Цитаты из книги Чемодан

Еще больше поразило меня другое. В редакции повторялась одна и та же фраза:
«Ведь он хорошо зарабатывал…»
Людям в голову не приходило, что можно руководствоваться какими-то соображениями помимо денежных.
Да и не могло им такое в голову прийти. Ведь тогда каждому следовало бы признать:
«Человек бежит от нас!»

Среди этих женщин преобладали весьма некрасивые. Одну из них, я помню, звали Грета. У нее был зоб. Я сказал моему брату: — Ты мог бы найти и получше. — Дикарь, — возмутился мой брат, — а знаешь ли ты, что она получает спирт на работе! Причем в неограниченном количестве…

И снова что-то произошло. Хотя не сразу, а постепенно. Начались какие-то странные перебои. Как будто торжественное звучание «Аппассионаты» нарушилось режущими воплями саксофона.

Его стали замечать в подозрительных компаниях. Его окружали пьяницы, фарцовщики, какие-то неясные ветераны Халхин-Гола.

В мире было два реальных полюса. Ясное, родное, удушающее — ЗДЕСЬ и неведомое, полуфантастическое — ТАМ. Здесь — необозримые просторы мучительной жизни среди друзей и врагов. Там — всего лишь жена, крошечный островок ее невозмутимого спокойствия.
Все мои надежды были — там.

«Главное в книге и в женщине — не форма, а содержание…»
Даже теперь, после бесчисленных жизненных разочарований, эта установка кажется мне скучноватой. И мне по-прежнему нравятся только красивые женщины.

Я часто стараюсь понять, отчего мой дед был таким угрюмым? Что сделало его мизантропом?..

Возможно, его не устраивало мироздание как таковое? Полностью или в деталях? Например, смена времен года? Нерушимая очередность жизни и смерти? Земное притяжение? Контрадикция моря и суши? Не знаю…

Советская власть – обидчивая дама. Худо тому, кто ее оскорбляет. Но гораздо хуже тому, кто ее игнорирует…

«Есть только один враг – коммунизм!» Это неправда. Коммунизм не единственный враг. Есть у нас враги и помимо обветшалой коммунистической доктрины. Это – наша глупость и наше безбожие. Наше себялюбие и фарисейство. Нетерпимость и ложь. Своекорыстие и продажность…

Аксель Тамм передал мне один разговор. Цензор говорит: «Довлатов критикует армию». «Где, покажите». «Это, конечно, мелочи, детали, но все же…» «Покажите хоть одну конкретную фразу». «Да вот. „На ремне у дневального болтался штык». «Ну и что?» «Как-то неприятно – болтался штык… Как-то легкомысленно…» Аксель Тамм не выдержал и крикнул цензору: «Штык – не член! Он не может стоять! Он болтается…»

Твой отец романтик. В детстве он много читал. А я – наоборот – рос совершенно здоровым...

Отец был поставщиком каламбуров и шуток. Мать обладала чувством юмора. (Дистанция — как между булочником и голодающим.) Такие разные люди сосуществовать не могут, это ясно.

мой дядя как-то идейно распустился. Он полюбил Ленина, а также полюбил Солженицына. Сахарова он тоже полюбил. Главным образом за то, что Сахаров изобрел водородную бомбу. Однако не спился, а борется за правду.

жена говорит мне: — Сегодня мы приглашены к Домбровским. Надо тебе заранее пообедать.

"Жизнь прекрасна и удивительна!" — как восклицал товарищ Маяковский накануне самоубийства.

Полицейские и воры чрезвычайно напоминают друг друга. Заключенные особого режима и лагерные надзиратели безумно похожи. Язык, образ мыслей, фольклор, эстетические каноны, нравственные установки. Таков результат обоюдного влияния. По обе стороны колючей проволоки – единый и жестокий мир.

- Прочел с удовольствием. Рассказы замечательные. Плохие, но замечательные.

На вопрос, кто его любимый писатель, дядя быстро отвечал: - Мартин Иден.

Америка, действительно, страна неограниченных возможностей. Одна из них – возможность прогореть.

... Николай Тихонов собирал материалы для альманаха. Тетка была секретарем этого издания. Тихонов попросил ее взять у Корнилова стихи. Корнилов дать стихи отказался. - Клал я на вашего Тихонова с прибором, - заявил он. Тетка вернулась и сообщает главному редактору: - Корнилов стихов не дает. Клал, говорит, я на вас с ПРОБОРОМ... - С прибором, - раздраженно исправил Тихонов, - с прибором. Неужели трудно запомнить?..