Чувство и чувствительность. Эмма

Дебютный роман Джейн Остин, вышедший в 1811 году.
Книга рассказывает историю двух сестер, Элинор и Марианны Дэшвуд, и их противоречиях в подходах к любви и жизни.

Одной из ключевых тем романа является контраст между разумом (чувство) и чувствами (чувствительность). Элинор олицетворяет рациональность и самообладание, тогда как Марианна — это страсть и эмоциональность. Остин искусно показывает, как эти две точки зрения влияют на судьбы героинь и их взаимодействие с окружающим миром.

Не столько о любви, сколько о человеческой природе, отношениях и, вытекающих из этого, социальных ожиданиях.

Для меня было поразительны сходства героев «Чувства и чувствительности» с героями «Гордости и предубеждения». Стоит отметить, что первый роман вышел на два года раньше второго и, я предполагаю, что да, характеры заимствованы. Только в первом случае акцент делается на обществе, а вот во втором преобладает романтическая линия.

В целом, мне понравилось — ярко, искренне и так по-девичьи. Даже нашла себя в одной героине.

Хотелось бы поставить произведение оценку выше, всё-таки классика, всё-таки Остин. Но мне было бесконечно скучно продираться сквозь слухи, страдания от неразделённой любви и отсутствие хоть какого-то "движения" событий. Девочка влюбилась, девочка страдает, а он подлец, ещё и помолвлен, а потом оказалось что не подлец, но уже поздно, и что теперь делать ох-ох-ох... Всё очень-очень романтизировано, сопливо, и как-то грустно. Вроде бы рассказывается о двух сёстрах которые должны быть абсолютными противоположностями друг другу, но я если честно особо разницы между ними не заметила, но только что одна не страдала бесконечно как вторая. Никто из героев не вызвал симпатию. Все они оказались какими-то не симпатичные для меня... Написано, конечно хорошо. Но повторюсь - скуууучно. Сама история вселенских печалей, порушеных репутаций и слухов, меня не зацепила.

Кажется, в этом тихом уголке патриархальной Англии не происходит ничего примечательного. И всё, что остаётся здешним обитателям – собираться вместе поочерёдного друг у друга и обсуждать последние скромные новости, или, прогуливаясь по парку, делать предположения, что несёт им грядущая весна. Ах да, ещё влюбляться, поддаваясь мимолётному порыву, и если понаблюдать за героями сего романа, то все только этим и занимаются. Одна только Гарриет вводит в своё сердце поочерёдно трёх партнёров – и это лишь за один сезон. Благо есть среди их круга та, которую сегодня именовали бы свахой.

Слегка высокомерная, но не в меру любознательная, упорная и наблюдательная Эмма всегда добивалась того, чего хотела. И в свои 21 уже прослыла сводничеством и метким глазом. Ох уж, если бы не здоровье батюшки мистера Вудхауса, разгулялась бы она на славу. Только дочка она примерная и никогда не заботится о себе больше, нежели о благе других. Сама Эмма Вудхаус дала зарок – никогда не вступать в брак (много в чём героиня – сама прототип Джейн Остен). Но уж организовывать счастье других считает своей лучшей заслугой.

Стоит ли удивляться тому, насколько многоплановым получился роман. Немало комичных ситуаций заставляют улыбнуться, хватает и конфузов, расстроивших как планы нашей героини, так и заставивших её усомниться в своей прозорливости на известном поприще. Только не будь Эмма Эммой, если бы всякий раз с достоинством не выходила из установившегося положения. Она поёт, танцует, ведёт светские беседы, размышляя, чьи сердца бьются вместе, и всякий раз наблюдает, насколько верными были её предположения. Ну, а дальше свести их вместе – дело сноровки. Только девушке и невдомёк, что другие тоже могут играть в игры.

Вообще, в книге очень много размышлений, на которых и построена структура романа. В этом плане «Эмма» отличается от других произведений писательницы. С одной стороны, это помогает лучше понять психологию романа, взгляды персонажей – в первую очередь самой Эммы. Однако подобное обстоятельство всё же делает чтение своего рода испытанием. Этот бесконечный поток сознания, изредка прерывающийся описанием происходящих событий – только для того, чтобы они опять же отрефлексировались чувствами героини. Дабы она выставила своё предположение, выстроила цепочку последующих действий, и оценила результат своих деяний.

Разочарованием для меня стало то, как развивались отношения самой Эммы к мистеру Найтли. Ничто не предполагало к тому, чтобы они превратились в любовь. Автор ни словом, ни намёком за первые четыре сотни страниц не дала подобный повод для читателя. А потому внезапную страсть вышеупомянутых особ дуг к другу иначе как удивительной не назовёшь. Будь я чёрствым, сказал бы, что любовь вызвана внезапно ущемлённым эгоизмом Эммы, привыкшей во всём быть правой. Заметьте, сама она признаётся, что ощутила пылкую страсть к Найтли как раз после того, как он отчитал её за недостойное поведение с миссис Бейтс, а затем и Гарриет призналась подруге в своих чувствах к благородному и заботливому герою. Как уж тут вскипела Эмма, ни за что не хотела делиться с подругой своим давним другом. И даже об обещании никогда не влюбляться забыла. Но всё же я останусь романтиком и сойдусь на мысли, что давняя дружеская привязанность переросла в любовь как-раз тогда, когда настал благожелательный момент. И рано или поздно, это всё равно бы случилось.

Некоторые сказали бы, что не пара мистер Найтли Эмме, учитывая 17-летнюю разницу в возрасте, и что сам он растил её как племянницу. Только и времена тогда были такие (подобные браки, кстати, считались самыми крепкими), да и сама Джейн Остен не раз давала повод утверждать – главное для неё союз душ, а не плоти. А пара в этом плане вышла самая замечательная. Правда, думаю, Найтли ещё не раз столкнётся с неугомонной натурой Эммы, только если она не остепениться в браке, и не утихомирит свою фантазию.

В целом, уютный роман, который погружает в атмосферу XIX века с тихой идиллией патриархальной Англии, где по-своему кипят настоящие страсти.

Напоследок, несколько примечательных сведений об истории романа и реальных прототипах персонажей. Без сомнения, «Эмма» - самый объёмный из романов Остен. Джейн писала его 14 месяцев – с января 1814 по март 1815 года, а затем ещё и долго переделывала. Предыдущий издатель не пожелал выпускать «Эмму», и поэтому писательница вынуждена была обратиться к другому: «мошеннику, но при этом очень милому», - как охарактеризовала Мэррея сама Джейн Остен. К слову, его гонорар можно назвать чисто символическим, зато тот получил право на издание целых трёх книг Остен. Публика и критика в целом отнеслись к «Эмме» весьма прохладно и из тиража в 2000 экземпляров едва удалось продать и половину. В основном критиковали из-за отсутствия событийности. Джейн и вовсе подумывала бросить писательство, если бы не внезапно достойная рецензия Вальтера Скотта. Воодушевлённая Остен отблагодарит классика и упомянет Скотта в своём будущем романе «Доводы рассудка».

В романе немало автобиографических деталей. Действие происходит в Суррее, и Хайбери весьма напоминает Букхем, место, которое Джейн Остен часто навещала и хорошо знала. Пансион миссис Годдард, безусловно, списан с Эбби-скул в Рединге, где учились Джейн и её сестра Кассандра. Шарады, о которых немало говорится в романе, пользовались большой популярностью в семье Джейн Остен. И сама Джейн Остен сочиняла шарады, которые потом с увлечением разыгрывались её близкими. Брат Джейн Остен Генри послужил прототипом для мистера Уэстона; мать писательницы выведена в нескольких персонажах книги. Болезненность и мнительность миссис Черчилл – одна из черт характера миссис Остен. В характере и поведении мистера Вудхауса также узнаются черты маменьки писательницы. История усыновления Фрэнка богатой четой Черчиллов похожа на усыновление брата Эдварда четой Найтов. Интеллектуальное одиночество Эммы напоминает интеллектуальное одиночество самой Джейн Остен.

К гадалке ходить не надо, чтобы предположить исход дела в романе Джейн Остин. Добродетель восторжествует, глупость и тщеславие будут посрамлены, умные, красивые и воспитанные бесприданницы обретут счастье в браке, лгуны и хвастуны, моты и гуляки пострадают от своих же пороков. Прекрасная мораль! Но почему идти к ней в этот раз потребовалось так долго?!
На мой взгляд, в этом романе можно найти намёки и на другие романы Джейн Остин. Образ Уиллоби вполне перекликается с образом Уикхема из «Гордости и предубеждения», а полковник Брэндон очень напоминает сра Найтли из «Эммы». Но этак, сугубо личные впечатление и не они повлияли на восприятие всего романа.
Роман, как и все остальные у Остин, атмосферный, чисто английский, немного провинциальный. В центре – история любви двух сестёр, Элинор и Марианны. Одна очень разумна, друга необычайно чувствительна. Обе бедны, а значит, не являются ходовым товаром на рынке невест. И только глубокие и искренние чувства противоположного пола могут сделать их счастливыми. Бесприданницам никто не запрещает любить, а уж тем более мечтать о любви. Уверенная в том, что любовь бывает только один раз и на всю жизнь, чувствительная Марианна влюбляется в недостойного и переживает трагедию сердца. Мудрая Элинор тоже переживает, но очень глубоко внутри себя. Более она переживает за сестру, чем за себя. И будет вознаграждена. Неожиданно и приятно.
Как и в других романах, наблюдения Джейн Остин остры и изящны, наполнены очень тонкой иронией, а от этого в устах умного человека выглядят немного злыми. В который раз достаётся пустым и никчёмным светским сплетницам, тщеславным богачкам, глупым красоткам. Мстит дамочка весьма изящно. За что её и люблю.

В узких литературных кругах Англии, Достоевского в шутку называют «Джейн Остен на анаболиках».
Читая роман Остен ( в котором есть незаконнорожденные дети, подслушивания у дверей и лихорадка с бредом), ловишь себя на мысли, что вот сейчас заполыхают инфернальные страсти, по синему вереску дождя пробегут босоногие, розоватые пяточки женских век… споткнутся обо что-то и взор упадёт в небеса, и появится из-за осеннего дымка листвы какой-нибудь мрачный красавец, Ставрогин, возьмёт на руки девушку, подвернувшую ножку, и понесёт, понесёт…
Но понесло меня. Утро взошло. Не солнце, а именно утро, как огромное, светло-синее, нежное солнце, и тревожные тени романа Остен, словно сны Эмили Бронте и Достоевского, растаяли.

Славно вот так среди зимы прогуляться сердцем по тихому и тёплому утру женской литературы, словно по рассветному лесу.
Шарлотта Бронте укоряла Остен за то, что у неё нет страстей и бури чувств. Даже самые пейзажи у Остен, похожи на поместье ангела: всё подстрижено и опрятно, самый свет солнца тоже словно бы подстрижен и завит в тихий полумрак задремавшей ели.
Женская литература… но разве у чувств и таланта есть пол?
Во времена Остен женщинам было постыдно писать… словно они носили мужскую одежду и причёску.
И тем забавнее кажется то, что именно мужчина первым заговорил в искусстве женскими чувствами, женской грацией сердца, но это почему-то никого не смутило.

Если бы писателя за столом зримо одевало на миг в одежду чувств всё то, о чём он пишет, мы бы увидели превращения, которые не снились и Кафке.
Плоть, словно кокон лампочки тепло мерцает разными одеждами существований.
Вот, мужчина одет в чудесное женское платье с зауженной талией: ему трудно дышать и его перо как бы прищуренным от боли накренённым почерком, судорожно бежит по бумаге навстречу…
А вот уже абсолютно голый мужчина сидит за столом.
Он описывает светлое колечко обнажённой щиколотки на женской ножке: он весь пронизан этим ангелическим обнажением 19 века: нет, сейчас так райски уже нельзя обнажиться...
Вот, на голом мужчине, на его плечах, растёт синий пушок вечерней травы. Женские ножки замерли на спине мужчины: видны одни белые подошвы, как если бы мы смотрели из подо льда.
Кажется, что это шрамы от отрезанных крыльев.
Этот мужчина -я. Я пишу рецензию.

Остен боялась выдать «грех и тайну» своего писательства, и потому писала на маленьких листках, чтобы успеть спрятать их если что.
Дверь на её этаже, ведущая к ней, скрипела, и она специально её не чинила: милый союзник её тайны.
Чудесная на самом деле деталь, помогающая понять кроткое, оглядывающееся напряжение чувств Остен.
Когда Остен писала у себя за столиком в вечерней комнате, она… словно лампочка ангела, нежно мерцала пейзажами своих романов: она была то обнажённой, выходящей Афродитой из тёмной ряби своих строк, то одетой в чудную мужскую одежду с тёмными и стройными брючками, которые ей очень шли…
Но меня опять понесло… донесло даже до жизни на других планетах.

А что, если бы существа с далёкой звезды однажды прилетели на нашу грустную и… разрушенную планету?
Где-то на руинах они нашли бы истерзанный роман Остен «Чувство и чувствительность». Многое бы они в нём поняли?
Читающий ангел со звезды перевёл бы свой синий взгляд на дотлевающие деревья, печальные пейзажи земли.. где теперь это всё?
Неужели сама красота и нежность, вымерли, словно древние и таинственные существа?
Неужели эта.. излишняя страстность чувствительности довела этот мир до безумия саморазрушения?
Здесь хорошо бы писалось Кафке, Платонову…
Вон там, в сторонке, стоят печальные ангелы, над чем-то склонив свои яркие головы.
Это чья-то могила? Чувство, любовь ли там похоронены?
Их синие, узорные крылья, похожи на опрятные, стройные ели в сумраке отдаления ноябрьского вечера с лёгким снежком первых звёзд.

Мир разрушен, перестроен…
Ангел листает страницы книги Остен. На его крыльях, маленькие светлые глаза; кажется, что он читает и крыльями.
Крылья плачут, шепчутся о чём-то с перистым плеском страниц, словно бы зарываясь сердцем и криком в крыло странного и умершего ангела.
Вот крылья читают о чудесном Бартанском коттедже.
Одинокий мужчина, похожий на ангела, проходит мимо него: дом пустует…
Пустой дом, что человек без души.
Нет, однажды он оживёт и в нём забьётся сердце — любовь!
Алый листок качнулся и затрепетал у окна: грустный ангел утра, в томлении и предчувствии чуда, взялся руками за грудь и открыл её миру, обнажив своё алое сердце.

Скоро, скоро уже!
Юная Марианна в соседнем городке прощается со своим домом, уезжает с матерью и сёстрами в новое место, в новый мир.
Запомнить бы эту тишину карюю смолкших окон, этот жёлтый плеск листвы под ногами.
Алый листок, похожий на сердце, бьётся в воздухе: сердцебиение воздуха… чудно!

Ангел с далёкой звезды на миг закрывает глаза; крыло между страниц — синяя закладка.
Три другие крыла листают, читают книгу с разных сторон: так робкий плющ по весне тянется на цыпочках к окну опустевшего дома, подобно ребёнку, с его удивлённым и радостным личиком заострённого листочка, заглядывает в окошко… улыбается, листок улыбается и тянется дальше.
Вот в доме уже бьются и улыбаются сердца.
Некий ангел вошёл в него, и он ожил: всё в доме теперь соучастник и союзник любви… особенно, лестница, похожая на клавиши рояля, у которого так мило западает фа-диез в 4, верхней октаве.
Ах, как же славно было поиграть на ней в 4 руки! Пробежаться по ней с любимой, и, замерев на миг, приподняться на пуантах тишины и поцелуя — к звёздам: никто не услышит, не увидит, кроме звёзд и милой листвы за окном!

И вот как, как перестроить этот дом, где всё говорит о любви? Как себя… перестроить?
Обычно женщина, при поцелуе, закрывает глаза, чтобы совершенно отдаться своему чувству, выключить, словно нескромную лампочку, целый мир, и отдаться губам, чувству: кажется, что целуешься с ночью, карим шумом листвы…
Но сейчас хочется не закрывать глаза: сердце целует милые очертания дома, где всё говорит о любви; поцеловать бы вон то, правое его крыло ( ах, крылатый, ангелический дом!).

Третье крыло ангела читает о страстной Марианне: любимый должен разделять все её чувства. Любить те же книги, что и она, ту же музыку… ах, искомый абсолют любви!
Как только человек перестанет его искать и согласится на меньшее — мир разрушится.
Милая, но разве… его ты будешь любить? не себя в нём?
Это как слушать звёзды, желая поймать сигнал таинственной и далёкой жизни, в то время, как вокруг тебя в ночи летают яркие мотыльки; чудные, мгновенные радуги новых созвездий восходят в облаках листвы, светлячками… но ты не замечаешь этой удивительной жизни, ты слушаешь холодную пустоту звёзд, словно склонившись над зеркалом ночного пруда, в то время как с твоими руками, губами и грудью установили близкие контакты третьей степени.
Такая чувствительность опасна. 
Хотя.. чтобы полюбить собой, нужно узнать себя, слушать себя: свой внутренний, озябший космос.
Но лучше слушать вместе..

Элинор, старшая сестра… она сам разум. Чувствительный разум.
Она слушает звёзды и видит красоту в чужих чувствах, лицах… словно жизнь на тех звёздах, которые многим казались пустыми.
Такими как Элинор, люди могли бы быть в будущем, через миллионы лет, после эры Марианны: лава, покрытая патинкой карей и остывшей земли. Она стремится остыть, замкнуться в себе… вот в чём её беда.
Но удивительным образом, на этой новой и тихой земле, вновь однажды зародится жизнь. Словно папоротники на заиндевелом окне среди звёзд, из груди земли растут огненные крылья: эра Марианны…

Элинор оставил Эдвард, исполняя волю своей матери: ей важна его карьера и эфемерное чувство судьбы.
Он послушен этой воле… как перышко в реке.
А как же природа? Она — не мать? Её святая воля — чувство любви!
Безумие сиротства в романе… Люди не знают не то что кто их отец и мать, но даже, кто они сами, не знают кого и чем им любить.
Может, лучше сразу любить то, чем станет человек после смерти и чем он был до того как родиться? — звездой, шумом листвы..
Глядя на иные отношения, думаешь: завела бы себе птицу вместо мужа..
Вот если бы от птиц рождались дети!
У нас, на звёздах, от созерцания птиц, рождаются ангелы.

Четвёртое крыло читает строки романа: расставание страстной Марианны и ангела, родившегося из дождя.
Дышать им одним… читать то, что читали вдвоём, слушать ту музыку, которую слушали с ним… похоже на спиритуалистическую мастурбацию.
У нас на звёздах это возможно лишь после смерти: занятие любовью с душой умершего, нежно мерцающей в любимых вещах и стихиях природы.
Растравлять в себе чувство страдания, не спать, думать о нём: тонкая пуповина любви, похожая на трос космонавта — это всё, что связывает его с землёй.
Вот, ангел пролетел в ночи и крылом полоснул по пуповине, как по веточке качнувшейся вены в ночи…

Нет, сразу бежать в доверчивый сумрак лесной, стоять под звёздами, запрокинув к небу веки сомкнутых, прищуренных ладоней, и слушать, слушать сердце в ночи: на траве, пара женских ног, словно шрамы от отрезанных крыльев.
Нет, всё же, в этой вьюге крыльев, звёзд и женского платья, несущегося в ночи по цветам, есть что-то… вечное, что и делает человека, человеком, окрылённого любовью.
Может, Марианна права, и полюбить можно… лишь один раз?
А сколько раз можно умереть… умирать?
Но человек в любви — робко бессмертен. Во второй раз можно полюбить как бы уже по ту сторону жизни, райски и навсегда, ибо.. времени уже нет, «времени не стало».
Вот и Элинор, старшая сестра Марианны любила… и может полюбить вновь, и этот трагический и кроткий полковник Брэдли, тоже может полюбить во второй раз: ему нравится Марианна.

И всё же, люди — странные существа. Любят во все стороны, разом.
Природу любят, искусство, себя, друга, любимого... не понимая, не видя, как у них за плечами полыхают огромные и сизые крылья. И что с ними делать?
Их не спрячешь, не поднимешь над лужей, как платье… и вот они волочатся, несчастные, нежные, перепачканные в звёзды и грязь, надорванные людскими приличиями, ложными страхами, надеждами.
Ах, какие чёрные, пустые, незаселённые пространства между людьми!
Между Марианной и её любимым ( любимыми!!).
Эти расстояния не менее ужасны, чем разрастающаяся пустота пространств между звёздами.
Интересно, понимали ли люди весь трагизм совершенного, космического одиночества Марианны, когда она после письма…
Марианна вообще похожа на нас, ангелов. И что она делает среди людей? Что… людей с ней сделали?

Какое космическое одиночество! Приглашают к себе в гости в чудесный парк, сквозящийся жёлто-алой листвой, словно межзвёздные облака.
Жажда тепла, чувства, человека… словно тихих планет, на которых могла бы зародиться дивная жизнь — любовь.
Мать отрекается от сына только потому, что он выбрал не ту женщину.
Мужчина изменяет сердцу, стремясь к другой.
Это так абсурдно и страшно.. лететь от планеты сердца, исполненной жизни, к далёкой и мёртвой звезде «статусного и богатого блеска».
Неужели люди когда-то и правда любили тех, к кому не испытывали чувства?
Это также безумно, как идти по улице и удариться о незримое препятствие, разбив себе голову о тишину.
Люди вокруг, среди солнца и пения птиц, тоже бы внезапно падали на землю, раненые в голову и грудь из пустоты.
Неудивительно, что люди вымерли…

Дверь в комнате скрипнула: сначала вошла музыка, потом, моя жена, словно белые и стройные крылья музыки ( в пол, как вечернее платье!).
Вроде задремал за книгой… Нет, роман Остен не скучен, просто, задремал, замечтался.
Открываю глаза: один, второй… вроде, все глаза.
Ладонь чешется между закрытыми страницами, словно 5 крыло ангела.
Почему после прочтения романа Остен на ум приходит Онегин Пушкина… не один приходит, с Татьяной грустной и генералом?
Почему так больно видеть улыбки друзей, говорящих о счастливом финале романа?
Или «гениальный ребёнок» — Остен, как называл её Набоков, всех провёл, и за хрупкими, лживыми декорациями счастья, создал не только трагический финал с разбитыми сердцами и рушащимся «женским миром», но и создал… самый свой мрачный, жестокий и... прекрасный роман?

Моя рука грустно улыбнулась на странице романа Остен: это лучшее, вечное... правда, родная?
Марианна, замечтавшись и закрыв глаза, как при поцелуе, нежно погасив весь мир, думала лишь об одном человеке, с которым была разлучена: два человека были на всей Земле — она и он, и музыка, карими крыльями прораставшая у ней из груди.
А в это время, рядом с ней за столиком, где сидела Люси, подсела сестра Марианны — Элинор.
У Достоевского, Родион пришёл на место преступления… дабы испытать чувство, дёрнуть за колокольчик у двери, где было убийство.
А здесь… жертва, словно сомнамбула в ночи на крыше, робким призраком идёт к убийце сердца своего, к расчётливой Люси, как оказалось, уже давно помолвленной с Эдвардом, которого любит Элинор.
А Люси ничего не знает об этом… И вот теперь Элинор хочет узнать всё подробно об их помолвке.. тронуть сердце своё затихшее, словно колокольчик.
А Марианна рядышком играет на рояле, в самозабвении, не слыша их и мира.
Марианна играет на рояле как бы одна на земле, играет для звёзд, не подозревая, что играет… на руинах мира, своей личной жизни, так зло и симметрично, словно два тёмных крыла отразившейся в разговоре сестры.

Мир чувства обрушился в романе. Надежды на Элинор нет: она глаза этого романа. Но её судьба — ослепла.
Марианна? Она смирилась и потерпела поражение в своём бунте.
Вся надежда… на третью, совсем ещё юную сестру — Маргарет.
По сути, это роман о той, кого так трагически мало в романе, словно… настоящего чувства, в мире.

"Эмма" Джейн Остин - совершенно особенный мир. Он полон сплетен, разговоров, недомолвок и рецептов пирога, которым одна экономка так и не поделилась с другой.

Полон музыки, вышивания и рисования а также выбора...пусть хоть и выбора платья к званному обеду.

Полон чудесный мужчин и не менее чудесных женщин, пусть и не с самым лучшим характером.

"Эмма" - это действительность, где выйти замуж - единственное предназначение в жизни, а пойти в гости к соседям - единственное развлечение за всю неделю.

"Эмма" - образец настоящего английского юмора и туманной иронии. И, на мой взгляд, роман, наиболее четко показывающий переход от взрослеющего подростка-"всезнайки" к юной девушке заслуживает более высокой оценки, чем ему дали при жизни автора.

P.S. А сейчас я надену платье в пол и пойду в гости на чай. Потому что жизнь - это тот же роман.

Если хочется прочитать что-нибудь приятное, то книги Остен для этого идеально подойдут. Лёгкая ирония, разные герои и, конечно же, самое главное - любовь и отношение к ней. Для кого-то это самоцель, а для кого-то лишь уловка, чтобы устроить свою жизнь получше.
Две главные героини - сёстры Дэшвуд. Элинор - рассудительная, самая здравомыслящая из семьи, Марианна же - более увлекающая натура и "сиюминутная", поддающаяся чувству целиком и полностью, и мало думающая о последствиях. Есть ещё и третья, младшая сестра, но в сюжете её практически нет. А вот старший брат, родной лишь по отцу правда, сыграет немалую роль в судьбе девушек, ведь отец ничего им не оставит после смерти, полагаясь на то, что сын позаботится о сёстрах. Только вот у него своя семья и маленький сын, а жена настолько жадная до денег, что в итоге сводит всю помощь к тому, что поддерживают, да не выгоняют из дома.
Ну а дальше сюжет будет крутиться вокруг влюблённостей сестёр, таких разных в силу разности характеров мужских персонажей. И, конечно, будет куча поездок к друзьям и знакомым, встреч и балов, и, безусловно, сплетен и догадок. И вот тут я немного устала, в середине книге было немного скучно, потому что частенько герои обсуждали всё одно и тоже и сюжет двигался крайне вяло.
А вот плюс книги - это то, что при таком количестве героев в них не путаешься, потому что они все разные. И, конечно, финал, где каждый из героев не забыт и описано, что его ждёт в будущем. Хотя и здесь скрывается небольшой минус, конечно же, глубокое имхо, потому что если история Марианны понравилась и показала внутренний рост девушки от жгучего юношеского максимализма к пониманию, что жизнь в целом и отношения в частности богаты на всевозможные нюансы. То вот в отношении Элианор и Эдварда получилось более сумбурно, ведь ещё "вчера" он был помолвлен с Люси и беден как церковная мышь, а уже "сегодня" они счастливая пара с неплохим доходом и не в такой опале семьи жениха.
Но в любом случае, книга приятная и слушать было легко.

Это мое не первое знакомство с писательницей Джейн Остен. Но все, что я читала у нее до этого мне очень понравилось. Это произведение настолько пропитано английской атмосферой! Как только я брала книгу в руки мое воображение играло: я представляла себя в каменном коттедже в гостиной около камина с семьей Дэшвуд. Элионора знакомится с Эдвардом, а я рядом и наслаждаюсь светскими манерами и беседой-знакомством, или секретничаю с сестрами в их девичьей спальне или присутствую на балу, где Марианну настигает разочарование любви.
Прочитав книгу, я побежала смотреть фильм с участием Эммы Томпсон и Кейт Уинслет, чтобы уж окончательно проникнуться атмосферой старой доброй Англии. Какие наряды, головные уборы, какие манеры! Как красиво они общаются, между героями не чувствуется злости, зависти и надменности. Я бы не прочь пожить пару месяцев в те времена. Как же там все просто, беззаботно и красиво!

Джейн Остен мой самый любимый автор, но эта книга оказалась не очень. И всё из-за главной героини - высокомерной выскочки, которая не видит дальше своего носа. Не думала, что Джейн могла написать такой "унылый" роман. Все эти бесконечные разговоры, сплетни, переживания на пустом месте. Скукота смертная, книга вгоняла меня в сон. Из всех персонажей мне понравился только Мистер Найтли. Вот он получился прям супер, такой сильный, ироничный, а главное умный герой.
Если отбросить "пустые" разговоры, то сюжет у книги супер. Всё так закручено и любовная линия тоже отличная. Остен умеет писать романы, этого у нее не отнять.
Ставлю 6 из 10, меньше не поднимется рука, а больше не поставлю из-за того, что много "пустых" разговоров. Но всё равно, Остен мой самый любимый автор. Осталось только посмотреть экранизации - их на удивление много.

Как и все книги Джейн Остен, «Эмма» — уникальное произведение как по стилю, так и по смыслу. Но вот в чём беда — главная героиня нетипична по сравнению с другими романами Джейн. У Эммы здесь есть всё: и богатство, и положение в обществе, и уйма времени, которое нужно как-то коротать. Ей до того скучно, что она берётся «устраивать счастье» оказавшихся под рукой менее удачливых девиц. Игра с человеческими куклами…

Не знаю, правильно ли я уловила суть, но если раньше произведения Остен казались мне одой вечной любви, благородству и нравственности, то здесь я ничего этого не увидела. Ни один из героев не вызывает сочувствия или восхищения: завистливая и высокомерная Эмма, непонятно что корчащий из себя Найтли, ведомая Гарриетт с пластырем в шкатулке, слабая здоровьем Джейн Фейрфакс и пижон под тёткиной юбкой — досточтимый Фрэнк Черчилл. А ещё эти Элтоны, Бейтсы и вечно недовольный ипохондрик Вудхаус.

Каждый персонаж — как отражение какого-то порока. Нескончаемое словоблудие, постоянные пересуды, сплетни, снобизм и страсть делать выводы о людях, которых и в глаза толком не видел. Лицемерие, чувство собственного превосходства и совершенства, которые по факту ничем не обоснованы, кроме титула и положения в обществе. Ну и, конечно, способность унижать — высокопарно и завуалированно.

У меня сложилось впечатление, что весь роман — это картина мира и времени, в котором жила Джейн, без прикрас. Это, пожалуй, первая книга, где не благородство героя и возвышенность чувств героини встречаются, а воссоединяются чванство и претенциозность дополняя друг друга. Эмма и Найтли определённо стоят один одного, и как бы я ни пыталась убедить себя, что они меняются к лучшему в конце повествования, у меня это не получилось.

Да и в целом я заметила, что отзывы именно на этот роман противоречивые: все видят по-разному — кто-то ту самую великую любовь, а кто-то обычных мелких людишек. Предположу, что и возраст прочтения здесь играет роль: недаром говорят, что в разные периоды, читая одну и ту же книгу, видишь её под другим углом. Интересно, как бы я восприняла её в восемнадцать...

Любопытно, а что увидели вы?