевые. Это, с удивлением констатирую я, готовая классика — именно по «Свечке» когда-нибудь наши потомки будут судить о 90-х так, как мы сейчас во многом судим об Отечественной войне 1812 года по «Войне и миру». С той лишь разницей, что Валерий Залотуха видел своими глазами, о чём писал. Для кого эта книга? О, после того, как моё невинное и скорее полу-, чем серьёзное замечание о явной премиальности одной книги вызвало бурю чувств у барышни из жюри престижной литературной премии и даже вывело меня на чистую воду как даму средних лет и низких запросов, я уже побаиваюсь высказывать дерзкие суждения. Тем более что у «Свечки» действительно есть некоторый ценз. Роман очень объёмен — для современного читателя с его дефицитом времени это может стать проблемой — многословен, реалистичен, неэкспериментален, неконцептуален и вообще удручающе — для кого-то — мало уделяет внимания сиюминутным проблемам современности. Я прекрасно представляю себе людей, которых испугает эта «обращённость к вечности». Или тех, кому язык романа покажется безыскусным — на мой взгляд, он чрезвычайно богат и многогранен, но безо всякого новаторства, что также может оттолкнуть иных читателей. Кого-то не устроит композиция, кого-то — попытка автора поработать сразу в нескольких жанрах в рамках одного произведения. Кого-то — слишком топорные отсылки. Длинные монологи и лирические отступления, коих ой немало в «Свечке», тоже могут кого-нибудь отвратить. Современную молодёжь в состоянии покоробить утверждение, что интеллигентным человеком может считаться лишь тот, кто читал «Войну и мир» Льва Николаевича — а погружение во внутренний мир советского интеллигента вообще способно шокировать, это я вам как интеллигент несоветский говорю. Есть, в конце концов, читатели, коим длинные предложения не милы, а есть те, кого автор-персонаж, причём персонаж весьма деятельный, раздражает — для них стандарт 1967 года незыблем, а автор в любом своём состоянии мёртв.

Валерий Залотуха скончался 9 февраля сего года, но в «Свечке» он живее всех нас, вместе взятых. И останется таким ещё надолго, если не навсегда, потому что самое прекрасное, что живость эта заразна — она передаётся от человека к человеку, как пламя от свечи к свече.

P. S. Вот ещё хорошая большая рецензия (осторожно, наличествуют спойлеры, советую читать после ознакомления с романом, для сверки часов), а вот — очень ёмкий, эмоциональный, но вполне справедливый отзыв.

Трудная книга. Во всех измерениях. Начинаю загибать пальцы.

Книга, которую трудно было решиться начать читать.

Вот вас что привело к "Свечке"? Меня — комментарий незнакомого человека в Вконтакте, который просто так постучался ко мне в ЛС и спросил, не читала ли я этот роман. Сказал, что очень его советует. Все. Я чутко отношусь к таким "звоночкам" Вселенной, но обычно реагирую, если до того хотя бы слово слышала о книге. А тут — нет. Я не знала ни автора, ни "Свечку". Увидела объем и струсила. Но потом почему-то все время мысленно возвращалась к этой рекомендации.

Книга, которую было трудно читать. Да, первые страниц 200 одновременно и завораживали, и отталкивали. Когда книга вроде бы маячит на периферии сознания, но в то же время постоянно пытаешься схватиться за что-то еще. Трудный текст: поток сознания героя, из которого сложно вычленить события. Бесконечно бесила его манера скакать с одного на другое, зависать на описании подробностей, а то и вовсе уходить в дебри воспоминаний и описаний. Вроде и интересно, что же это за птица такая — ветеринар Золоторотов, в один (не)удачный вечер арестованный в центре Москвы. Интересно, за что его взяли и что будет потом. А герой все щебечет и щебечет — о друге, о жене и дочке, о работе, о животных, черт знает о чем, и так замысловат в этом щебетании, что читатель погружается в транс. Это эффект, который я имею в виду, говоря, что книга завораживает.

Трудно решиться читать продолжение. Я пока закончила первый том, но знаю, что дочитаю до конца. Автор бросил меня буквально на середине фразы, он разорвал повествование таким образом, что первый том не станет законченной историей. Если бы это была самостоятельная книга, уверена, куда с большей вероятностью часть читателей "сдулась" бы на этой стадии.

Трудно было начать писать рецензию. Потому что книга удивляет плотностью мысли и слова. Да, со второй части текст "полетел". Ну, вторая часть — она и стилистически попроще, она состоит из протоколов допросов, писем, докладных записок и так далее. Зато становится понятно, кто все эти люди, кто кого арестовал и за что. Не хочу писать спойлеры, но сюжет закручен оригинальным образом. Цепляет. Во второй части я поняла, что уже не могу бросить Золоторотова, что я хочу идти дальше с автором и с его героем, что я хочу узнать, куда же мы идем и к чему придем ...

... и вот, в третьей части снова пришлось трудно. Потому что мы с автором оказались на зоне, а где находится Золоторотов, сначала не очень-то и понятно. Скажу больше: ясности не прибавится и к концу книги, но к этому времени уже успеешь душой прикипеть к новым персонажам — зекам, начальству и невозможным монахам.

Что-то странное делает "Свечка" с моей русской душой. Я вроде бы читаю о вещах, с которыми сама (слава Богу) не сталкивалась, а в то же время здесь присутствует универсальный культурный код русского человека — во всем. Уникальная вещь. Но, повторюсь, непростая.

Я очень благодарна случайному человеку, который мне ее посоветовал. Буду читать дальше.