Клан Кеннеди: Американская драма

Но, кроме того, Джек по-настоящему любил своих детей. Дворецкий Белого дома Дж. Б. Уэст вспоминает, как Джек спускался однажды с маленьким Джоном на лифте из своих апартаментов. Мальчик кричал:"Не уходи!", и Джек, пожав плечами, наконец сказал:"О'кей, пошли работать вместе", взял мальчика с собой в Овальный кабинет и разрешил играть там на полу. Любил он появляться и с Каролиной. Он брал её с собой в поездки на президентской яхте и, чтобы отвлечься и развлечь её, рассказывал о приключениях Белого кита. Белый кит-де исподтишка следует за яхтой и особенно любит лакомиться мужскими носками. Лем Биллингс вспоминает, как однажды в присутствии Франклина Д. Рузвельта-младшего начала разворачиваться очередная глава про Белого кита. Белый кит проголодался, сказал Джек Каролине и попросил гостя снять носки и бросить их за борт. Ф. Д. Р. - младший выполнил просьбу - самое занятное, что как раз в этот день, двадцать пять лет тому назад, его отец попросил Джозефа Кеннеди спустить брюки. "Потом мы уже все знали, что, если Джек начинает рассказывать Каролине про Белого кита, надо уходить в другую часть яхты," - вспоминал Лем.

Джек стал уделять больше внимания и семье. Он был нежен с отцом, обычно дожидавшимся его по пятницам в Хианнасе на крыльце в своём кресле на колёсиках. Посол угасал и уже не был грозной фигурой - теперь его можно было любить. Джек подолгу сидел с ним, рассказывал о проблемах, с которыми сталкивается президент, делился заботами, связанными с тем местом, которое они совместными усилиями добыли ему. Его отношения с Джекки тоже, казалось, стали более спокойными. По мнению одного из друзей семьи, их брак прошёл самые грозные испытания и стал более зрелым:"Между ними возникло нечто большее, чем" взаимопонимание". Джек стал по-настоящему ценить её - как человека политически ему полезного, и как личность".

Эти сведения лишь укрепили Бобби в его пуританизме. В юности он всегда был на стороне матери и смотрел на похождения отца её глазами; впоследствии он понял, что совсем не такой, как остальные мужчины в их семье. Верный своим супружеским узам, он старался удержать и остальных Кеннеди на праведном пути. Это ему поручили побеседовать со Стивом Смитом, когда слухи о его романах грозили разрушить их брак с Джин; это он постарался удержать в рамках Питера Лоуфорда, когда аналогичные слухи возникли и о нем.

В намеченной им программе сохранился один невыполненный пункт, и это была карьера Тедди. Младший сын был его "солнышком", как он часто говорил, и гордо улыбался, когда Тедди, войдя в комнату, подходил сзади к матери и, обхватив её за талию со словами:"Ну, как поживает моя девочка?" кружил с нею в вальсе, а потом окидывал взглядом комнату и говорил:"Привет, пап, не скучаешь?" Джек и Бобби пришли к выводу, что не стоит фотографироваться с отцом без особой надобности. Джо Кеннеди понимал, что это необходимые меры предосторожности, но ему нравилось то, что Тедди с презрением относился к мудрствованиям своих братцев-политиканов.

Блэйру Клару, приятелю Джека по колледжу, ставшему продюсером Си-би-эс, пришла мысль попросить Джекки сделать для телевидения экскурсию по Белому дому. Норман Мейлер мог, конечно, сравнить её потом с задыхающейся от волнения девчонкой в облегающем свитере, которая по местному каналу телевидения читает прогноз погоды, но эта передача сделала Джекки телезвездой. Ей это дало возможность соединить культуру с политикой и наполнить Белый дом Нобелевскими лауреатами и оперными звездами, вроде Роберты Питерс и Грейс Бамбри. После того как Джекки удалось уговорить Пабло Кальзаса дать концерт в Белом доме в нарушение своего обета не выступать в стране, поддерживающей Франко, "Нью-Йорк Таймс" написала:"Это доказывает, что в Белом доме почувствовали свою ответственность и... становятся более зрелыми! "

Парижская часть поездки Джека была потрясающе успешна, особенно последний вечер, когда он и Джекки были почетными гостями на большом балу, устроенном в Зеркальном зале Версаля и окончившимся фейеверком, достойным Людовика XIV. В Вене их встретила другая атмосфера - там с той минуты, как накануне приехал Хрущев, нарастало напряжение. Не успев познакомиться, советский премьер-министр и американский президент приступили к переговорам, которые длились одиннадцать часов:они разговаривали даже во время обеда и ужина, а также во время прогулки по лесу в сопровождении переводчиков. Обсуждались самые разные вопросы-от Китая и Юго-Восточной Азии до Ближнего Востока. В какой-то момент речь зашла о войне, и Хрущев повторил то, что Джек опровергал многими своими действиями во внешней политике, а именно: что существует три вида войн - традиционные, ядерные и освободительные; если первые два вида устарели или бессмысленны, то войны третьего вида, которые советский премьер назвал "священными", - исторически неизбежны...

Группа по изучению кубинской операции раскритиковала прежде всего реализацию плана Биссела-то, что не были учтены особенности местности и не была соблюдена тайна, - а также поистине параноидное требование, чтобы операцию контролировало только ЦРУ. Целесообразность свержения режима Кастро не ставилась под вопрос. Это было бесспорно. "Долго терпеть Кастро в качестве соседа нельзя..." - гласила значительный доклад группы. Было ясно дано понять, что события в заливе Кочинос группа считает лишь первым раундом длительной борьбы.

Обнаружив старый ордер на депортацию Марчелло, который так и не был приведен в исполнение, Бобби начал преследовать его - это было своего рода предупреждением ганстерам, занимавшимся организованной преступностью:Бобби показывал, чего им следует ждать в ближайшие месяцы. Четвёртого апреля федеральные агенты арестовали Марчелло и препроводили его в наручниках а Международный аэропорт Мойзант в Новом Орлеане, где уже стоял наготове с заведенными моторами, самолёт пограничной службы. Марчелло посадили без вещей в самолёт и отправили в Гватемалу, где он в свое время, подкупив чиновников, получил гражданство. Правительство Гватемала выслало его в Сальвадор, где он некоторое время посидел в тюрьме, а потом его отвезли за 30 миль в джунгли и оставили там в шёлковом костюме и туфлях из крокодиловой кожи.

Наконец Бобби посмотрел на Джека и сказал:"Ну, Джонни, а как мы поступим со мной?" Джек начал перечислять свои доводы, глядя на Сейгенталера, но явно взывая к брату, и из его слов ясно было насколько ирландцы все ещё чувствуют себя изолированными в американском обществе:"Мне необходим человек, на которого я мог бы полностью, безраздельно и абсолютно положиться, человек, который скажет мне, какое в моих интересах правильное принять решение. А среди членов кабинета нет ни одного, кому я мог бы в такой степени доверять". Затем он повернулся к Бобби и, глядя ему в лицо, обрисовал деликатность проблем, стоящих перед новой администрацией, и то, что для этого  требуется жёсткий и лояльный министр юстиции, а такими качествами обладает только Бобби:" Конечно, я могу позвонить тебе по телефону, но мне нужен человек, который был бы рядом, с которым я в любой момент мог бы встретиться. Такого человека у меня нет. Просто нет". Произнёся эти слова - почти объяснение в любви при посторонних,-Джек встал, спросил Сейгенталера, не съест ли он ещё яйцо, и вышел на нухню.