Цитаты из книги Brutal Precious

– Ты хорошо там питаешься?

– Разумеется. У меня трехразовое обильное питание. Состоящее из пончиков и сожаления.

Мужество Иветты напоминает мне, что я не единственная, у кого есть проблемы. Не единственная, кто считает любовь и секс неким сплетением странности, сложности и страха.

Имя Софии прозвучало во всеуслышание, разрывая швы на наших ранах. Но там, где боль останавливает большинство ртов, она питает Айсис.

Два шкафа ждут, когда их заполнят обувью, презервативами, уведомлениями о проваленных экзаменах или чем-то еще, чем заполняют студенты пустые пространства. Может, разбитыми мечтами.

Никогда не знаешь, когда тебе понадобится новая занавеска. Или туалетный коврик.

– Со мной все будет в порядке, дорогая, – шепчет она в мои каштановые волосы с выцветающими фиолетовыми прядками. – Все хорошо. Все хорошо, так что теперь ты можешь перестать беспокоиться.

– Я не могу, – отвечаю я. – Если я перестану беспокоиться, то случится что-то плохое. Если я перестану беспокоиться, то не замечу приближения бури, не обращу внимания, и с тобой что-то случится…

– Что скажешь насчет своих похорон, детка? – спрашивает она. – Ты говоришь о тех, которых никогда не будет, потому что я соберу семь жемчужин дракона и пожелаю вечную жизнь? Она смеется. – Да, именно. Что на них пренепременно должно быть? Я задумываюсь на целых шесть с половиной секунд. – Поцелуи. Танцы нагишом. И может быть, торт.

– Вы двое… одинаковые. Раньше я этого не замечала, но Рен указал мне на это, и… он прав. Вы действительно одинаковые. И я думаю… думаю, несмотря на то, что сейчас он выбрал бегство, он вернется. Таких людей, как ты, не часто встретишь. Он вернется. – И когда он вернется, я его обезглавлю, – гордо объявляю я. – Ты поприветствуешь его, – строго говорит Кайла, – объятиями. – Я поприветствую объятиями его безголовое тело!

– Кто я, по-твоему? Я Айсис Блейк. Я пробую все по разу. Или по четыре раза. Если достаточно дешево и довольно вкусно… Ледяные глаза Джека серьезны как никогда, и я утрачиваю всю шутливость. – …и для меня будет честью попробовать брак с тобой… Джек улыбается. – …большой, глупый идиот.

Существует столько всего, что способно меня уничтожить : рак, телепузики, да просто смерть. Но нет ничего страшнее и опаснее солнца. Оно помогает взойти нашим посевам и согревает нас в бескрайней колыбели пространственно- временного континиума, и это ввергает нас в иллюзию о том, что мы должны быть ему благодарны, когда на самом деле очень сложно быть благодарным чему-то ослепляющему глаза яркой пилой ультрафиолетовых лучей.

Меня бесцеремонно тошнит на ее туфли, а, когда я все-таки заканчиваю производить привлекательные извергающие звуки, девушка начинает смеяться. – Я Диана. Это туфли моей соседки по комнате. Она сучка. – Класс. – Я вытираю рот. – Обожаю портить обувь сучек. Это уже становится хобби.

– Жизнь действительно странная штука, – улыбаюсь я. – Ты никогда к этому не привыкнешь. Но ты все равно живешь. И порой можно найти кое-что, что сделает ее чуть более комфортной, и ты пытаешься это удержать, но чем крепче ты держишь, тем быстрее оно ускользает.

- Ты пытаешься. Пытаешься остановить всю несправедливость и спасти от нее людей. Но ты никогда не пытаешься спасти себя. Чего ты ждешь?

• Чтобы это сделал кто-то другой, наверное.

- И я нарушила правило номер один.

• Что за правило?
• Никогда не смеяться над собственной шуткой, ведь она может быть не очень хорошей, а ты выставляешь себя эгоцентричным придурком. Я уже молчу о том, что это грубо.

Когда все усложняется, люди уходят.

People say you’re supposed to love yourself on your own. And I tried. God knows I freakin’ tried for four years. But now that I know someone loves me, it’s so much easier to grow the courage to start loving myself.

Предо мною предстает Джек, который выглядит так, будто его пропустили через мясорубку, при условии, если так называемая мясорубка перемалывает исключительно души симпатичных мальчиков.

И я не знаю, как это остановить. Не знаю, как остановить ужасную тьму, которая поглощает меня заживо, и никто в мире не поможет. Я одна.