Цитаты из книги Brutal Precious

Будь громкой, тогда люди запомнят тебя и, возможно, задержатся в твоей жизни.

Любовь - это когда тебя принимают и желают таким, какой ты есть, со шрамами и всем остальным.

– Я ненавижу все, кроме бекона и соленых огурцов, и я не умею водить. – Однажды, в третьем классе, я засунула себе в нос конфету, чтобы произвести впечатление на мальчика. Спойлер: он не впечатлился. Зато я, похоже, впечатлила Иветту!

– Мальчики странные, – мудро заключает Диана. – Я ничего не знаю о мальчиках, кроме того, что иногда они издают странные звуки, – признаюсь я. – Это называют «разговором». – Ох.

– Я исключение! Я особенная! – хнычу я. – Вы не понимаете! Безумные выходки – мой конек, я вытворяю такое, что вам даже и не снилось, и никогда не останавливаюсь, ну, если только сходить в туалет, ой, да и тогда не всегда останавливаюсь. Заметка: уборщик меня ненавидит.

Солнце, как обычно, желает уничтожить мои глазные яблоки. Я каждый день просыпаюсь в два часа, а это означает, что я рок-звезда. Или зомби. Возможно, и то и другое. Рок-звезды принимают кокаин, а кокаин – это пыль зомби , верно? Верно. Я так много знаю о наркотиках. Я уезжаю в университет и так много знаю о наркотиках. Со мной все будет в порядке.

Иветту не впечатляет моя новая диета. – Ты ешь… чипсы с мороженым? – спрашивает она. – Мой разум силен, но плоть слаба, – бормочу я с ложкой во рту.

– Это прозвучит немного по-сталкерски, но я не могу не заметить, что ты обезглавила Джека Скеллингтона и прицепила его череп на свои уши. – Что я могу сказать? – Иветта пожимает плечами. – Мне нравятся кости. – Как ни странно, мне тоже, ведь наши скелеты поддерживают сложную мышечную систему и без них мы были бы просто комками плоти. А еще у нас не было бы средних пальцев, которые так здорово демонстрировать людям.

– Я боюсь. Каждый раз, поворачивая за угол, я боюсь, что он поджидает меня там. – Тогда почему ты пришла сюда одна ночью? – Он боится темноты, – отвечает она. – Очаровательно, – говорю я, откладывая информацию для последующего использования. – Не то, что ты его боишься, – быстро разъясняю я, – то, что у кого-то настолько ужасного может быть такой обычный страх.

– Должно быть, ты очень сильно устала. Я пожимаю плечами. – Есть немного. Но я Айсис Блейк. Я антипод усталости. Итсолатсу. Я в принципе не устаю.

– Он словно из сновидения, правда? – с придыханием произносит рядом со мной Геморрой. – Да, – соглашаюсь я, – прямо из кошмара. Она игнорирует меня и вновь прицепляется к Джеку, едва тот отходит от Чарли.

Кладу трубку и скольжу по коридору с грацией подвыпившей рогатой гремучей змеи

– Понятно. Но прежде, чем ты со своими дружками-шпионами его задержишь, позволь мне его побить. – Айсис... – Всего один удар. В глазное яблоко. Вилкой. Джек обдумывает это, а затем ухмыляется. – Хорошо. Но при одном условии. – Назови его, идиот. – Я получаю второй глаз. Я обдумываю это и киваю. – Я человек чести.

– Ты очень много разговариваешь сама с собой. Это врожденный дефект? – Типа того, побочный эффект радиоактивных отходов, в которых искупалась мама, будучи беременной мною.

– Мы не ужасные, – шепчу я. – Мы просто люди.

– Ты. – Раздается голос возле моего уха. Я поворачиваюсь и вижу Чарли с искривленными от злости устами. – Я, – отвечаю я. – Теперь, когда мы друг другу представились, мы можем, наконец, перейти к чаю.

– Это моя гордость и радость. У меня нет мозгов и перспектив на будущее, но у меня есть эти малышки. – Это все, что тебе нужно, – говорю я. – Сделай фото и отправь Ким Кардашьян. Женись на ней. – Мне придется побороться с Канье, – сетует он. – Ой, – отмахиваюсь я, – просто скажи ему, что его солнечные очки – отстой. Он опрокинется и умрет.

Я поднимаю резинку и протягиваю Джеку. – Упакуй свой пенис, прежде чем опростоволосишься, – напоминаю я.