The Summer Book

Я бы сказала, что это сборник историй о девочке Софии, ее бабушке и отце, что живут на острове. София временами напоминала Машу из мультфильма “Маша и медведь”, особенно когда она была не в настроении и сердилась на бабушку. Девочка проводит большую часть времени с бабушкой: они строят свою Венецию на болоте, молятся Богу, чтобы пошел дождь, пишут трактат о червях, забираются на чужую территорию и вместе с отцом везут воду в огромной резиновой кишке на лодке в засуху, чтобы полить цветы. Они очень близки друг с другом. Я не пожалела, что прочла эту книгу. Стоял жаркий летний день и хотелось оказаться с Софией на берегу острова, искупаться, погулять, полежать в траве.

Отпуская тонкое, густо испещрённое чёрно-белым изящным орнаментом, крылышко бабочки последней страницы, пальцы непроизвольно пытаются задержать в румяном июльском воздухе неуловимую пыльцу ощущений. Тщетно. Ведь разве может рассеяться матовой пудрой тленного момента то, что ласково освещает глянцевым угольком уютную нишу сердца? Потому что, кажется, Туве Янссон собрала в "Летней книге" миллиарды невесомых песчинок воздушного детства, мягко осевших на дне каждого сердца. И стоит лишь трепетно поворошить их...как они слагаются в радужную искру, трогательно освещающую лучом света из прошлого сумеречный путь в будущее.

Вот и малышка София невольно собирала свою собственную сердечную коллекцию заветных пылинок. Разумеется, об этом она пока не знала. Она просто дышала в ритме летнего детства, вдыхая вкусный нектар родного Финского залива, укрываясь от всех северных ветров тёплым крылом бабушкиной любви. Девочка жадно впитывала буйство контрастов мироздания, безрассудно нанизывая бусинки дней на священные чётки памяти, а бабушка изредка распускала свои, отпуская крошечную бусинку в пухлые ладошки внучки, вспоминая далёкое прошлое.

Если ласково прищуриться воображением, становится вовсе не сложно увидеть две струящиеся тени на багрянцевых лоскутах закатного покрывала можжевельникового утёса. Видите аккуратную старушку в широкополой шляпе, выпускающую графитовое колечко сигаретного дыма в стальную барашковую шерстку небес? А очаровательного чертёнка, кружащего возле её узловатой правой руки, неловко упирающейся в опорную палку? Да, это София с бабушкой. И если нежно прислушаться... их можно даже услышать. София любознательна и задаёт бабушке множество вопросов. Например: выглядит ли рай, как лужок? Кто такие поющие гагарки? Почему любимый кот охотится на милых птичек, если есть противные крыски? Как живут венецианские семьи в режиме вечного погружения под воды канала? И можно ли называть бабушку мамой, потому что мамы нет?.. Такая чистая простота восприятия окружающего позволит читателю почувствовать себя невидимой частью финской панорамы и... посредством опущений Софии... с удовольствием потискать рыбацкого котёнка Маппе, с бесстыдством распевать непристойную бабушкину песенку, с трепетом уснуть в зябком одиночестве палатки, с ужасом разглядывать костяные скульптуры бабушкиного творчества, с ревностью отвоёвывать бабушку у подружки Недотроги, с горечью оплакивать судьбу дождевого червячка, придумав печальный трактат о нелегкой доле жалких мелких животных, с придыханием готовить волшебное снадобье для спасения папы от возможных бедствий... И всюду взрослым отражением малышки будет бабушка, обладающая неугомонным сердцем озорного ребёнка, покрытого паутинными болезненными маршрутами морщин опытной пожилой женщины. Да, порой, её методы воспитания несколько сомнительны... Но кажется нелепым осуждение усталой души в неловком, но искреннем стремлении сохранять зыбкую гармонию... Поэтому, наблюдая трепетный тандем двух возможных воплощений женской сущности - темпераментной внучки и характерной бабушки, уверена, что грустная улыбка нежной бабочкой плавно согнет строгую линию губ любого читателя.

Отпуская тонкое, густо испещрённое чёрно-белым изящным орнаментом, крылышко бабочки последней страницы, признаю: книги сами нас находят по незримому капризу читательской кармы. Потому что данная повесть госпожи Янссон оказалась для меня настоящим подарком! Краткие зарисовки из жизни маленькой девочки, в грустных и радостных полутонах приумножающей летние воспоминания в рыбацком домике на волшебном острове детства, пленяют чистотой вечных истин, где образ старенькой бабушки дополняет наивные оттенки лазурной юной линии произведения сочным контрастом чернильного цвета житейской мудрости, умноженной на самоотверженность и любовь. Сколько подлинного тепла, окутывающего отношения между близкими, просыпалось искорками любви в моё читательское сердце, робко приникая к уголькам памяти! Ведь книга совместила в себе чудесный пучок света, реющий лучистыми струйками универсального тепла необъятного солнца сквозь тернии памяти нашего прошлого - в полумрак неизвестности нашего будущего. Летнего света детства.

От мамы Муми-троллей я ждала чудес. Когда мир вокруг сходит с ума, в жизни всего-то и нужно – маленького чуда. Такого, чтобы удержало на плаву. Сперва было несколько строк, а потом пахнуло влагой, изнеженные пятки царапнула россыпь острых камешков и к ногам подкатила шаловливая волна Финского залива… Я снова утратила связь с реальностью, переместилась и на незнакомом пригорке увидела их – непоседу Софию и торопливо семенящую за ней бабушку, палочка в руке заботливо укладывает на место выбившиеся из зеленого ковра кусочки мха. Через полчаса вдохновенного чтения от привычной меня почти ничего не осталось. Впечатлительная девчонка лет восьми, которая, как говорят, еще во мне жива, именно та, что когда-то с упоением проводила лето за летом у своей бабушки, растрачивала часы на садовой качели, собирала в ведрышко сливу, читала книги в тени ореха, а перед сном, в ожидании порции любимой яичницы, наблюдала за вальсом ночных мотыльков в свете дворового фонаря, теперь с упоением взирала на новый мир по ту сторону книжных страниц. И, боже мой, как же это было хорошо!

Чтобы по достоинству оценить эту книгу, разглядеть в ней нечто большее, чем просто историю девочки, рано лишившейся матери и проживающей три летних месяца в компании с бабушкой и папой на острове в Финском заливе, нужно войти в нее ребенком. Сбросить с себя шелуху серьезности, отринуть заботы взрослости и снова примерить ту шляпку беззаботности, что в детстве была как раз, а сейчас уже немного не вписывается в образ. Историю Софии мало прочитать и разобрать на косточки в попытке отделить смысл от образов, ее надо прочувствовать и полюбить… Вот тогда-то и случится чудо, и наравне с героиней тебе будет принадлежать не только целый остров, но и на минутку весь мир. Впрочем, так ли он нужен, этот огромный непонятный мир, когда живешь в замечательном местечке, и всякий погожий день преподносит щедрую долю открытий и приключений? На острове Софии, где каждый занят своим обычным делом, настолько само собой разумеющимся, что о нем не говорят, кажется, что лето тянется бесконечно, а все живое только и делает, что растет с отмеренной ему скоростью. Здесь ты волен делать все, что пожелаешь! Можешь устроить утреннее купание и, взирая с воды на берег, с интересом следить за качанием светло-зеленой бахромы водорослей у каменной площадки скалы, а можешь прогуляться по заколдованному лесу, что сотню лет пытается расти вопреки бурям и являет собой образец упрямства и покорности. Тронь такой, не останется и следа… А коли хочется путешествий, всегда можно сплавать на лодке к далекой шхере, туда, где в тайном гроте растет зеленый мох, пахнет гнилью и ужасно красиво, а в глубине – святое место, потому что там живет Бог… в маленькой коробочке. Прояви уважение и будешь одарен шляпой, полной шампиньонов. София почти не знает уныния. До того ли, когда вместе со старенькой бабушкой-затейницей можно построить свою новую Венецию на болотце. Она у нее еще та знатная умелица: и Дворец дожей вырежет из податливой коряги, и сочинит сказку о гагарке, потерявшей голову от несчастной любви, и поможет написать трактат о дождевых червях (над которым, ей богу, не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать). Когда же минуты отчаянной скуки все же случаются, девочка знает, что попросить спасения можно у Бога. И тот наверняка устроит что-нибудь эдакое, грандиозное, например шторм, который огромной волной как языком слижет плохое настроение… Подчас с этой маленькой выдумщицей так непросто, ведь София своенравна, ревнива, упряма и любознательна! А еще слишком уж сурова и требовательна к другим и к себе прежде всего. Не девочка, а маленький клубок противоречий. То страдает от неразделенной любви к крайне самоуверенному коту, принадлежащему только себе и абсолютно счастливому без чьего-либо участия, то силится понять, почему приходит смерть и отчего забирает молодых, то задается вопросом, как Бог успевает услышать всех сразу, кто обращается к нему с молитвой. Такая смешная, такая маленькая еще, слишком уж рано познавшая, что такое потерять дорогого человека… Очень уж похожая на свою неповторимую бабушку, которая приучает ее ничего не бояться, даже страшных снов и открытых дверей, и всегда готова совершить очередной подвиг выдержки ради своей внучки. Юность и старость так тесно переплетутся тут, что будет сложно отделить одно от другого. На смену удивлению, что папа когда-то тоже был маленьким, а у бабушки был муж, придет горькое понимание, что то, что раньше казалось интересным, теперь не волнует, а близкие люди своей опекой могут лишить всякой охоты к чему бы то ни было. Такова жизнь, сложная и одновременно удивительная.

В детстве каждое лето Туве Янссон проводила в Швеции у бабушки, в местечке Блидё, недалеко от Стокгольма. «Прекрасней всего было то, что море находилось совсем рядом. И хотя с лужайки у дома, где мы с друзьями играли, его видно не было, если вдруг во время игр мы внезапно затихали, до нас долетал шум прибоя», - вспоминала Туве. И сдается мне, своими воспоминаниями о том замечательном времени она щедро напитала эту крохотную книжку, полную света, чудес и безграничной любви к своей семье. Я же уверена, что достоинство ее не только в даруемых эмоциях, но прежде всего в том, что читатель получает возможность пробудить в себе спящего глубоким сном ребенка, сказать ему: «Смотри, я помню, каким ты был! Я вырос, но едва ли забыл наши мечты! Да, бывает сложно, но знай, я все еще верю в чудо!» И рядом с ним погрустить и посмеяться, а про себя, конечно же, еще и не забыть поблагодарить маму Муми-троллей…